Поиск

«Огонь, зажженный на Крутицах…»

«Огонь, зажженный на Крутицах…»

Крутицкие ворота. Раскрашенная фотография. 1896 год


Ворота с Теремом Крутицкого архиерейского дома в Москве. Из книги: Мартынов А. А., Снегирев И. М. Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества. М., 1848

О Крутицком патриаршем подворье в Москве и о восстановлении этого памятника выдающимся архитектором‑реставратором Петром Дмитриевичем Барановским (1892–1984).

Крутицкое подворье находится вблизи Новоспасского монастыря в трех километрах от Кремля на высоком берегу Москвы-реки. История этого места связана с 1261 годом, когда при князе Александре Невском в столице Золотой Орды Сарай-Бату была учреждена православная Сарайская (впоследствии Сарская и Подонская) епархия. Ее создали для церковного окормления русских пленных и принявших православие ордынцев. С ослаблением влияния Орды на Русь епархия сокращалась, и в 1454 году епископ Вассиан перенес кафедру в Крутицы. После установления Русской Православной Церковью патриаршества (1589) крутицкие архиереи именовались митрополитами.

В Смутное время, когда Кремль заняли польско-литовские интервенты, пятиглавый Успенский собор Крутиц сделался главным православным храмом столицы. В июле 1612 года воины Второго народного ополчения давали в нем клятву с крестным целованием — «освободить Москву или положить свои головы»1. Известен Успенский собор еще и тем, что в его подвале в 1666 году томился протопоп Аввакум.

При крутицком митрополите Павле III (1664–1676) построили двухэтажные Митрополичьи палаты2, фасад которых выходил на Красный двор с фруктовым садом и фонтаном. Тогда же здесь появилось братское просветительское общество во главе с иеромонахом Епифанием (Славинецким. ?–1675). Его члены занимались переводом иностранных книг церковного и мирского содержания, написанием собственных трудов.

В XVIII веке в подворье была основана духовная семинария, но в 1788 году епархию упразднили, а здания передали военному ведомству под казармы. Новые хозяева занялись перестройкой, искажая и обезличивая архитектурный облик ансамбля. Во время наполеоновского нашествия Крутицы пострадали от пожара — в частности, сгорели купола и кровля Успенского собора.

В 1834–1835 годах в тюрьме для политических арестантов в Крутицких казармах находился 22-летний А. И. Герцен, писавший позже в «Былом и думах»: «Ехали мы, ехали часа полтора, наконец проехали Симонов монастырь и остановились у тяжелых ворот, перед которыми ходили два жандарма с карабинами. Это был Крутицкий монастырь, превращенный в жандармские казармы»3. При советской власти Герцену посвятили в подворье отдельную экспозицию.

Полковник Н. А. Штаден, автор «Записки о памятниках древней Владычной обители на Крутицах в г. Москве» (1900), сообщает, что в церкви Воскресения Словущего располагался арсенал и архив Управления Московского уездного воинского начальника. «В настоящее время вход в терем4 из бывшего архиерейского дома заложен наглухо, проникнуть в него можно только по приставной лестнице из двери на противоположной стене; внутреннее его помещение ни для каких нужд не утилизируется»5.

В начале XX века в Крутицах находилась 6-я школа прапорщиков. С 1922 года казармы стали носить имя рабочего-большевика А. А. Алешина. В июне 1953-го в местных казематах на протяжении суток содержался под стражей Л. Берия (камера утрачена).

* * *

П. Д. Барановский в статье «Крутицкий дворец в Москве и его реставрация» подчеркивал: «Почти все этапы долгой жизни исторического памятника нашли отражение в архитектурных сооружениях данного комплекса, наглядно представляющих собою пути развития русского зодчества. Древнейший из сохранившихся памятников датируется XV веком, последние — XVII веком»6.

Одной из достопримечательностей Крутиц являются переходы второго этажа — тридцать арок с круглыми колоннами. Эту арочную галерею создал зодчий Ларион Ковалев в 1693 году. Она связывала Митрополичьи палаты с Воскресенской церковью и Успенским собором. В середину переходов Л. Ковалев включил Святые ворота первой половины XVII века, надстроив над ними центральную часть, украшенную керамической облицовкой. Так появился знаменитый Крутицкий теремок.

На отделку переходов и фасада Теремка в 1693–1694 годах потребовалось около двух тысяч поливных изразцов, которые, как и белокаменные резные детали, поставлялись другим зодчим — Осипом Старцевым — из Гончарной слободы. Сведения ряда источников, что в отделке Теремка принимал участие изразцовых дел мастер Степан Иванов (Полубес), ошибочно. Из судебного дела о количестве поставленных изразцов узнаем: «обрасцы» брались у Старцева, «а у иных мастеров к тому каменному делу не имано»7.

Через Теремок крутицкие митрополиты шествовали в Успенский собор. Согласно преданию, из окон Теремка они благословляли народ, раздавали нищим милостыню и любовались «ненаглядным величием и красою златоглавой Москвы»8. П. Д. Барановский восхищенно писал, что Теремок, «как дивное видение, каким-то чудом сохранившееся», сверкает «своими радужными красками сплошного майоликового декора, будто бы архитектурный фрагмент, занесенный из далекого южного Самарканда»9.

В 1867–1868 годах Теремок и переходы отреставрировали под руководством архитектора Д. К. Чичагова. Еще раз восстановительные работы в Теремке провели в 1913 году к 300-летию дома Романовых на средства Московской городской думы.

К середине XX столетия в Крутицком подворье сохранилась часть Успенских переходов, Святые ворота с Теремком, здания палат (Приказных, Митрополичьих, Набережных), северо-западная и северо-восточная башни, каменная ограда XVII века, дома-казармы начала XIX века, Успенский собор с верхним ярусом 1700 года и колокольней (в его составе — теплый нижний храм Святых апостолов Петра и Павла 1689 года), храм Воскресения Словущего с нижней частью 1492 года, где была усыпальница Крутицких архиереев. Именно Барановский определил, что белокаменный подвал Воскресенского храма относится к XV веку.

* * *

Петр Дмитриевич Барановский — один из основоположников новых методов восстановления и консервации архитектурных сооружений — создал свыше сотни проектов реставрации памятников зодчества (более 70 проектов реализовано)10. И. Э. Грабарь называл Барановского «архитектором-эрудитом»11 и отмечал, что «реставрация любого из десятков открытых им памятников и самый метод каждого такого открытия равноценны докторской диссертации»12.

До Крутиц Петр Дмитриевич восстанавливал Болдинский монастырь в Смоленской области, храмы Ярославля, организовал первый в стране музей архитектуры под открытым небом в Коломенском. Он реставрировал церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, Казанский собор на Красной площади, дворец Василия Голицына в Охотном Ряду (не сохранился) и многие другие объекты. Дочь архитектора Ольга Петровна вспоминала: «Не было у него страха, <…> когда приходилось взбираться на самый верх церкви, <…> держась за цепь, словно альпинист»13. Не боялся также Петр Дмитриевич в эпоху богоборчества выступать в защиту приговоренных к уничтожению храмов, в том числе собора Василия Блаженного. 4 октября 1933 года он был арестован «за антисоветскую агитацию» и на три года отправлен в Мариинские лагеря, после чего вновь вернулся к профессиональной деятельности — занимался архитектурными памятниками средней полосы России, Русского Севера, Северного Причерноморья, Украины, Белоруссии, Кавказа.

В 1948 году началась реставрация Крутиц по проекту П. Д. Барановского. Семьям, обитавшим в исторических зданиях, требовалось подыскать новое жилье. Их переселение растянулось на длительный срок.

Первым делом Петр Дмитриевич приступил к укреплению покосившихся, поддерживаемых деревянными подпорками Успенских переходов. Сохранилась только одна стена строения. Теремок к той поре также покосился и покрылся трещинами. При помощи металлических тяжей удалось выпрямить стену переходов. Были укреплены фундаменты, восстановлены разрушенная стена, дворовая колоннада, архитектурный декор, сделана тесовая крыша. Затем последовало воссоздание северного крыльца Успенского собора в стиле XVII века.

В 1948–1950 годах в Крутицах осуществили сложную работу по подведению фундамента под пилоны Святых ворот — конструкция накренилась из-за обвала грунта, вызванного проложенной поблизости канализацией. Новый фундамент заложили на глубину пяти метров. Выполнили инъектирование14 трещин, отреставрировали сильно пострадавшие фрески стен и декор Святых ворот.

После обнаружения в ходе археологических раскопок обломков старинных порталов и наличников окон подновили облик Успенского собора и его колокольни, удалили железные кровли глав, восстановили луковичную форму центральной главы, водрузили кресты. Реставратор Н. И. Иванов вспоминал: «Петр Дмитриевич стоял за точность до миллиметра. Хорошо, если находилось хоть что-нибудь, по чему можно было бы уловить прежние размеры. А представьте, если окно или дверной проем растесаны намного шире изначального, — что тогда? Тогда изучается кладка справа, слева, сверху, идет развертка кирпича. <…> О Барановском можно сказать, что он основоположник русской практической школы реставрации. Я у него работал шесть лет. Можно сказать, второй институт закончил. И какой!»15

В 1954–1959 годах шла реставрация Набережных палат петровского времени. Затем началось восстановление прежнего вида Митрополичьих палат, перестроенных ранее под двухэтажный жилой дом. Здание в результате переделок приобрело черты позднего ампира. Специалистам удалось обнаружить под этими наслоениями элементы XVII века — части столбов и арки, несущие переходы. Была разобрана кладка XVIII столетия. Необходимость в опорной части для подведения фундамента под Теремок послужила поводом к освобождению одной комнаты палат от жильцов. Далее последовало воссоздание части внутреннего убранства. В 1967 году Митрополичьи палаты покинули последние жильцы, и тогда наконец удалось отреставрировать оконные проемы, наличники, элементы декора.

Фасад Митрополичьих палат с Красным крыльцом к середине XX века лишился первоначального оформления. Уцелела лишь часть лестницы крыльца. Найденные при раскопках остатки оснований и цоколя западной стороны лестницы позволили восстановить оба лестничных всхода.

По приглашению П. Д. Барановского специалистам помогали студенты Московского химико-технологического института имени Д. И. Менделеева. Они избавляли Митрополичьи палаты от полов, потолков, перегородок новейшего времени, убирали мусор, благоустраивали Красный двор. Петр Дмитриевич заранее предупредил их, что «работа предстоит черная и безвозмездная»16.

В отреставрированных Набережных палатах 25 мая 1964 года при содействии Барановского открылся молодежный клуб любителей истории и древнерусского искусства «Родина», где с лекциями выступали как известные, так и начинающие искусствоведы. По свидетельству архитектора-реставратора О. И. Журина17, Петр Дмитриевич с успехом провел там вечер, посвященный юбилею иеромонаха Епифания (Славинецкого)18. Привлекая молодых людей к сотрудничеству, он искал увлеченных продолжателей своего дела, стремился не допустить, чтобы молодежь пополнила ряды разрушителей храмов, утверждая: «Памятники искусства служат живой связью поколений»19. Членов «Родины» (более 500 человек) П. Д. Барановский побуждал к защите от сноса Старого Английского двора на Варварке (конец XV — начало XVI века), церкви Преподобного Симеона Столпника на Поварской (1670‑е годы) и других исторических зданий20. Участник клуба Н. Д. Глущенко писал: «Огонь, за­жженный на Крутицах Барановским, озарил молодость сотен людей»21.