Поиск

Поселок Сокол в Москве

Поселок Сокол в Москве

Поселок Сокол. 1925–1935 годы


Улица Сурикова, 21. Архитекторы — братья Веснины (тип «Вологодская изба»)

История, день сегодняшний, взгляд в будущее.

Поселок Сокол, некогда окраинный, продолживший в своей малоэтажной застройке с маленькими садиками традиции дореволюционных дачных местностей, к рубежу XX–XXI веков оказался почти в центре Москвы. Это небольшой зеленый анклав, уже немного странный в окружении высотных домов и скоростных магистралей. Сегодня для столицы, поглотившей без следа огромное число пригородных сел и деревень, анахронизмом является даже название — «поселок Сокол». Как же он уцелел? Как справляется с натиском современных застройщиков? Есть ли у него будущее? Чтобы поразмышлять об этом, обратимся к истории поселка и попробуем определить насущные проблемы его сохранения и реконструкции.

* * *

Создание поселка Сокол в границах Московской окружной железной дороги (близ станции «Серебряный Бор») стало воплощением градостроительных идей послереволюционного периода, которые вобрали в себя как опыт предшествовавшего этапа развития русской градостроительной мысли (1900–1910), так и попытки претворения в жизнь новых советских социальных программ. Ныне поселок представляет собой одно из немногих сохранившихся архитектурных свидетельств 1920-х годов — очень короткого временного отрезка, когда указанные составляющие еще не рассматривались в качестве непримиримых идеологических антитез. Точнее понять социальные и профессиональные предпосылки появления поселка Сокол помогает контекст первых советских градостроительных разработок для Москвы.

Хаос послереволюционных лет, поразивший все сферы жизни города и страны, миграция населения в связи с событиями Гражданской войны, повсеместная нехватка продовольствия и топлива, волны экспроприаций обусловили активный приток людей в Москву. Уже в начале 1920-х годов ее перенаселенность превратилась в острейшую градостроительную проблему, которую пытались решить как управленцы, так и архитекторы, причем в срочном порядке. Не случайно до сих пор в центре Москвы существует большое количество надстроенных двумя-тремя этажами домов — надстроенных зачастую утилитарно, что не просто нарушало облик «материнской» застройки, но попросту уничтожало ее изначальную архитектурную ценность. Однако приезжавшим в Москву людям надо было где-то жить, а правила дореволюционного строительства предусматривали закладку фундаментов и возведение стен «на вырост».

Концепции дальнейшего архитектурного развития города отразились в двух известных проектах генерального плана — «Новая Москва» (1918–1923), разработку которого возглавлял А. В. Щусев, и «Большая Москва» (1921–1925), выполненном коллективом под руководством инженера С. С. Шестакова1. Оба проекта (особенно «Большая Москва») базировались на идее «города-сада», представлявшейся наиболее соответствующей новому социалистическому типу расселения. Выдвинутая в конце XIX века английским социологом Э. Говардом в условиях хаотично и неограниченно растущих промышленных городов, эта идея предусматривала создание идеальных городских образований, совмещающих предоставляемый урбанизацией комфорт и прелести жизни в контакте с природой. Соответственно, авторами обоих проектов окраины и предместья Москвы мыслились как «пригороды-сады» с невысокой (преимущественно двухэтажной) застройкой и всеми приметами нарождавшегося «коллективного быта» — библиотеками-читальнями, клубами, банями, спортивными площадками и тому подобным.

Тяжелая экономическая ситуация между тем породила процесс демуниципализации жилья. Подоплека очевидна: отчуждение частной собственности, в том числе жилого фонда, привело к нарастающей его деградации. Поддерживать качество жилья на должном уровне городские власти оказались не в состоянии. Не под силу им было развернуть и новое строительство. Все перечисленное послужило толчком к изданию 23 мая 1923 года декрета, содержащего статью о предоставлении определенных прав домовладениям и премировании различных форм жилищного кооперирования2. Возникла также идея жилищно-строительных товариществ, которая приобрела официальный статус после утверждения 5 мая 1922 года Президиумом Моссовета положения о подобных товариществах, а позднее — их типового устава.

На пересечении этих тенденций и родился поселок Сокол. К разработке его первоначального плана привлекли академика А. В. Щусева3. Таким образом, очевидно: планировочная идея поселка была увязана с генпланом «Новой Москвы». Однако нельзя не отметить, что едва ли не в большей степени проектирование Сокола воплощало функционалистские концепции, содержавшиеся в проекте «Большой Москвы», где делался особый акцент на «пригородах-садах» вдоль Московской окружной железной дороги. Поселку Сокол рядом со станцией МОЖД Серебряный Бор (1910, архитектор А. Н. Померанцев) предстояло стать образцовым для последующих кооперативных застройщиков. Соответствие Сокола проекту «Большой Москвы» отмечали и пропагандисты жилищной кооперации того времени4.

Товарищество «Сокол» образовалось в марте 1923 года. Происхождение названия объясняют по-разному. Как представляется, наиболее правдоподобна версия Н. М. Молевой: первоначально поселку собирались отвести территорию в Сокольниках5, отсюда — «Сокол». Строительство осуществлялось при непосредственном участии Муниципального управления недвижимых имуществ (МУНИ), 21 июля 1923 года заключившего с товариществом договор6. Будущим членам-пайщикам «Сокола» предоставлялось право 35 лет пользоваться индивидуальной жилой площадью без каких-либо ограничений, изъятий и последующих уплотнений. Столь щедрые льготы, столь резко контрастирующие с повсеместно установившейся практикой «коммунального беспредела», не могли не привлечь к себе широкого внимания. Вероятно, именно поэтому в списке первых членов «Сокола» фигурируют имена известных художников, инженеров, управленцев, хотя предназначался поселок для рабочих завода «Изолятор». Необходимо подчеркнуть и то, что, несмотря на стремление максимально удешевить строительные работы за счет упрощения конструкций и уменьшения расхода материалов, пайщиками «Сокола» могли стать только обеспеченные трудящиеся7: паевые взносы (10,5 золотых червонцев при вступлении, 30 — при выделении участка и 20 — при начале строительства) оказывались по карману далеко не каждому8. Стоимость одного коттеджа, выплачивавшаяся в течение определенного периода, составляла 600 золотых червонцев. Тем не менее на 1 января 1924 года в «Соколе» состояли уже 250 членов, число которых в дальнейшем возросло незначительно (в 1925 году — 259)9. Отметим также следующее: замысел Сокола возник до выхода в свет Декрета о содействии кооперативному строительству рабочих жилищ (16 мая 1924 года), вследствие чего на членов товарищества не распространялись определенные этим документом экономические преференции.

* * *

Итак, в марте 1923 года было организовано товарищество «Сокол». Уже первое собрание его членов показало, что они движимы передовой западной идеей «города-сада». Очевидно, этому немало способствовали оказавшиеся в составе товарищества представители интеллигенции — художник-график П. Я. Павлинов, архитекторы Н. В. Марковников и И. И. Кондаков, ученые, работники наркоматов. Собрание постановило возводить поселок «с большим запасом зеленых площадей, с минимальной допустимой площадью застройки, с малыми двух- и одноквартирными домами, удобными путями сообщения»10. Другими словами, изначальный замысел учитывал не только новые социальные тенденции, но и еще не забытые дореволюционные требования, регламентирующие дачное строительство: удобство и комфорт для индивидуального застройщика, сохранение зеленого («дачного») характера местности.

Генеральный план, как уже сказано, создавался при участии академика А. В. Щусева. Кроме того, над планом непосредственно трудились архитекторы Н. В. Марковников (1869–1942) и В. А. Веснин (1882–1950), инженер И. Я. Рабинович (1886–1977). Все они получили образование до революции. Индивидуальный вклад каждого в эту работу сейчас определить трудно. Однако именно Н. В. Марковников выполнил несколько вариантов генерального плана и проекты большинства домов поселка11. В то же время чертеж основного варианта генплана, частично реализованного в натуре, подписан В. А. Весниным12. По-видимому, в данном случае можно говорить о коллективном творчестве.

Территория, где планировалось строить поселок Сокол, находилась около села Всехсвятского, разделяя МОЖД и начало Волоколамского шоссе. По линии Малого Песчаного переулка между селом и будущим поселком располагалось небольшое мемориальное кладбище «Арбатец» с часовней во имя преподобного Сергия Радонежского и праведной Елисаветы (1911, архитектор Р. И. Клейн)13. Общая площадь составляла 550 323,3 кв. м, площадь строительных участков — 280 236,4 кв. м, проездов — 127 936,54 кв. м, зеленых насаждений — 142 150,38 кв. м14, т. е. 45 % территории поселка занимали бульвары, скверы, общественный парк и проезды: идеальное соответствие идее «города-сада» Э. Говарда. Кроме того, лишь незначительную часть каждого из 320 участков предполагалось занять постройками, что давало существенный процент дополнительного озеленения.

Выбранный товариществом вариант генерального плана Сокола, пожалуй, можно назвать наиболее дезурбанизированным. Основная масса домов представляла собой индивидуальные отдельно стоящие коттеджи (в отличие от сблокированных в других вариантах). Планировка поселка с его плавно изогнутыми улицами, живописным бульваром и обширным общественным парком обеспечивала взору пешехода постоянную смену зрительных впечатлений. Теоретик градостроительства Николай Владимирович Марковников последовательно проводил в жизнь главные принципы создания «города-сада» — сохранение всех существующих зеленых насаждений, устройство при домах палисадников, а вдоль улиц — газонов, озеленение дворов. Свою концепцию он подробно изложил в докладе, составленном для Главного управления коммунального хозяйства НКВД 24 января 1923 года15.

В разработку системы озеленения поселка внесли свой вклад не только архитекторы, но и дендрологи, профессора Тимирязевской академии. Посадка деревьев на улицах осуществлялась в начале 1930-х годов. Тогда же разбивались скверы, сооружались детские площадки. Большое внимание уделялось озеленению придомовых участков — на некоторых из них по сей день сохранились уникальные сады с редкими и ценными растениями.

Кроме того, Н. В. Марковников настаивал: фасады домов не должны быть вычурными и «беспокойными», их окраску следует унифицировать, сплошные уличные заборы недопустимы. В сущности, эти соображения близко соответствовали упомянутому выше дореволюционному российскому законодательству в данной области.

Таким образом, черты гипотетического «поселка-сада» Н. В. Марковников последовательно воплотил в Соколе16, где по его проектам строилось большинство домов, имеющих сейчас статус памятников архитектуры регионального значения. Центральная улица (ныне — улица Врубеля) с обширными скверами делила территорию поселка на две приблизительно равные части — северо-западную, прилегающую к Волоколамскому шоссе, и юго-восточную, ограниченную существовавшей Песчаной (Песочной) и запроектированной Поселковой улицами и линией МОЖД. Наиболее подробно разрабатывалась юго-восточная часть (здесь было намечено деление на участки). К ее центру сходились Большая Школьная и Телефонная улицы, а также аллея, ведущая в большой общественный парк. Столовая и Уютная улицы пролегали внутри застройки, связывая окраинные кварталы с центральными проспектами. Внутри двух кварталов, расположенных вдоль парка, предусматривались площадки для детских игр. Эта часть делилась на 149 строительных участков, тогда как вся территория до Волоколамского шоссе должна была состоять из 320 участков. Главный проспект — Большая улица (теперь — улица Поленова) — проектировался широким (свыше 40 м), с двухрядной посадкой деревьев по обеим сторонам.

Анализ планировки Сокола обнаруживает явное родство с пригородными дачными поселками, множившимися в начале XX века вокруг российских столиц и других крупных городов империи. Напомним, что их созвучность идеям английских «городов-садов» и «поселков-садов» теоретики русского градостроительства заметили еще в начале XX века. Г. П. Коваленский писал (1916): «Формы города-сада, созданные английскими условиями, оказываются вполне применимыми у нас. <…> И по внешнему виду, главным образом по застройке, английские города-сады так близки к русским поселениям — провинциальным городкам, дачным поселкам и т. п.»17. Центром дачного поселения в 1890–1900-х годах являлся чаще всего общественный парк — место отдыха и прогулок. Близ железнодорожной станции нередко работал буфет или ресторан, размещались магазины, где-то открывались летние театры, синематографы и так далее. Кроме того, именно в дачных поселках возникли новые формы социальной самоорганизации — так называемые общества благоустройства (той или иной территории). Кстати, такое общество действовало и в местности Всехсвятское — Серебряный Бор, рядом с будущим Соколом.

Хотя по функциональной обеспеченности Сокол, конечно, уступал своим дореволюционным прототипам, обилие в нем зелени и некоторые правила застройки прямо продолжали традицию русских дачных поселков конца XIX — начала XX века. Неудивительно, что в конце 1920-х годов планировка Сокола подверглась критике как раз за сходство с ними и с классическим «городом-садом». Было констатировано: в поселке переизбыток скверов, дома слишком далеко отстоят друг от друга, многие проезды имеют одностороннюю застройку, чрезмерно велики и сами участки18. Другими словами, все качества, создававшие щадящий режим зеленым насаждениям и до сих пор составлявшие едва ли не главную прелесть Сокола, критики сочли неприемлемыми в новой социальной ситуации.

С другой стороны, отмеченная нами преемственность, воплощенная в градостроительной идее и застройке поселка Сокол, отнюдь не умаляет его пионерской роли в истории советского градостроительства — напротив, позволяет почувствовать особый архитектурный колорит первой половины 1920-х годов, когда еще не было нужды из идеологических соображений открещиваться от достижений недавнего прошлого, когда грядущая жизнь мыслилась как улучшенное продолжение старой; таковой (в бытовом отношении) она, по-видимому, и стала для сокольских обитателей, в эпоху «жилищного голода» чудом получивших не подлежащее экспроприации жилье.

Интересно, что аналог топонимической разработки Сокола также обнаруживается в подмосковном дачном месте начала ХХ века, хотя на первом опубликованном генплане еще нет привычных сегодня названий улиц по именам художников — Серова, Верещагина, Врубеля, Сурикова, Левитана, Саврасова, Поленова, Кипренского, Крамского, Брюллова (автор топонимики поселка — его житель, известный художник-график, профессор ВХУТЕМАСа П. Я. Павлинов. 1881–1966). В 1910-х годах под Москвой по Ярославской железной дороге построили респектабельный дачный поселок Клязьма, где все улицы были названы в честь известных русских писателей, поэтов и художников.