Поиск

«Жил и действовал заодно с обществом»

«Жил и действовал заодно с обществом»

Кяхта. Приемка чая на гостином дворе


Здание Московского Императорского коммерческого училища

О московском городском голове Андрее Петровиче Шестове (1783–1847).

Предком Шестовых был посадский человек Василий Иванов сын Копырин по прозвищу Шест, во второй половине XVII века живший в одной из тяглых слобод древнего Боровска — Мякишевской1. Издавна основным занятием боровчан являлось выращивание лука и чеснока, которые охотно покупались не только в окрестностях Боровска, но и в самой Москве2. Василий Иванович Шест, однако, торговал другими товарами — рыбой и крашеным холстом (крашениной). К 1685 году он успел достаточно разбогатеть и имел в слободе двор, два огорода, а также три лавки в городских торговых рядах3. Его потомок, боровский 2-й гильдии купец Петр Васильевич Шестов (1746–1807)4 в 1800 году перешел в московское купечество и был причислен к Кошельной слободе5. Поселившись в Москве, Петр Васильевич вел торг фруктами и бакалеей6, но постепенно все большее место в его торговых делах начинал занимать чай. Долгое время Россия знала только китайский чай, который русские люди впервые попробовали и оценили в середине XVII века. К концу XVIII столетия чай получил в России широкое распространение, чему способствовало укрепление торговых связей с Китаем. Единственным местом, где контактировали китайские и русские купцы, был город Кяхта на границе России с Монгольской степью. Отсюда чай везли на Макарьевскую ярмарку, а после ее переноса в Нижний Новгород (1822) — на Нижегородскую, где ежегодно между 1 и 5 августа крупнейшие чайные торговцы (преимущественно москвичи) решали «вопрос о чае», то есть договаривались об оптовых ценах на него7. Тесные связи с кяхтинскими купцами имел и Петр Васильевич Шестов, отправляя большие партии чая с ярмарки в Москву. Русские люди пили в основном черный рассыпной (так называемый байховый) чай, доставлявшийся из центральных районов Китая в квадратных ящиках — цыбиках; этот чай так и именовался — «квадратный». Более дорогим был чай цветочный с добавлением «цветков» — молодых чайных листочков. Зеленый чай спросом не пользовался и привозился в небольшом количестве исключительно для знатоков8.

* * *

После смерти П. В. Шестова дело перешло к его сыновьям — купцам 1-й гильдии Викулу Петровичу (1778–1866/1867) и Андрею Петровичу (1783–1847), начавшим торговать и сахаром, устроив в Серпуховской части Москвы сахарный завод9.

Во время наполеоновского нашествия купцы Шестовы пожертвовали государству 15 тысяч рублей10, что впоследствии было отмечено бронзовой медалью «В память Отечественной войны 1812 года»11. Пожар Москвы не обошел стороной и Шестовых — сгорели их дом в Замоскворечье (см. ниже) и лавки в Старом Суровском ряду Китай-города. Огонь погубил имущества и товаров более чем на 770 тысяч рублей — колоссальная по тем временам сумма12. Однако высокая прибыльность чайной торговли позволила предприимчивым купцам быстро восстановить статус кво13.

К 1825 году относится образование торгового дома «Братья В. А. П. Шестовы», куда, помимо Викула и Андрея, вошел их младший брат Петр Петрович (1796–1858)14. Это было чисто семейное предприятие в форме полного товарищества, и по делам фирмы братья совместно отвечали своим имуществом15. К началу 1840-х годов торговый дом сделался одним из крупнейших в России поставщиков чая и имел годовой оборот до 6 миллионов рублей16. Из троих братьев наибольшего влияния в купеческой среде достиг А. П. Шестов. «Ход дела Шестовых, его видное в лучшее время положение прямо и более всего обязаны были силе характера Андрея Петровича, его уму, оборотливости и тем тугим вожжам, на которых он все держал в руках»17. Петр Петрович в торговлю практически не вникал, сблизившись с известным издателем и книгопродавцем В. В. Логиновым, «у которого собиралась большая часть современного ему общества некоторых из московских литераторов и преимущественно артистов»18. Викул Петрович в 1840–1859 годах состоял членом московского отделения Коммерческого совета Департамента мануфактур и внутренней торговли19. Ранее, во второй половине 1830-х, он занялся производством сукон — войдя в партнерство с купцом Д. Н. Малашкиным, содержавшим в селе Мурмино Рязанской губернии суконную фабрику, поставлял ему шерсть и «прочий материал» и получал готовые изделия20. На Мануфактурной выставке в Санкт-Петербурге (1839) «за сукна хорошего достоинства и недорогие» В. П. Шестову присудили малую золотую медаль21. Однако уже в 1840-х годах от этого дела он отошел.

В 1834 году все братья Шестовы удостоились потомственного почетного гражданства22, а в 1835-м — звания коммерции советника23.

* * *

Обязанностью каждого купца считалось исправление различных общественных должностей на благо сословия и городского общества в целом. А. П. и В. П. Шестовы на протяжении многих лет принимали активное участие в жизни города, но Андрей Петрович намного превзошел брата и известностью, и авторитетом, удостоившись в свою бытность городским головой прозвища «Дедушка Андрей».

Система городского самоуправления, в рамках которой протекала деятельность А. П. Шестова, была определена Екатериной II в 1785 году «Жалованной грамотой городам», где город признавался совокупностью городских обывателей. По мысли императрицы, обыватели делились на шесть классов; от этих классов раз в три года в Общую городскую думу избирались представители — гласные. Общая же дума на будущее трехлетие избирала городского голову и в помощь ему — Шестигласную думу, постоянный орган для управления городским хозяйством24. Как видно по названию, Шестигласная дума состояла из шести человек — по одному гласному от каждого городского класса, из которых к началу XIX века реальное значение имели только три — купцы, мещане и ремесленники. В Москве в Шестигласную думу обычно входили четыре представителя от купечества, один — от ремесленников и один — от мещан25. Дворяне от городских служб освобождались и имели собственный орган самоуправления — Благородное собрание.

Хотя к началу XIX века положения грамоты 1785 года силы не утратили, Общая дума уже не собиралась. В Москве ее функции выполнял орган управления делами купцов и мещан — «Дом московского градского общества», куда каждые три года от купечества и мещанства избирались гласные, с 1805 года называвшиеся уполномоченными присяжными поверенными26.

Андрей Петрович Шестов рано проявил интерес к общественной деятельности — уже в 1801–1804 годах мы видим его среди гласных27, призванных выбрать городского голову, Шестигласную думу и лиц на различные должности в магистрате и судах28. В 1822–1825 годах Шестов уже сам состоял членом Шестигласной думы, представляя там купцов 1-й гильдии29. В этой должности он являлся одним из ближайших помощников городского головы Алексея Гавриловича Попова (1760–1860)30 и приобрел административный опыт, пригодившийся ему впоследствии.

В круг полномочий городского головы и Шестигласной думы входили вопросы распоряжения принадлежавшим городу имуществом, а также взыскание с горожан сборов на содержание полиции, пожарной команды, медицинских, образовательных, благотворительных учреждений и так далее31. Городское самоуправление, поставленное под жесткий контроль властей, напрямую зависело от воли генерал-губернатора и других чиновников. Только очень заметный и всеми уважаемый человек мог в качестве городского головы заставить прислушиваться к своему мнению. Таким человеком был А. П. Шестов, исполнявший эту должность в 1843–1845 годах. На выборах он с большим перевесом обошел крупных московских купцов С. Л. Лепешкина и К. А. Кирьякова32. Противники считали, что нельзя избирать городским головой «мужика», ведь до Шестова подобной чести удостаивались только купцы, «ходившие по-немецки» — брившие бороды и носившие европейскую одежду. Шестов же, приверженец старых порядков, «ходил по-русски» — с бородой и в длиннополом сюртуке33. Избрание было воспринято им с гордостью, но одновременно и со смирением. «Господа, я рад служить на пользу общую, — с радостными слезами проговорил Андрей Петрович (обращаясь к приехавшей поздравить его купеческой депутации. — А. К.). — Если могу быть без фальши полезен, то при помощи Божией и при вашем содействии. Но для этой службы нужны способности, которых в полной мере я не признаю в себе. Вам известен мой характер… Человек я простой, не получивший образования, могу увлекаться, а потому прошу вас как людей служивых и опытных не оставить меня своими советами и расположением!»34

Характер А. П. Шестова, вне сомнения, был известен современникам. Его честность, прямота, неприятие любой несправедливости, способность глубоко вникать в дела ярко проявились во время работы Андрея Петровича в Совете Московского коммерческого училища.

Разногласия между купеческим отделением «Дома московского градского общества» и директором училища Титом Алексеевичем Каменецким (1790–1844) начались уже через несколько лет после назначения последнего на должность. Т. А. Каменецкий был известным педагогом. В 1817 году он выпустил учебник по географии «Краткое всеобщее землеописание», который неоднократно переиздавался и тогда считался лучшим на русском языке35. С 1815 года Каменецкий преподавал в коммерческом училище «исторические науки», а в 1818-м стал директором36.

Московское Императорское коммерческое училище, основанное в 1804 году помимо общего образования давало ученикам из купцов и мещан основы экономических знаний. Существовало оно в основном на деньги, выделяемые градским обществом. В 1822 году экономом (бухгалтером) училища назначили купца Г. Т. Татаринова. Вскоре он выявил ряд злоупотреблений, в том числе содержание директором Каменецким в училищном здании собственного частного пансиона и утрату большого количества купленных ранее для училища книг. Однако помощью своих покровителей-купцов Каменецкому удалось уйти от ответственности и удержаться на посту директора37.

Конфликт между ним и градским обществом разгорелся с новой силой, когда в Совет училища вошел А. П. Шестов (1835)38. Несмотря на то, что в директорство умеющего налаживать связи Каменецкого училище пользовалось популярностью среди предпринимателей и вниманием властей, в заведении заботились больше о внешнем порядке, нежели об учебе. Уровень преподавания языков и экономических наук оставался на невысоком уровне — в отличие от занятий танцами и пением, которые Каменецкий очень любил39. «Шестов забрал в свои руки экономическую часть, лично проверял приходно-расходные книги и не только занимался ими в Совете училища, <…> но несколько раз брал их на дом и в результате всего этого представил Совету необходимость сменить бухгалтера и сменил его к особому неудовольствию директора училища. Кроме того, он не оставлял без внимания и учебную часть и нередко ставил на вид, что нужно купцу и чего нет в программе училища и что в ней лишнего»40. В 1838 году Т. А. Каменецкого отставили по собственному прошению, и он занял созданную специально для него должность помощника директора — единственного за всю историю заведения41.

По воспоминаниям современников, А. П. Шестов был едва ли не самым деятельным городским головой в первой половине XIX века. Приступив к исполнению обязанностей, Анд­рей Петрович не стал устраивать торжественного обеда, а сразу же взялся за работу. Не получивший в молодости образования, но обладавший незаурядными природным умом, волей и самоорганизацией, он приобрел обширные познания во многих сферах городской экономики, к тому же, занимаясь коммерцией и общественной деятельностью, «образовался практически» — «не имея ни секретаря, ни адвокатов», чаще всего самостоятельно разбирался в том или ином вопросе. В общении с людьми «соблюдал необыкновенную вежливость» и при всей своей занятости не забывал и о нуждах отдельных граждан. «С раннего утра приемные комнаты его заполнялись просителями из мещанского звания обоего пола, и, конечно, много дел, много семейных неприятностей были кончены при свидетельстве и посредничестве градского главы». Порой, впрочем, Андрей Петрович бывал и крут, особенно когда сталкивался с несправедливостью42.

Большую роль в реализации начинаний Шестова сыграла его близость к военному генерал-губернатору Москвы (1820–1844) Д. В. Голицыну, много сделавшему для возрождения Москвы после пожара 1812 года. У «благодушного князя» Голицына Шестов «был своим человеком и во всякое время без доклада входил в его кабинет». Правление же «весьма добросердечного князя» А. Г. Щербатова (1844–1848) современниками также оценивалось положительно43, но при нем влияние А. П. Шестова, судя по всему, несколько уменьшилось.

Пользуясь поддержкой генерал-губернатора, Шестов смог добиться снижения для обывателей налога на нужды города за счет экономии городского бюджета. Поскольку градским обществом выделялись значительные средства на строительные надобности, Андрей Петрович в последний год существования Комиссии для строений Москвы (1843) получил место в ее составе (до этого купцов в Комиссии не было). Также он как городской голова входил в Комиссию для построения в Москве храма Христа Спасителя44 и однажды выявил факт завышения цен на поставляемый строителям свинец. Подряд аннулировали.

Боролся Андрей Петрович и с произволом полиции, на содержание которой уходила четверть городского бюджета45, — в результате «ни один московский купец и мещанин, взятый в полицию, не мог быть окончательно обвинен или оправдан без приговора общества и его головы».

В народе ходило множество историй о стиле управления А. П. Шестова. Вот две из них:

«Целой Москве известно дело по поставке касок для действующей армии. А. П. Шестов узнает, что большое количество из них вместо кожи сделано из бумаги. Он пишет об этом к главнокомандующему и получает от него письменное разрешение — “принять!”. В день сдачи голова едет в комиссариат, показывает разрешение и принимает: разламывает каску за каской и находит бумагу!»

«В думу поступает требование из конторы театров на отпуск большей против назначенной годовой суммы на постановку новых пьес. “Театр дело хорошее! — говорит Андрей Петрович. — Почему не отпустить, если действительно нужно”. И затем пишет отношение, что градский голова просит себе места в театре. Ему присылают билет в кресло. С улыбкой прочитывая ответ, он, в свою очередь, отвечает, что его не так поняли: что ему нужно даровое кресло не в партере, но что он с удовольствием возьмет хотя и стул, только в театральной конторе»46.