Поиск

«Имена их бессмертны, как дела их»

«Имена их бессмертны, как дела их»

Фотография Дж. Мака. 1896 год


Барельеф лицевой стороны памятника

История памятника Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому на Красной площади в Москве.

Я вышел из саней и с час смотрел на знаменитых Пожарского и Минина. Я слышал много любопытного. Один толстый мужик с рыжею бородою говорил своему соседу: Смотри, какие в старину были великаны! Нынче народ омелел. Другой: В старину ходили по Руси босиком, а на нас немецкие сапоги надели. Третий: Прославляется Матушка-Москва каменная! Таких чудес еще и не бывало.

Из письма москвича от 21 февраля 1818 года

Уже третий век на Красной площади высится памятник Минину и Пожарскому, ставший одним из символов столицы. Предыстория его создания уходит в екатерининскую эпоху. В 1764 году, действуя, очевидно, по поручению императрицы, президент Академии художеств И. И. Бецкой предложил М. В. Ломоносову выбрать из российского прошлого «знатные приключения для написания картин, коими бы украсить при дворе некоторые комнаты». Михаил Васильевич представил вице-канцлеру А. М. Голицыну обстоятельный проспект художественной коммеморации — «Идеи для живописных картин из Российской истории». Шесть из двадцати пяти сюжетов, предложенных Ломоносовым, посвящались событиям Смутного времени, в том числе три — его главным героям: «16. Козма Минич»; «22. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский в опасности от злодея»; «23. Тот же князь Пожарский бьется с поляками»1. Вот как ученый видел сюжет 16-й картины: «На Нижегородской пристани представить купца-старика на возвышенном месте, указывающего на великую близ себя кучу мешков с деньгами, а другою рукою народ помавающего (подающего народу призывные знаки. — В. П.). Многие, кругом стоя, ему внимают прилежно, иные деньги в чаны всыпают, иные мешки приносят, сыплют серебряные копейки из чересов (кожаный пояс для денег. — В. П.), приносят в одно место разные товары, кладут пред него письменные обязательства. Все разными движениями изъявляют охоту к освобождению отечества от разорения». А вот сюжет 23-й картины: во время московского восстания в марте 1611 года «князь Пожарский бьется с поляками <…> и уже раненого жестоко велел себя кверху поднять и своих ободряет против неприятеля»2. Однако «Идеи…» реализованы не были.

Первый в России светский памятник, посвященный событиям Смутного времени, появился в конце XVIII века в Троице-Сергиевой лавре стараниями тогдашнего ее настоятеля — митрополита Московского и Коломенского Платона (Левшина), который еще в 1775 году говорил в проповеди: «Нижняго Новагорода незнатный купец Кузма Минин, его же память во благословении, и вечным прославлением почитаема быти заслуживает»3. Знаменательно, что слова эти прозвучали в день Казанской иконы Божией Матери (22 октября) в Казанском соборе Москвы, воздвигнутом при царе Михаиле Федоровиче в память о победе русских над польско-литовскими захватчиками. В 1792 году на средства владыки Платона между колокольней и Троицкой соборной церковью установили обелиск и тумбу из дикого камня. Обелиск, достигавший в высоту 14 аршин, венчал медный вызолоченный «через огонь» шар. По четырем сторонам тумбы имелись надписи в медальонах, напоминающие об основных эпизодах истории лавры. Текст на северной стороне гласил: «Притом и во все грады из сия же обители летали увещательныя грамоты, возбуждающия на помощь Столицы, кои и воздействовали в нижних градах, особливо же в достопамятном Нижегородском гражданине, Козьме Минине». Верх тумбы украшали солнечные часы4.

* * *

В начале XIX века активно обсуждался вопрос об открытии памятника национальным героям России в Нижнем Новгороде. Н. М. Карамзин писал: «В царствование Александра позволено желать русскому сердцу, чтобы какой-нибудь достойный монумент, сооруженный в Нижнем Новгороде, где раздался первый глас любви к Отечеству, обновил в нашей памяти славную эпоху русской истории. Такие монументы возвышают дух народа»5. И еще: «В Нижнем Новгороде глаза мои ищут статуи Минина, который, положив одну руку на сердце, указывает другою на Московскую дорогу. Мысль, что в русском отдаленном от столицы городе дети граждан будут собираться вокруг монумента славы, читать надписи и говорить о делах предков, радует мое сердце»6.

В 1802 году слушателям Академии художеств предложили создать картины на темы, связанные со Смутным временем. В 1803-м на заседании Вольного общества любителей словесности, наук и художеств поэт и публицист В. В. Попугаев призвал «начертать проект для сооружения памятника Пожарскому, Минину и [патриарху] Гермогену, взяв основание, чтобы издержки на сей памятник назначены были из добровольного пожертвования граждан»7. На следующем заседании Общества литератор И. М. Борн заявил, что «в настоящем положении сим предметом заняться невозможно». Однако Василий Васильевич оказался не одиноким в своем патриотическом устремлении. В том же 1803 году писатель и педагог Г. В. Гераков (Гераки) выпустил в Петербурге книжку «Твердость духа некоторых россиян», в которой сокрушался: «Два столетия в вечности погребены, два столетия общий глас государей Российских, Россиян и других народов твердит: Пожарской, великой человек, Минин, великой человек, Гермоген, великой человек, они заслуживают монументы в память себе — но только что твердят все, а мы памятники ищем, воздвигнутые им, — и с соболезнованием не находим»8. В дальнейшем предпочли все же ограничиться фигурами Минина и Пожарского.

Через год скульптор Иван Петрович Мартос (1754–1835) по собственному почину приступил к работе над эскизами монумента народным героям. (Уроженец местечка Ичня на Полтавщине, он после окончания Академии художеств в Петербурге совершенствовался в Италии. Чаще всего мастер занимался созданием скульп­турных надгробий, а также бюстов9.) Г. В. Гераков писал в своей очередной книге «Твердость духа русских»: «Россияне желали видеть памятник Минину и Пожарскому, и модель онаго уже готова, сделанная рукою русского скульптора Ивана Петровича Мартоса, где изображены они совокупно стремящимися на избавление Москвы. Модель сия была представлена государю императору и всей императорской фамилии президентом Академии художеств графом Александром Сергеевичем Строгановым. <…> Сей памятник будет превосходить Геркулеса Фарнезского»10.

В 1807 году мастерскую И. П. Мартоса в Петербурге посетил доктор философии и свободных искусств Н. Ф. Кошанский. Ознакомившись с эскизом, он опубликовал в «Журнале изящных искусств» статью под названием «Памятник Пожарскому и Минину, назначенный в Москве (как видим, уже тогда общественное мнение по данному вопросу начинало склоняться на сторону Первопрестольной. — В. П.11. Здесь же воспроизводился эскиз: Минин (справа) и Пожарский (слева) стоят, сжимая один на двоих короткий меч. Пьедестал планировалось украсить барельефом, изображающим сцены сбора средств на организацию Второго ополчения.

В обществе между тем устоялась точка зрения, что инициаторами со­здания памятника являются Н. М. Карамзин и В. В. Попугаев. Поэтому в 1813 году, переиздавая книжку «Твердость духа русских», Г. В. Гераков решил утвердить пальму первенства за собой: «Академии художеств ваятель адьюнкт-ректор Мартос, воспламененный, конечно, и прежде моей книжки любовию к Отечеству и к великим сынам его, сделал модель монумента Пожарского и Минина и удостоил меня видеть оную, говоря, что он был возбужден моими строками к сему приятному труду»12.

В 1808 году нижегородский губернатор А. М. Руновский направил министру внутренних дел А. Б. Куракину прошение жителей губернии об установке памятника «на том самом месте, где Минин представил народу все имущество свое и воспламенил тем соревнование своих сограждан»13. Куракин, получив, очевидно, одобрение императора, обратился в Академию художеств. Ее президент А. С. Строганов распорядился об открытии конкурса проектов «для монумента, коим дворянство и граждане Нижегородской губернии желают ознаменовать подвиги гражданина Козьмы Минина и боярина князя Пожарского». В конкурсе приняли участие скульпторы В. И. Демут-Малиновский, И. П. Прокофьев, С. С. Пименов — старший, архитекторы А. Н. Воронихин, А. Д. Захаров, братья Михайловы, Ж. Ф. Тома де Томон, художник Ф. Ф. Щедрин, а также И. П. Мартос14. Наиболее высокие оценки заслужили проекты И. П. Мартоса и А. А. Михайлова. Император отдал предпочтение Ивану Петровичу, поскольку «гений Мартоса всех щасливее и по изящнейшему произведению своему всех превосходнее изобразил памятник Спасителям России». К тому же, в отличие от соперников, Мартос занимался этой темой уже давно и проникся ею как никто другой15.

Общенародная подписка началась 1 января 1809 года во всех губерниях Российской империи, куда Министерство внутренних дел разослало гравированный рисунок с изображением утвержденного проекта. Организацию сбора средств возложили на А. Б. Куракина, а после его отъезда за границу (1810) этим занялся новый глава МВД О. П. Козодавлев. Деньги собирали по всей стране — от Петербурга и Москвы до Сибири. Император Александр I выделил 20 тысяч рублей. Жертвовали военные, горные мастера, казаки, купцы, помещики, священники, чиновники, студенты, государственные и даже крепостные крестьяне, причем не только русские, но и представители других национальностей (армяне, башкиры, греки, грузины, немцы, татары, якуты)16.

* * *

В конце 1811 года, когда сбор средств в основном завершился, в петербургских верхах возобладало мнение о целесообразности установки монумента не в Нижнем Новгороде, а в Москве. Окончательное решение после доклада О. П. Козодавлева принял 21 октября 1811 года император, повелевший ускорить работу над проектом памятника, получившего актуальность в виду возникшей угрозы России со стороны наполеоновской Франции. Уменьшенную модель И. П. Мартос выполнил в середине 1812 года. В начале 1815-го она была выставлена для публичного обозрения в Академии художеств. Воспитанный на образцах эстетики классицизма, скульптор изобразил героев в античных хитонах, но придал образам русское «звучание»: на щите Пожарского — Спас, хитон Минина напоминает крестьянскую рубаху. На постаменте Иван Петрович разместил два барельефа — «Нижегородские граждане» (лицевая сторона) и «Изгнание поляков» (обратная). Как полагают, на барельефе лицевой стороны среди мужских фигур можно отыскать и самого И. П. Мартоса с двумя сыновьями — Алексеем, участвовавшим в Отечественной войне 1812 года, и Никитой, проживавшим тогда во Франции и Италии в качестве пенсионера Академии художеств и убитым французскими солдатами в 1813 году. Любимый ученик Мартоса С. И. Гальберг лепил голову одного из персонажей барельефа — отца, провожающего сыновей на борьбу с врагами, сообщив ему портретное сходство со своим наставником.

Отливку памятника в бронзе поручили самому искусному литейщику Академии художеств В. П. Екимову. Процесс начался 5 августа 1816 года на Литейном дворе академии при скоплении большого числа зрителей. Сначала по гипсовым моделям фигуры Минина и Пожарского изготовили из воска. Затем с целью создания прочной огнеупорной корки их 45 раз покрывали специальной мастикой (толченым кирпичом, разведенным на пиве), тщательно просушивая каждый нанесенный слой. Следующая стадия подготовительных работ — обволакивание фигур глиной с наложением поверху железных обручей. Внизу устроили печи для выжигания и вытапливания воска. Мастер разместил в форме сложную сеть каналов, чтобы заливка расплавленного металла и выход образующихся при этом газов осуществлялись равномерно. Фигуры отливались по восковой модели за один прием — первый подобный опыт в России17.

На монумент ушло больше металла (около 20 тонн), чем на знаменитый «Медный всадник» (8 тонн). Для изготовления пьедестала первоначально предполагалось использовать сибирский мрамор, но затем И. П. Мартос решил заменить его более прочным карельским гранитом, добытым в Выборгской губернии. Общая высота скульптурной композиции (вместе со 112-тонным постаментом) составляет 8,8–8,9 метра.

Перевезти отлитый памятник в Москву водным путем (по Неве, Онежскому озеру, Мариинской системе каналов, Шексне, Волге, Оке и Москве-реке) подрядился купец С. С. Суханов18, ранее доставивший глыбу карельского гранита для пьедестала. Груз по частям разместили на специально изготовленных судах с разборными палубами. Пресса широко освещала уникальную транспортировку, длившуюся с 21 мая по 6 сентября 1817 года19.

Очевидец на страницах газеты «Северная почта» описал торжественную встречу памятника в Нижнем Новгороде (там караван задержался на несколько дней для перегрузки монумента на суда, способные проплыть по Оке и Москве-реке). 2 июля «преосвященный здешний епископ Моисей и г. гражданский губернатор, также многие чиновники и дворяне, движимые уважением к памяти сих бессмертных мужей, тотчас посетили оные суда, а граждане обоего пола и всех возрастов с утра до ночи съезжаются к судам зреть сей знаменитый по предмету, искусству, величине памятник. <…> Никакое перо не может изобразить, в какое восхищение приведены были как нижегородские, так и всего здешнего края жители появлением на здешних водах столь знаменитого памятника согражданину своему, заслужившему бессмертную славу деятельным содействием своим к спасению Отечества от врагов и прославившему тамошние места именем своим»20. В другом номере газеты появилась корреспонденция о доставке монумента 6 сентября в Москву, жители которой «радуются, что желание их видеть сей драгоценный памятник посреди древней столицы исполняется»21.

Место для памятника первоначально планировали отвести на Страстной (ныне — Пушкинская) площади либо у Тверской заставы (площадь перед современным Белорусским вокзалом), затем все-таки решили установить его на реконструированной архитектором О. И. Бове Красной площади напротив главного входа в Верхние торговые ряды, построенные в 1814–1815 годах по проекту того же Бове. Александр I предложил разместить монумент в центре площади спиной к Кремлю, однако И. П. Мартосу удалось убедить императора, что скульптурная композиция будет лучше смотреться, находясь ближе к зданию Верних торговых рядов и будучи повернутой лицом к кремлевской стене.

Утвердили текст надписи на пьедестале: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818» (один из первых вариантов — «Вам монумент — Руси святой существованье»). А. С. Пушкин критиковал лаконизм формулировки: «Надпись “Гражданину Минину”, конечно, не удовлетворительна: он для нас или мещанин Косма Минин по прозванию Сухорукой, или думный дворянин Косма Минич Сухорукой, или, наконец, Кузьма Минин, выборный человек от всего Московского государства, как назван он в грамоте о избрании Михаила Федоровича Романова. Все это не худо было бы знать, так же как имя и отчество князя Пожарского»22.

Установка памятника велась при участии И. П. Мартоса, авторство которого зафиксировала надпись внизу на тыльной части скульптуры: «Сочинил и изваял Иоанн Петрович Мартос, родом из Ични». Каждый день не менее ста человек рыли землю, забивали дубовые сваи, делали забутовку фундамента23.

Наконец наступил долгожданный день открытия — 20 февраля 1818 года. С семи часов утра Красная площадь начала заполняться людьми. «Стечение жителей было неимоверное: все лавки, крышки Гостиного двора, лавки, устроенные нарочно для дворянства около Кремлевской стены, и самые башни Кремля были усыпаны народом, жаждущим насладиться сим новым и необыкновенным зрелищем»24. Памятник возвышался, скрытый от взоров огромным покрывалом. В одиннадцать часов из ворот Никольской башни в сопровождении великих князей и свиты выехал на коне император, которого приветствовал московский военный генерал-губернатор граф А. П. Тормасов. Сразу же грянула музыка. Затем из Спасских ворот появилась парадная карета императрицы Марии Федоровны. Государь объехал войска, выстроенные для парада, и встретил карету супруги. При их приближении под барабанный бой и крики «ура» покрывало сбросили, «и герои представились во всем их величии». Царская чета остановилась рядом с монументом. Начался военный парад. Церемониальным маршем прошагала пехота, а за ней проследовала кавалерия (кавалергарды, конная гвардия, лейб-гусары, лейб-казаки). После парада в Кремле Александр I устроил торжественный обед для «особ обоего пола первых трех чиновных классов». Вечером в Колонном зале Благородного собрания состоялся праздничный концерт. До 3 тысяч человек слушали музыкальную ораторию С. А. Дегтярева «Минин и Пожарский» на стихи Н. Д. Горчакова. Собранные на концерте деньги пошли в пользу инвалидов25.