Поиск

Тартюф, Шейлок, Яго, Суворов, Иван Грозный…

Тартюф, Шейлок, Яго, Суворов, Иван Грозный…

А. А. Колесов в роли А. В. Суворова в пьесе М. Н. Бухарина «Измаил»


А. А. Колесов в роли Наполеона в пьесе В. Сарду и Э. Моро «Мадам Сан-Жен». 1899 год

О забытом ныне актере Александре Алексеевиче Колесове (1865–1942).

26 мая 1865 года в семье московского художника Алексея Михайловича Колесова появился на свет первенец — сын Сашенька. Всего нескольких месяцев не дожил до рождения внука его дед, тоже художник и иконописец Тимофей Егорович Мягков (1811–1865)1. Крестили младенца в храме Святителя Филиппа, митрополита Московского, в Мещанской слободе2.

Алексей Михайлович в 1878 году стал заведующим иконописной мастерской при Московском епархиальном училище иконописания и ремесел3, куда в 1880-м привел пятнадцатилетнего Сашу. Несколько месяцев тот посещал занятия по рисованию и живописи, уроки анатомии, после чего поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества4, однако по стопам отца не пошел. Из автобиографии: «Отец мой, после ряда лет лишений и трудностей сделавшись наконец довольно известным в Москве художником-портретистом, познакомился и был в хороших отношениях со многими писателями, художниками и артистами. У него бывали А. Н. Островский, Г. И. Успенский, <…> публицист С. А. Юрьев, Н. А. Чаев, художники Боголюбов, Саврасов, В. Г. Перов, И. И. Шишкин, Артемьев (впоследствии артист Московского Художественного театра Артем)5 и некоторые артисты Московского Малого театра. Их разговоры, рассказы, споры о литературе и сцене так увлекли мое юношеское воображение, что я начал увлекаться сценой и стал принимать участие в любительских спектаклях, сотоварищами в которых у меня были очень крупные потом имена, как, например, Рощин-Инсаров, Лужский, Анчаров-Эльстон, А. А. Санин, Н. П. Орленев и М. М. Блюметаль-Тамарина6, тогда еще почти девочка, но и тогда она иногда играла, и очень удачно, старух. Я, принимая участие во многих спектаклях, был в то время также небезызвестным любителем, также имел успех, и увлечение мое дошло до того, что я окончательно решил оставить специальность художника-архитектора и поступить на сцену»7.

Начинал А. А. Колесов, как мы видели, в любительских спектаклях. Репертуар составляли преимущественно водевили — «Вицмундир» П. А. Каратыгина, «Съехались, перепутались и разъехались» И. М. Никулина, «Дядюшкин фрак и тетушкин капот» Н. Я. Яковлевского, «Аз и ферт» П. С. Федорова, «Скандал в благородном семействе» Н. И. Куликова. Случались и серьезные постановки — например, драма А. Н. Островского «Грех да беда на кого не живет»8. Представления шли в «театрах-табакерках» Москвы — Немчинова («Немчиновка»), Мошнина («Мошнинка»), Секретарева («Секретаревка»)9. Сохранился шарж, выполненный в 1886 году однокашником Колесова по училищу, участником вышеупомянутых любительских спектаклей художником В. И. Позднеевым: «Секретаревка», афиша бенефиса Александра Алексеевича, гримерные принадлежности, венок от почитателей, ссудная касса; рядом с афишей — эскиз часовни (намек на архитектурные занятия Колесова в МУЖВЗ)10.

* * *

Увлечение театром привело к тому, что в 1887 году А. А. Колесова исключили из училища по неуспеваемости. Вернемся к его автобиографии: «Подписав договор с антрепренером П. П. Медведевым11, сыном режиссера бывшего Александринского театра П. М. Медведева, я 5 сентября 1890 года первый раз выступил на сцене как профессиональный актер в Екатеринбурге в пьесе А. Потехина “Нищие духом” в небольшой роли адвоката Бармакова. Мое отношение к делу и страстная любовь к сцене обратили на себя внимание П. П. Медведева и он стал заниматься со мной, помимо репетиций, отдельно, став, таким образом, моим первым учителем. Превосходный артист и режиссер, он обладал и прекрасными педагогическими способностями. Его девизом была реальная художественная правда. Он не учил с голоса, а постепенно и психологически верно раскрывал характер данной мне роли. Под его руководством я заметно подвигался вперед, и он к концу сезона стал поручать мне иногда и первые роли. На другой год он оставил меня опять у себя на службе, переведя в г. Тюмень уже определенно на ответственные роли. Но зарплаты не прибавил и платил те же 60 руб. в месяц, которые я получал у него и в прошлом году. Но я на это и не претендовал, считая себя его должником, т. к. главным образом он направил меня на тот верный путь, идя по которому всю мою сценическую жизнь, я впоследствии имел крупный успех везде, где мне приходилось играть»12.

С 1890 по 1894 год А. А. Колесов побывал в Тюмени (где состоялись два его бенефиса), Тобольске, Нижнем Тагиле, Семипалатинске. В архиве Театрального агентства Е. Н. Рассохиной13 сохранилась анкета артиста (1893), в которой указано амплуа (драматический любовник, характерные роли), условия найма (150 рублей и два полубенефиса14 в месяц), а также приведен обширный список ролей, среди них — Глумов («На всякого мудреца довольно простоты»), Незнамов («Без вины виноватые»), Паратов («Бесприданница»), Фердинанд («Коварство и любовь»), Тартюф, Гарпагон.

Став актером московского общедоступного театра «Скоморох» (1894), Александр Алексеевич «твердо занял ведущие роли <…> Франца в “Разбойниках” Шиллера, Ивана Грозного в “Князе Серебряном”, Василия Шуйского в пьесе Островского “Дм. Самозванец” и др.»15. Здесь, однако, он прослужил недолго. Уже зимой 1895–1896 годов Колесов играет в Каменец-Подольске (антрепренер П. Н. Волховский), затем в Витебске (Е. А. Беляев). На полгода он задержался во Владикавказе (Г. Красов), на владикавказском бенефисе получил в подарок портсигар с эмалью и спичечницу. Далее побывал в Коврове (Юрьева), Воронеже (В. И. Никулин), Козлове, Курске (С. И. Томский), Вологде (В. Н. Викторов). Лето 1899 года провел в Новороссийске (В. И. Никулин), зиму и весну следующего — в Херсоне (М. И. Каширин). Где-то там были сделаны «фотографические снимки с ролей в костюмах», которые А. А. Колесов прислал матери в Москву. С апреля по август 1900 года артист трудился в Самаре, Казани, Новочеркасске (В. Н. Викторов). Казалось бы, карьера складывалась удачно. Однако Александр Алексеевич остался недоволен этим периодом своей жизни. «Изучая и приобретая в свой репертуар все больше и больше интересных ответственных ролей, я, к сожалению, должен сознаться, что среди редких успехов, которые я имел у публики, еще чаще были провалы и не­удачи, происходившие от слишком еще недостаточного овладения техникой сценического искусства. Но чем сильнее бывали неудачи, тем настойчивее и упорнее я продолжал работать над неудавшимися ролями. Пресса относилась ко мне очень холодно, она не ругала и не хвалила, а большей частью молчала. Да и после удачных моих исполнений, имевших успех у публики, пресса ограничивалась стереотипными фразами, вроде “недурно провел”, “выказал достаточный темперамент” и т. д. Но хуже всего было то, что я еще не почувствовал, что исполненный мной образ доведен до настоящей художественной высоты»16.

Однако вскоре все изменилось:

«Так продолжалось до 1900 года, когда я поступил в труппу М. Е. Дарского17 в Ярославле. Дело он ставил по системе Московского Художественного театра, тогда еще очень молодого, но уже имевшего массу сторонников и последователей, в числе которых был и М. Е. Дарский. Он не гнался за количеством постановок и не спешил с ними, а тщательно продумывал и режиссировал свои спектакли. У нас тогда бывало иногда 12–15 репетиций — вещь невероятная и неслыханная для провинциальных актеров того времени, привыкших играть максимум с 3 репетиций. Такая постановка дела дала мне возможность работать не спеша значительно продуктивнее, чем раньше. Там я имел большой успех в ролях Дикого в “Грозе”, Сорина в “Чайке”, Бурмистра в “Горькой судьбине” Писемского и др., и там же имел в первый раз очень хорошую рецензию, помещенную в журнале “Театр и искусство”. Корреспондент этого журнала в отчете о Ярославском театре, разбирая спектакль “Уриэль Акоста”18, между прочим пишет: “Особенно понравились публике г. Дарский (Уриэль), Колесов (де Сильва) и Васильева (Эсфирь). Г. Колесов очень серьезный артист. Я видел его в ролях Сорина (Чайка), Дикого (Гроза); теперь же он выступил в роли де Сильва. Во всех этих трех ролях даже опытному глазу трудно было узнать, что это один и тот же г. Колесов”.

С этого сезона я начал быстро расти как актер и 1-ый раз за всю десятилетнюю работу почувствовал, что, помимо хороших отзывов печати, имею право быть сам довольным своим исполнением 2-х, 3-х ролей»19.

В 1902 году А. А. Колесов женился на Елене Ефимовне Федоровой — акт­рисе, выступавшей преимущественно в амплуа гранд-дамы. Пара проживет вместе сорок лет, но детей в семье не появится — видимо, по причине насыщенных гастролей. Летом 1903 года они несколько месяцев проработали в Иваново-Вознесенске у антрепренера М. И. Каширина, затем отправились в Киев. «У одного из самых крупных антрепренеров того времени М. М. Бородая20 я с очень большим успехом сыграл роль Городничего в “Ревизоре”; роль, которую после 10 лет безуспешной борьбы с нею мне удалось наконец победить настолько, что с киевского сезона Городничий стал моей коронной ролью на всю жизнь»21. Потом А. А. Колесов вернулся в Иваново-Вознесенск, где в ходе бенефиса ему преподнесли серебряный подстаканник с ложечкой. Далее играл в Бердянске у Е. Цукки, в Воронеже у П. П. Ивановского, зимой 1904–1905 годов — в столичном театре В. А. Казанского «Фарс».