Поиск

«Здесь хорошо работается»

«Здесь хорошо работается»

Семья Коршей в Голицыне. Приблизительно 1910 год


Интерьер дома. 1970-е годы

О Доме творчества писателей в подмосковном Голицыне.

В 1870 году сооружающаяся Московско-Брестская железная дорога разделила обширные подмосковные владения князя Дмитрия Борисовича Голицына на две части. Усадьба с величавым домом-дворцом, двумя флигелями, парком, Конным двором и хозяйственными строениями XVIII века остались по одну сторону, а по другую на 41-й версте от Москвы в Перхушковской волости Звенигородского уезда появилась станция Голицыно.

Князь, будучи предприимчивым человеком, решил построить за станционной площадью дачный поселок. В 1906–1910 годах здесь прокладывались дороги, устанавливались газовые фонари, осушались болота вдоль речки Вяземки, возводились проезжие и пешеходные мосты, плотина, наполнялись пруды. Около 600 участков по 400 квадратных саженей (примерно 18 соток) каждый были сгруппированы так, что образовалось 28 кварталов.

Участки в поселке, получившем поначалу название Голицынский городок, приобретали в основном представители московской творческой интеллигенции. В частности, одним из первых это сделал Николай Ефимович Кузнецов — впоследствии известный советский художник. Место под дачу в березовой роще выбрал себе драматург, переводчик, антрепренер, основатель Русского драматического театра в Москве Федор Адамович Корш1, построивший двухэтажный дом из инновационного для того времени материала — пустотелых бетонных камней, которые выпускали на местном заводе инженера А. А. Цубербиллера.

За город семейство Корша выбиралось в основном летом: сам хозяин, супруга Екатерина Ивановна, старшая дочь Нина — талантливая переводчица, младшая дочь Варвара с супругом Владимиром Михайловичем Саблиным — издателем, переводчиком, редактором, сын Евгений — журналист и администратор театра. Сюда же приезжали многочисленные друзья — актеры, писатели, драматурги. Гости называли дачу «особнячком» и даже «помпезным двухэтажным каменным домом».

После смерти жены и зятя здоровье Ф. А. Корша расстраивается, и в 1917 году он, продав театр, отбывает лечиться на Кавказ. Нина Федоровна преподавала на тот момент в московской женской гимназии Е. Н. Головачевой. После революции учебное заведение закрыли, и Н. Ф. Корш с дочерью Татьяной переезжает на постоянное место жительство в Голицыно. Там она работает учительницей русского языка и арифметики в железнодорожной школе (бывшей гимназии О. Н. Яковлевой), пытается (в итоге безуспешно) открыть классы для обучения крестьянских детей.

Евгений Федорович, пришедший с Первой мировой войны, вместе с женой Серафимой Ивановной Журавлевой тоже селится в Голицыне. В 1921 году в родовой дом возвращается Федор Адамович.

Занимала ли тогда семья Корша весь особняк или только часть его, достоверно неизвестно. В августе 1918 года появился декрет ВЦИК об отмене права частной собственности на недвижимость. Возможно, члены созданного жилищно-земельного отдела при Перхушковском совете обратили внимание на дом бывшего антрепренера.

В 1923 году Ф. А. Корш умирает. Тогда же из списков жильцов дома исчезают имена Нины Федоровны и Татьяны. Серафима Ивановна разводится с мужем, выходит за Ивана Афанасьевича Фонского и становится одним из деятельнейших активистов поселкового совета. В особняке, по воспоминаниям старожилов, размещается детский сад.

8 января 1931 года глава Госиздата А. Б. Халатов обращается в секретариат ЦК ВКП(б) с письмом о «материально-бытовом и культурном обслуживании писательских кадров», подчеркивая, что данный вопрос «встает чрезвычайно остро и требует к себе особого внимания»2.

В письме ВЦСПС от 14 июня 1932 года особняк Ф. А. Корша уже значится как Дом творчества писателей: «ЦК Союза считает своей обязанностью всемерно содействовать созданию для писателей соответствующей материально-правовой базы, обеспечивающей развертывание их творческих сил и возможностей. Исходя из этой предпосылки, ЦК поддерживает ходатайство Горкома писателей Москвы об отпуске ему средств на дома отдыха и творчества в Малеевке, Голицыно и Кузьминках»3. Официальное открытие Дома состоялось 15 июля. Директором назначили С. И. Фонскую. «Дом на 20 человек, 1,5 часа от Москвы. Близко от станции. Там крошечные комнатки и нет никаких общих помещений, где можно сидеть. Керосиновые лампы, холодная уборная, отвратительный и скудный беспорядочный стол», — описывает тамошнюю обстановку О. Э. Мандельштам4.

Несмотря на «железные кровати-скрипучки, старенькие тюфяки, ветхое белье, неуклюжие письменные столы»5, Дом творчества стал для многих литераторов «приютом и мастерской». Ведь «писатели живут в отвратительных условиях с семьей в 4–7 чел. в одной комнате или не имеют комнаты, что, конечно, понижает качество творческой продукции, т. к. для писателя его жилье является станком, за которым он работает над книгами»6.

Постановлением Совета народных комиссаров № 39 от 28 июля 1934 года образуется Литературный фонд СССР, отвечающий за материально-бытовое и культурное обслуживание писателей. В ведение организации попадает и голицынский Дом творчества.

Э. Л. Миндлин вспоминал: «Кажется, в начале тридцатых годов мы вместе [с Константином Паустовским] поехали в Голицыно, в писательский Дом творчества. От вокзала до Дома расстояние небольшое, проходили его минут за пятнадцать. <…> Мы ввалились в голицынский домик, обдутые ледяным ветром, осыпанные сухим снегом, застывшие на морозе. Маленький домик о девяти комнатках (три внизу, шесть наверху) был погружен в сонную вечернюю тишину. К ужину мы опоздали. В очень большой теплой кухне, освещенной мигающей керосиновой лампочкой, ночной сторож и друг писателей Петр Иванович предложил нам согреться с мороза чаем. На огромной еще не остывшей плите стоял ведерных размеров чайник. Начищенная медь его в кухонном полумраке сияла ярче, чем трепетный язычок керосинки. В ту пору в голицынский дом еще не успели провести электричество. Я посоветовал согреться чаем тут же, на кухне, сейчас. Но Паустовский наотрез отказался: жалко время терять. По едва освещенной лесенке он потащил свой чемодан на второй этаж. Когда минут через тридцать я зашел к нему, он уже сидел за столом и писал. Сел за работу буквально с ходу. Чемодан лежал на кровати раскрытый, но неразобранный. Паустовский лишь вынул рукопись. Свет керосиновой лампочки на столе освещал верхнюю часть лежавшего перед ним листа бумаги. Три или четыре строки были уже написаны. “Здесь хорошо работается”, — с удовлетворением произнес Паустовский»7.

Персонал старался оберегать покой литераторов — «главной ценностью дома считали тишину. Не было ковровых дорожек, однако шаги были не слышны, <…> ходили в мягких тапочках. Говорили вполголоса»8. За окном располагался сад, где постояльцы гуляли или загорали в жаркую погоду. «Часто бывал в Голицыне А. П. Гайдар. Широкоплечий, веселый, одетый в гимнастерку и сапоги. Поселковые ребятишки бегали за ним по пятам. Наверное, первые мысли о тимуровской ватаге зародились у него после игр с мальчишками. В пейзажах, описанных в самой поэтической повести Гайдара “Голубая чашка”, легко угадать голицынские окрестности»9.

В 1930-х годах в Дом приезжали маститые, получившие известность еще до революции авторы — Владимир Пяст, Георгий Чулков, Василий Каменский, Зинаида Рихтер, а также только недавно зарекомендовавшие себя Владимир Бахметьев, Мариэтта Шагинян, Константин Тренев и другие. Муса Джалиль отмечал «один очень положительный <…> момент, который заключается в том, что я впервые здесь (в Голицыне. — Г. А.) находился в близких отношениях с большими русскими писателями. Может быть, Литфонд СССР этого не замечает, но эта сторона дела очень важна»10.