Поиск

Покровское-Стрешнево: реставрация

Покровское-Стрешнево: реставрация

Обложка эскизного проекта реставрации усадьбы. Из архива М.Г. Сметаниной


Садовый фасад усадьбы. 2014 год

Продолжение разговора о бывшей подмосковной усадьбе.

В 1980‑х годах шла активная реставрация забытых и заброшенных памятников. Общество стремилось вернуться к своим корням. Но даже в таком контексте ситуация с усадьбой Покровское-Стрешнево выглядит особенно драматично. Работы здесь шли в общей сложности на протяжении двух десятилетий (1980‑е и 1990‑е годы), но, дважды начинаясь, так и не были доведены до конца. Далее усадьбу ждало долгое запустение. Данного вопроса мы уже касались в предыдущей публикации. В свете намечающегося нового цикла восстановительных работ полезно поговорить об этом подробнее, чтобы учесть опыт предшественников. Итак, в 1970‑х годах усадьба была признана памятником архитектуры, истории и культуры республиканского (ныне федерального) значения, а окружающий парк — памятником садово‑паркового искусства (2 января 1979‑го). Оба объекта поставили на государственную охрану. С 1930‑х годов усадьбой владела компания «Аэрофлот», используя ее под разные нужды: вначале здесь располагался санаторий, в войну — госпиталь, потом филиал военного санатория в Архангельском, наконец, НИИ гражданской авиации. Получив в 1974 году соответствующее разрешение Моссовета, Центральное управление международных воздушных сообщений «Аэрофлота» начало разрабатывать проект обустройства в усадьбе Дома приемов международных делегаций, для чего обратилось в институт «Спецпроектреставрация», специализирующийся на памятниках именно деревянного зодчества. 10 апреля 1978 года Исполком Моссовета санкционировал создание проекта. Были установлены сроки реставрации — 1985–1987 годы. Работы проводила архитектурно‑реставрационная мастерская № 7, возглавляемая известным архитектором (и, кстати, соавтором вышедшей в 1984 году книги «Прогулки по Москве », одна из глав которой впервые за полвека молчания посвящалась Покровскому-Стрешневу) В.А. Резвиным. Проект реставрации разработал талантливый зодчий Сергей Андреевич Киселев (1953–2001). К тому времени усадьбе требовалось серьезное «лечение», если не «реанимация». Когда реставраторы пришли на объект (1978) для предварительного изучения, их взору предстало удручающее зрелище. Главный дом занимали кабинеты института «Гипросельхозмаш», церковь — физико‑химическая лаборатория «Аэрофлота» (убранство полностью утрачено, маковка и верхние ярусы колокольни сбиты), оранжерею — лаборатория Министерства гражданской авиации. Документы обследования (1980) свидетельствовали: в результате небрежной эксплуатации постройки усадьбы доведены до аварийного состояния. Особенно это касалось старой части дома, которая, по традиции времени (первые годы XIX века), в основе своей была деревянной на каменном первом этаже. Гордость дворца — парадный балкон с колоннадой фактически разрушился. По причине дефектов кровли потолок Белого зала, где располагалось книгохранилище, покрывали многочисленные протечки (из‑за протечек деревянные конструкции загнивали, поражались грибком). Оштукатуренные потолки провисли, грозя обрушением, в парадных залах стояли подпорки. Со стороны главного фасада вначале пошли трещины, потом штукатурка стала обваливаться вместе с маскаронами (скульптурные украшения в виде голов человека или животных анфас). Создавшееся положение требовало серьезной работы по деревянным перекрытиям — где‑то они нуждались в полной замене, где‑то — в восстановлении. Кроме того, залы были разгорожены многочисленными перегородками. В катастрофическом состоянии пребывала и часть кирпичных стен. Вывод следовал закономерный (здесь и далее цитируются и излагаются материалы, собранные автором за долгие годы исследования этой темы): «Конструкции здания в крайне аварийном состоянии, здание совершенно непригодно для размещения каких‑либо организаций, тем более книгохранилищ в центральных помещениях с наибольшим пролетом несущих конструкций». Однако вплоть до 1981 года, когда уже начались реставрационные работы, во дворце, особенно на первом этаже, еще располагались отделы проектного института. Когда арендаторы наконец съехали, были отключены все коммуникации. С тех пор для усадьбы наступает пора безвременья…