Поиск
  • 05.07.2019
  • Былое
  • Автор Алексей Юрьевич Шаламов

«Образцовая во всех отношениях служба»

«Образцовая во всех отношениях служба»

Антропометрическое отделение Cанкт-Петербургской полиции


Антропометрическое отделение Cанкт-Петербургской полиции

О выдающемся деятеле уголовного сыска Российской империи Аркадии Францевиче Кошко (1867–1928).

Кто из дореволюционных российских сыщиков наиболее известен? Несомненно, Аркадий Францевич Кошко. Его воспоминания не раз переиздавались, нашли отражение в художественной литературе, экранизациях. Ему посвящено множество публикаций. Правда, там можно найти неточности, порой грубые ошибки, а то и фальсификации. Некоторые авторы ложно приписывают А. Ф. Кошко достижения других замечательных сыщиков. Например, бытует мнение, будто именно Аркадий Францевич «изобрел систему классификации дактилоскопических и антропометрических данных». Иногда утверждается даже, что он начал применять дактилоскопию первым в мире!

Сразу скажем: систему антропометрической классификации создал француз Альфонс Бертильон, когда А. Ф. Кошко был подростком. В России ее использовали по инициативе полковника Н. А. Козлова с 1890 года — на тот момент Кошко в полиции еще не служил. Дактилоскопическая классификация родилась в Великобритании стараниями антрополога Френсиса Гальтона. В нашей стране ее стал применять и совершенствовать начальник Московской сыскной полиции (1900–1905) В. И. Лебедев, что опять же произошло за несколько лет до того, как А. Ф. Кошко, по его собственным словам, освоил данный криминалистический метод. В воспоминаниях сыщика речь идет о «способе относительно быстрого нахождения в многочисленных прежде снятых отпечатках снимка, тождественного с только что снятым» — этот способ «разработан и применен мною впервые в Москве. Он, очевидно, оказался удачным», поскольку «был вскоре же принят и в Англии, где и поныне английская полиция продолжает им пользоваться»1.

Так или иначе, Аркадий Францевич абсолютно не нуждается в приписывании ему несуществующих заслуг — его значение в истории отечественного сыскного дела и без того трудно переоценить. Нет также надобности подробно повторять написанное им о самом себе. В предлагаемом очерке мы сосредоточимся на малоизученных страницах биографии «гения русского сыска».

А. Ф. Кошко родился в деревне Брожка Бобруйского уезда Минской губернии в польско-католической семье. Отец служил в Могилевской палате гражданского суда, имел чин коллежского асессора, владел поместьем в той же губернии. В мемуарах старшего брата сыщика — видного государственного деятеля Ивана Францевича Кошко (1859–1927), упоминается еще одно семейное владение — некая «новгородская деревня»2.

В 17 лет Аркадий начал карьеру рядовым на правах вольноопределяющегося в 5-м пехотном Калужском полку. Через год поступил в Казанское пехотное юнкерское училище; был произведен в унтер-офицеры (1886), затем выпущен из училища подпрапорщиком (1887) и возвращен на службу в полк, располагавшийся в Симбирской губернии.

В 1888 году А. Ф. Кошко был переведен из католичества в православие: видимо, по причине женитьбы на православной — Елизавете Михайловне (девичья фамилия неизвестна). К тому времени он уже решил, что армейская служба не является его призванием, и ждал только получения офицерского чина. 25 марта 1888 года Кошко произвели в подпоручики, в тот же день зачислили в запас армейской пехоты, а 1 апреля исключили из списков полка.

В 1888 году у супругов появился сын Александр, однако брак в дальнейшем не сложился. А. Ф. Кошко фактически завел вторую семью с Зинаидой Александровной Михеевой, которая родила ему сыновей Ивана (1891), Дмитрия (1893) и Николая (1905). Через четыре года Елизавета Михайловна ходатайствовала о разрешении проживать ей с малолетним ребенком отдельно от мужа у тетки в Симбирске. Аркадий Францевич ответил согласием с условием, чтобы бывшая жена «впредь не обращалась к нему ни за какою материальною помощью как для себя, так и для сына»3. Похоже, больше он с первенцем не общался4.

В 1894 году А. Ф. Кошко приняли на должность исполняющего дела помощника пристава 2-го участка Митавской части города Риги. Его армейскому званию в Табели о рангах соответствовал чин губернского секретаря. Он прослужил в наружной полиции более четырех лет, ничем не выделяясь, — не повышался в чине, не отмечался наградами. Самым ярким эпизодом в жизни Аркадия Францевича за этот период стало участие в пресечении народных волнений. В мае 1889 года около 300 работников (в основном женщин) рижской джутовой фабрики, недовольных произведенным с ними расчетом, двинулись к центру города с требованием справедливой оплаты. Для прекращения беспорядков были направлены 30 городовых и несколько полицейских чиновников. Они убедили манифестантов свернуть в городской сад, обещая, что туда прибудет фабричный кассир с деньгами. На подмогу стражам порядка прислали десяток солдат под командой подполковника В. Е. фон Глазенапа. К вечеру в саду собралось около 3 тысяч протестующих. Помощник пристава А. Ф. Кошко и околоточный надзиратель И. Э. Грегус5 призывали толпу разойтись. Аркадий Францевич церемонностью отнюдь не отличался, и после его не слишком ласковых слов рабочие, возмутившись, стали напирать на полицейских и солдат. Глазенап распорядился дать залп поверх голов. Демонстранты пустили в ход доски и камни. Кошко рассекли верхнюю губу, выбили два зуба. Глазенап повел солдат в штыковую атаку. Беспорядки превратились в кровавую бойню6. Гордиться тут было нечем, и А. Ф. Кошко нигде не упоминал об этом до 1910 года, когда в связи с ухудшением здоровья попросил внести факт рижского ранения в послужной список — подобная запись в формуляре давала право на получение отпусков и пособий для лечения. К тому же после Первой русской революции (1905–1907) участие в подавлении народных волнений уже считалось заслугой.

20 июля 1899 года А. Ф. Кошко назначили «приставом, заведывающим сыскной частью» в городе Риге. И вот здесь-то он обнаружил свой талант сыщика, поскольку для новой должности обладал всеми необходимыми качествами — храбростью, тягой к приключениям, аналитическим умом, волей, упорством. Лифляндский губернатор не мог нахвалиться «образцовой во всех отношениях службой пристава Кошко». Аркадий Францевич раскрывал одно сложное дело за другим. Сразу посыпались чины и награды: коллежский секретарь (1900), титулярный советник и кавалер ордена Святого Станислава 3-й степени (1901), коллежский асессор (1903), кавалер ордена Святого Станислава 2-й степени (1904, минуя младший орден Святой Анны 3-й степени), денежная премия в размере 200 рублей (1905)… А вот со здоровьем появились серьезные проблемы. С 1900 по 1913 год Аркадий Францевич брал отпуска для лечения шесть раз. Значительное ухудшение самочувствия произошло в 1905 году. «Выдающаяся по результатам и самоотверженности деятельность была проявлена приставом, заведывающим сыскной частью г. Риги коллежским асессором Кошко. Исключительно благодаря ему были открыты склады и мастерские для изготовления бомб. Такая деятельность, требовавшая от пристава Кошко значительного напряжения сил и беспрерывного труда, имела для него последствием сильное нервное расстройство, потребовавшее на время полного покоя»7.

В январе 1906 года А . Ф. Кошко уволился из уголовного розыска, определившись в Дворцовую полицию младшим чиновником для поручений. Но эта служба ему не подошла, и в октябре он возвращается к работе сыщика, став помощником начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции (СПСП).

С 1903 по 1915 год СПСП возглавлял Владимир Гаврилович Филиппов — мастер раскрытия самых запутанных дел. Он создал и ввел в практику новую и весьма эффективную систему организации борьбы с преступностью в крупном городе8. А. Ф. Кошко многому научился у своего шефа. Забегая вперед, скажем, что позже, став начальником Московской сыскной полиции (МСП), Аркадий Францевич наладил ее работу по системе В. Г. Филиппова, и через пять лет на международном съезде криминалистов МСП признали образцовой в деле предотвращения, пресечения и раскрытия уголовных преступлений.

В столице А. Ф. Кошко прослужил два с половиной года, удостоившись чина надворного советника и высочайшей награды — «золотых с цепочкою часов с изображением Государственного герба». Его рассматривали в качестве кандидата на должность В. Г. Филиппова в случае ухода последнего в отставку. Но в 1908 году все неожиданно изменилось. В Московском градоначальстве вскрылись многочисленные коррупционные злоупотребления. Члены администрации, включая руководителя МСП, попали под следствие. Требовалось найти человека, способного возглавить уголовный розыск в Первопрестольной. Выбор пал на А. Ф. Кошко. Тот поначалу отказался: «Меня не тянуло в Москву — только что начатая сенатором Гариным ревизия Московского градоначальства обнаружила дезорганизацию тамошней сыскной полиции, а потому служба в ней сулила мало отрадного. К тому же с переездом в Москву моим детям пришлось бы менять учебные заведения среди учебного года, что тоже являлось нежелательным; да, наконец, просто не хотелось уезжать из Петербурга, где я успел пустить глубокие корни»9. Однако премьер-министр П. А. Столыпин отказа не принял. Аркадий Францевич вспоминал: «Смутно было у меня на душе. Конечно, явиться в Москву в качестве, так сказать, ставленника Столыпина было лестно. Но, с другой стороны, это форсированное назначение меня несколько коробило. Столыпин не пожелал считаться с моим нежеланием ехать»10. 3 мая 1908 года состоялось назначение А. Ф. Кошко начальником МСП, причем задним числом — с 8 апреля. Фактически же он приступил к исполнению новых обязанностей еще 27 февраля11.

В Москве пришлось формировать уголовный сыск заново, о чем Аркадий Францевич писал: «В настоящее время после сенаторской ревизии старых служащих осталось не более 20 %, многие устранены по суду, <…> а другие уволены по представлению начальника сыскной полиции (то есть самого Кошко. — А. Ш.) как не соответствующие своему назначению и за неблаговидные поступки. Из числа уволенных 5 полицейских надзирателей отдано под суд»12. Дополняя картину, А. Ф. Кошко заключает: «Людей своих я еще не знал, да и числом их было немного, дела же было более чем достаточно»13.

Первое расследование в Москве обернулось «сущим анекдотом». У того самого сенатора Гарина украли треуголку, когда он пересаживался с извозчика на поезд. Московское судебное начальство, к неудовольствию А. Ф. Кошко, приказало ему найти пропажу. «Для очистки совести я позвал к себе человек 20 надзирателей, хлопнул кулаком по столу и принялся орать, как зарезанный: это чорт знает что такое! Все вы, как я погляжу, ни к чорту не годитесь и делом своим не занимаетесь. Ведь вот до чего дошло, что у сенатора Гарина, нас ревизующего, сегодня среди бела дня пропала с извозчика треуголка: дальше, кажется, идти некуда. Чтобы завтра же мне эта кража была открыта. <…> А теперь — марш, и помните, что я сказал, — не то сенатор никого из вас не пощадит. На следующее утро надзиратель Болдырев принес треуголку. Позже выяснилось, что он сам подослал мальчишку, который украл треуголку. Это выяснилось уже после того, как Болдырева уволили по приказу Гарина за “какие-то грехи”»14