Поиск

Храм Великомученика Георгия Победоносца в Ендове

Храм Великомученика Георгия Победоносца в Ендове

Ансамбль московского подворья Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря


Реконструкция Георгиевской церкви в Ендове на 1760-е годы

Страницы истории.

Этот древний храм был воздвигнут почти напротив Мос­ковского Кремля рядом с наплавным москворецким мостом в Заречье (так называлось когда-то Замоскворечье). Главный престол посвящен Рождеству Пресвятой Богородицы, приделы — святителю Николаю и великомученику Георгию Победоносцу. Однако до сего дня храм значится как Георгиевский и в качестве такового входит в ансамбль подворья Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря на Садовнической улице.

Когда и кем возводился храм и в связи с чем произошло замещение в его названии? Вопрос далеко не праздный. В клировых ведомостях XVIII–XIX веков, на которые в основном ссылались все писавшие об этом храме, указано: «Построен в 1653 году чьим тщанием неизвестно»1. Но в XX веке появились сведения о том, что ктитором (то есть храмоздателем или жертвователем) являлся архиепископ Арсений — клирик московского Архангельского собора в Москве, бывший архиепископ Элассонский и будущий архиепископ Суздальский и Тарусский. Вместе с тем исследователями отмечалось: каменный храм стоит на месте деревянной Георгиевской церкви, существовавшей здесь со времен Иоанна Грозного. Но так ли это?

Архиепископ Арсений — фигура достаточно примечательная. Родился он в Греции в 1550 году в семье священника, мать его была сестрой Ларисского митрополита Неофита и племянницей святителя Виссариона Ларисского. В 1572 году Арсений пострижен в монашество, затем рукоположен во иеродиакона, в 1584-м становится архиепископом Димоника и Элассона. На Русь впервые приехал в составе посольства от патриарха Константинопольского Феолипта II (1585). Вскоре (1588) Арсений опять отправляется в Москву, сопровождая нового Константинопольского патриарха Иеремию, прибытие которого в Первопрестольную ознаменовалось историческим событием огромной важности — установлением в России патриаршества. «Цареградскому патриарху Иеремии было предложено царем (Феодором Иоанновичем) стать Всероссийским патриархом. Ему была устроена в Кремле торжественная встреча. Первосвятитель греческой церкви въехал в город на осляти, а за ним ехали на лошадях митрополит Иерофей Мальвазийский и архиепископ Арсений Элассонский. Царь принял патриарха в Золотой палате и посадил его по правую руку от своего трона»2. В 1589 году Арсений принял участие в избрании и рукоположении первого русского патриарха — митрополита Иова, после чего остался в России и поселился в Кремле. В 1597-м Арсений Грек (как его называли у нас) стал титулярным архиепископом Архангельского собора в Московском Кремле (эту особую должность создали специально для него) и «хранителем царских гробниц» в Архангельском соборе: «Да на Москве же безотступно живет у царьских гробов, у Архангела, архиепископ Еласунский, из грек, и служит завсегды по родителех государьских»3. В 1599-м царь Борис Годунов пожаловал Арсению земли в Боровском, Клинском и Московском уездах. На получаемые с этих земель доходы владыка «создал много церквей в Москве и ее окрестностях. В Москве он построил церковь святых великих мучеников Феодора Стратилата и [Феодора] Тирона. Потом к северу, по дороге, ведущей в Тверь и Великий Новгород, с оснований земли (то есть заново, на пустом месте. — Н. Л.) он воздвиг великую церковь Вседержителя Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и два придела при ней, с правой и левой сторон, иже во святых отца нашего Николая чудотворца и святых великих мучеников Романа и Давида, украсивши ее с приделами и папертями внутри и вне, покрывши ее с приделами белою жестью, оградил ее превосходною оградою, выстроил высокую колокольню, покрыл ее жестью и в ограде вырыл колодезь. И внутри Москвы на восток, в месте, называемом заставою, на пути, ведущем в Рязань, воздвиг с оснований земли церковь Рождества Пресвятой Богородицы, украсивши ее внутри и вне с папертями, и покрыл железом купол ее. И по ту сторону реки Москвы, вблизи большого моста, на юг, против царских палат, [на расстоянии] как бы трех выстрелов из лука воздвиг с оснований земли большую церковь святого славного великомученика Георгия Победоносца, украсивши ее внутри и вне, покрывши ее и колокольню ее железом»4 (дальность полета боевой стрелы — около 400 м, стало быть, храм стоял почти в полутора километрах от реки). Скончался владыка Арсений в 1625 году и упокоился в соборе Рождества Пресвятой Богородицы на Суздальской земле (в 2005 году по благословению тогда еще митрополита и будущего патриарха Кирилла были обретены честные мощи архиепископа, через пять лет причисленного к лику святых). Выходит, святитель Арсений никак не мог быть ктитором ныне существующего храма — значит, имеется в виду какой-то иной храм.

Вернемся к вопросу о времени постройки Георгиевского храма. Как говорится в житии архи­епископа, земли в кормление, то есть возможность вкладывать средства в богоугодное строительство, Арсений получил в 1599 году, и каменный храм мог появиться на нынешнем месте не ранее указанной даты. В том, что речь шла именно о каменном сооружении, сомнений нет, поскольку храм и колокольню покрыли железом (деревянные здания крылись тесом, гонтом, дранью). Мало того, выражение «с оснований земли» подразумевает не перестройку, а новое — с фундамента — строительство. Скорее всего, храм сооружался еще при жизни царя Бориса Годунова, умершего в 1605 году, так как вскоре началась Смута и на Руси людям стало не до храмоздательства, а после венчания на царство Михаила Романова (1613) архиепископ Арсений получил назначение на Тверскую кафедру и уехал из Москвы.

В 1611–1612 годах храм упоминается в связи с боями русского ополчения против польских захватчиков. В «Книге глаголемой Новый летописец» читаем: «О походе в Москву изменника Гришки Орлова с гайдуками. В ту же ночь после боя изменник Гришка Орлов прошел в Москву, а с собою провел гайдуков шестьсот человек и поставил их у Москвы у реки на берегу, у Егория в Ендове, а сам прошел в город». Командование земского ополчения рядом с «живым» наплавным мостом (Замоскворецким бродом) устроило полевое укрепление — Георгиевский острожек, оборонявший путь от Спасских (Водяных) ворот Китай-города и не раз переходивший из рук в руки: «Войска Ходкевича захватили один из укреп­ленных “городков” (Георгиевский острожек) у церкви св. Георгия в Яндове и “опановали” саму церковь»5 (водрузили над ней свой флаг). И речь здесь идет о каменной Георгиевской церкви. Ведь «исходу поляко-литовцев из Москвы предшествовал трехдневный ужасный пожар, сгорел Китай, Белый и Земляной или деревянный города»6 — вряд ли здание из дерева пережило бы подобное бедствие.

Что касается деревянной церкви, якобы располагавшейся на месте нынешнего храма, — тут есть сомнения. Да, многие исследователи это утверждают. Но вот автор цитируемой далее статьи (1871) говорит следующее: «Деревянная, однопрестольная, во имя святого Георгия церковь стояла несколько далее настоящей — каменной»7. Где же именно?

Посмотрим на план Москвы, называемый «Петровым чертежом», составленный в 1597–1599 годах и снабженный подробной экспликацией. Здесь в верхней части фрагмента хорошо видна часть государева сада, что «в Заречье против Кремля». Ниже — наплавной мост через Москву-реку, на берегу — два красных сооружения под номером 2: «Теплые воды или бани». Слева от бань находится место, где ныне стоит храм, но на плане храм отсутствует, нет тут и кладбища (хотя утверждается, что Георгиевская деревянная церковь существовала по крайней мере с XVI века). Далее вниз вдоль реки тянется Садовническая слобода. Садовнической улицы тоже пока не наблюдается: фасады слободских домов выходят или к Москве-реке, или к ее старице.

На фрагменте Сигизмундова плана (1610) представлена детально проработанная застройка Садовнической слободы: мы опять видим государев сад, наплавной мост, бани на берегу реки с характерными бадьями для забора воды (надо заметить, что бани на этом месте сохранялись вплоть до XX века), деревянные жилые строения — и опять не видим храма. Зато есть изображение самой близкой к Садовнической слободе деревянной церкви, которая находилась напротив слободы на старице реки (ендове) и которая дает нам представление о том, как могла выглядеть Георгиевская церковь. Это целый ансамбль, состоящий из церкви с двухсветным четвериком, покрытым бочкообразной крышей, и с большой трапезной; такая же крыша в форме бочки над алтарем (церковь однопрестольная). Рядом — часовня с двускатной крышей и звонница о едином столбе (к Т-образному столбу, вкопанному в землю, подвешивали колокола). Довольно значительная территория вокруг церкви обнесена оградой и вполне могла вмещать кладбище. Причем данный церковный ансамбль был, видимо, настолько значимым и хорошо известным, что зафиксирован на всех ранних планах Москвы. Его легко узнать по звоннице. Возможно, именно поэтому церковь удостоилась внимания архиепископа Арсения.

В цитировавшейся выше статье (см. прим. 7) высказана очень интересная мысль о происхождении посвящения древнего деревянного храма: «Сторона Москвы-реки, на которой стоит церковь, прежде считалась и называлась Луговою, где, конечно, паслись стада. <…> Церковь Георгия или Юрия, покровителя стад и пастухов, не потому ли и построена на луговой стороне?»8 Северный берег Москвы-реки более высокий, а южный — низкий. Во время паводков Заречье регулярно заливали талые воды. Русло реки постепенно сдвигалось к северу, оставив на юге старицу, в излучине были перелески, болота, заливные луга и озера. За старицей располагались монас­тырские и боярские села и урочища. Как пишет И. М. Снегирев, «городские урочища, подобно уездным, не имеют определенной величины; ограничиваются или одною только церковью с ее погостом, так называемым монастырем, или всем ее приходом, или особою местностию без церкви на ней, <…> преимущественно в Замоскворечье и находились урочища, в названиях которых отражается быт и значение Земляного города: Могильцы, Плотники, Кречетники, Трубники, Сторожи, Воротники, Пушкари, Грачи, Мясники, Огородники, Садовники, Кадаши, Толмачи, Басманники, Яндовы, Бронники, Бараши, Конюшки… Так, урочище церкви св. великомученика Георгия на правом берегу Москвы реки слыло прежде и теперь слывет в Ендове и в Яндовах, потому что от разлития реки образовалась ложбина, или вымоина»9. Доныне у кровельщиков существует понятие «ендова» — место соединения двух скатов крыши, то есть ложбина. Интересно, что при перечислении урочищ Иван Михайлович разделяет Садовники и Яндовы, то есть это разные урочища, и Георгиевский храм находился не в Садовниках, а в Яндовах (кому принадлежало урочище Яндовы, пока сведений не обнаружено).

Именно такую «ложбину или вымоину» мы наблюдаем напротив деревянной церкви в старице Москвы-реки на «Петровом чертеже». В то же время на улице Балчуг показаны здания бань, лавки, дома, но храма нет.