restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск

Домой, домой…

Домой, домой…

На турецкой галере XVII века


Порт Мессины на Сицилии. Гравюра 1572 года

Как русские люди в XVI–XVII веках возвращались из плена на родину.

С начала XVI века почти ежегодно из Крыма и Причерноморья, пересекая Дикое поле, в русские земли приходили отряды степняков — крымских татар и ногаев. Шли они не в гости, не торговать, а грабить, жечь да захватывать пленников — «ясырь», живой товар для рабовладельческих рынков. Являлись и зимой и летом, в плен брали дворян и крестьян, без различия пола и возраста, кроме разве что стариков. За спиной Крымского ханства стояла Османская империя, заинтересованная в притоке рабов-славян и в ослаблении православной России. Кроме русских, разоряли татары и польские, и украинские земли.

Конечно, наши предки отражали набеги, строили крепости и засечные черты, но не всегда могли остановить степных разбойников. Грандиозное противостояние продолжалось более двух с половиной веков, пока в 1783 году Россия не уничтожила само Крымское ханство. Попавших в плен русских людей называли полоняниками. За столетия этой участи подверглись сотни тысяч человек, точных цифр до сих пор не знает никто.

Случалось, татар перехватывали в степи казаки или посланные в погоню царские отряды и освобождали полоняников, но так бывало далеко не всегда. Часто татары, если их не преследовали, останавливались в степи и устраивали стоянку-торжище, где сортировали и делили «ясырь». В это время имелась возможность выкупить кого-то из несчастных. Для пленников, привезенных с торжища в Крым, тоже еще не все было потеряно. Если татары оставляли человека себе в услужение, позже он нередко получал свободу — в основном по дряхлости или из-за увечья: кормить утратившего трудоспособность раба нет смысла. Освобожденные часто оставались жить в Крыму — у кого-то не было сил и средств на дорогу домой (где, возможно, уже и не ждали), кто-то успел обзавестись новой семьей. Женщины могли выйти из рабства, если их брали в законные жены местные мусульмане. Полоняников иной раз выкупали родственники, местные православные священники, купцы-христиане (не только русские, но и греческие, армянские, европейские), российские послы. Царское правительство в Москве регулярно выделяло последним на это деньги, а также возмещало затраты перечисленным выше частным лицам, способствовавшим избавлению русских людей из неволи.

Хуже дело обстояло с теми, кого степняки успевали продать в Азове или Кафе туркам, развозившим затем рабов по Османской империи. Мужчин и некрасивых женщин использовали на полевых работах или в качестве слуг, молодые женщины и мальчики пополняли гаремы. Пленник оказывался в тысяче верст от дома в незнакомой стране — практически с нулевыми шансами на выкуп или успешный побег. Сколько наших соотечественников сгинуло так без следа!

Бывало, невольника перепродавали башкирам или калмыкам (тоже не брезговавшим набегами), и он вынужденно кочевал вместе с хозяевами. Тут даже если и сбежишь — поди доберись по бескрайним степям до родной сторонушки!..

Самый тяжкий жребий для пленного русского — «живот свой мучать» на турецкой галере (каторге). Прикованные к веслам гребцы знали только бич надсмотрщика да нечеловеческий изматывающий труд. Участь галерного раба была символом страданий и невзгод. Гребцов турки освобождали очень редко, «по старости», до которой доживали считанные единицы. За веслом человек мог просидеть долгие годы; известны случаи 40-летнего галерного рабства!

Побеги из плена, конечно, редкостью не являлись. Но сбежать было не в пример легче, чем преодолеть тысячеверстный путь до России по чужим землям. Если это удавалось, то беглец в первом же русском городе рассказывал о побеге воеводам. Некоторых отсылали в Москву, где они писали челобитные с рассказом о своем пленении, о странах, куда занесла их судьба. Полонянику очень важно было доказать, что на чужбине он вел себя стойко, веры не менял, царя не предавал, другим государям не служил. Если кто в Европе «принимал сакрамент» от католиков или в мусульманских землях «бусурманился», того обязывали принести покаяние и пройти «исправление». Вопреки легендам, смертью или тюрьмой это не каралось. Описание мытарств, перенесенных в плену, имело и другую цель — по челобитной царь «жаловал» бывшего полоняника. Дворяне и стрельцы вновь принимались на службу, крепостные крестьяне получали личную свободу. «За полонное терпение» казна выплачивала компенсации. Существовал специальный налог («полоняничные деньги»), собираемый с населения на выкуп и вознаграждение вернувшихся из плена.

География вынужденных странствий русских людей во время плена или после побега из него была обширной — от французского Прованса до Ближнего Востока и даже Китая. Из множества этих «одиссей» мы выбрали лишь некоторые.

* * *

Алексей Лукьянович Должонков, уроженец города Орла, в 1606 году, в самый разгар Смуты, был пленен ногаями, уведен в Азов и продан туркам. Те отвезли его в Стамбул, где «посадили на каторгу» (то есть сделали галерным гребцом).

Спустя долгие 15 лет рабства галеру захватил французский корабль, и пленник оказался в Провансе. Оттуда орловец осенью 1623 года пешком отправился на Русь через всю Европу: берегом Средиземного моря в Лигурию (северо-запад Италии), затем в Рим и Венецию, далее через Австрию, Венгрию, Словакию («Цысарскую землю») в Польшу и Литву. К тому времени Смута уже закончилась, и потому Должонков в июне 1624 года благополучно вышел через литовский Стародуб к Брянску (уже русскому городу) и прибыл наконец в Москву, где и поведал свою историю1.

* * *

Дьяк Михаил Петров ведал канцелярией Донского казачьего войска — должность немалая. 1 августа 1646 года на реке Кагальник состоялась битва стрельцов и казаков с татарскими отрядами, во время которой раненый Михаил Петров был взят в плен татарином Тугаем-мурзой. Тот смекнул, что перед ним не простой казак, и привез дьяка в Азов. Петрова опознали, после чего «учали бить и пытать по подошвам» с целью выведать «вестей <…> и войсковой думы», то есть военные секреты казаков. Однако Петров молчал. Турки велели Тугаю-мурзе отвезти дьяка в крымскую Кафу, где допросы и пытки продолжились — с тем же результатом. Тогда Тугай-мурза решил нажиться на пленном и назначил за него выкуп: 2 тысячи золотых монет и трое захваченных русскими мурз. Время шло, а Петрова все не выкупали. В конце концов турки махнули на него рукой и в 1648 году продали в Стамбул на галеры.

Спустя примерно год галера, на которой мытарился Петров, оказалась в порту Сувайс (ныне Суэц в Египте), служившем в те времена турецкой морской базой на Красном море. Там 20 августа 1649 года дьяку удалось бежать. Он пешком пересек Синай, затем современную Иорданию и Ирак и к началу 1650 года через «Табаксанскую и Кумыцкую земли» (Азербайджан и Дагестан) пришел на реку Терек к русскому городу Терки. Ему сопутствовали еще восемь беглецов, одного из которых дьяк выкупил по дороге у работорговцев. Здешний воевода отправил полоняников морем в Астрахань, откуда Петров возвратился на Дон. Казаки, считавшие товарища погибшим, на радостях снова сделали его войсковым дьяком.

Для разбора дела о выходе Петрова из полона он 10 апреля 1650 года приехал в Москву, где с помощью свидетелей-казаков доказал свою личность и получил от царя «за службы и за раны и за полонное терпение» 10 рублей и «сукно английское доброе»2.

* * *

Степан Иванович Ценин, сын боярский из Рязани, в 1660 году служил рейтаром в войске боярина В. Б. Шереметева, воевал с поляками на Украине и вместе с тысячами русских солдат при капитуляции армии Шереметева под Чудновом (4 ноября 1660 года) попал в плен. Всех пленных поляки выдали крымским татарам, у которых Степана купили турки. Он стал рабом у турецкого офицера в анатолийском городе Деврен (Деврек). Спустя полгода бежал; «бегаючи, жил в розных землях», то есть скитался по всему мусульманскому Востоку, однако после трехлетних скитаний, то ли отчаявшись пробраться на Русь через степи и горы, то ли будучи пойманным, вновь оказался в Деврене. Хозяин продал потерявшего доверие раба некоему Алею-паше в древний армянский город Ван на востоке Турции у границы с Персией.

В Ване Степан провел два года, а затем вновь совершил побег и направился во владения персидской династии Сефевидов, враждебных туркам. Оказавшись в Иранском Азербайджане, беглец двинулся на северо-восток, миновал Тебриз и по берегу Каспия 6 декабря 1667 года пришел в Шемаху. В этом торговом порту часто бывали русские купцы, и Степану повезло — он встретил купца из Астрахани Андрея Третьякова, который смог выправить ему документы на выезд у местных властей. Однако 9 января 1668 года в Шемахе случилось землетрясение, отчего город «весь развалился и многих людей передавило». Степан и Третьяков уцелели, но вынуждены были задержаться и только летом отправились в Тарки (ныне — поселок в Дагестане). Оттуда Ценин на торговом судне 3 августа 1668 года прибыл в Астрахань, завершив свои восьмилетние странствия. Во время расспросов он среди прочего сообщил, что «воровские казаки Стенька Разин с товарищи в Гиляне»: речь шла о разинском «походе за зипунами» в Персию3.

* * *

Еще дальше, чем Ценина, судьба забросила Исаака Федоровича Максимова. Сын боярский из-под Рязани, он во время Смуты в 1611 году 12-летним мальчиком был захвачен в родном поместье ногаями, уведен на Волгу и там перепродан недружественным к русским калмыкам, кочевавшим в Приуралье за Волгой. Калмыки оставили Максимова при своем стане в качестве слуги.

В течение долгих 35 лет Исаак кочевал с хозяевами по бескрайним просторам Азии от Волги до «Китайского царства», «живот свой мучил, полонскую нужду и голод терпел», был не раз перепродан, успел жениться на калмычке. В 1646 году он «вышел» к русскому острогу Тара (ныне — город в Омской области) — то ли сбежал, то ли отпустили. Однако злоключения на этом не кончились — в Таре его женой прельстился воевода Головачев и насильно взял женщину к себе во двор, а самого Максимова «захолопил» другой воевода — Щетинин. «Холопить» бывших полоняников запрещал закон, но «до Бога высоко, до царя далеко», и в Таре воеводы делали что хотели.

Когда Головачева отозвали в Москву, с собой он забрал жену Максимова, который обретался в деревне Щетинина под Рязанью. Оттуда он сбежал в столицу и два года обивал пороги приказов, прося вернуть ему жену Аксинью и покарать воевод. Увы, даже удовлетворенные царем челобитные тонули в бюрократическом болоте. Головачев, виновник несчастий Максимова, безнаказанно уехал воеводой в Нарым. Только летом 1649 года Разрядный приказ приступил к разбирательству этого случая. Чем оно кончилось, мы не знаем. Остается надеяться, что бывший пленник все же добился справедливости4

 
superbahis safirbet polobet maltcasino interbahis grandbetting dinamobet celtabet casinomaxi casinometropol galabet jojobet perabet aresbet asyabahis betnano bets10 casinomaxi casinometropol galabet jojobet marsbahis mobilbahis mroyun perabet imajbet betmarino