Поиск

«Он указал новый путь»

«Он указал новый путь»

1-я мужская гимназия Пензы, в которой учился Ф.И. Буслаев


Академик Ф.И. Буслаев. Мои воспоминания. М., 1897

К 200-летию со дня рождения филолога, фольклориста, историка культуры и искусства, основателя русского языкознания Федора Ивановича Буслаева (1818–1897).

Федор Иванович Буслаев появился на свет в городе Керенске Пензенской губернии. Позже он вспоминал: «Моя матушка, дочь армейского офицера Ивана Андреевича Андреева, участвовавшего в суворовском походе через Альпы в Италию, родилась в 1802 г., а в 1816‑м, 14 лет от роду, вышла замуж за моего отца Ивана Ивановича Буслаева, состоявшего в должности керенского уездного стряпчего»1. Отец умер, когда Федору исполнилось пять лет. Вскоре семья переехала в Пензу. Федор поступил в гимназию. Это было тяжелое время: второе замужество матери, оказавшееся неудачным из‑за сложного нрава отчима, растратившего семейное имущество, бедная жизнь с малолетними сестрами Софьей и Серафимой. «Тотчас же после смерти моего вотчима будто тяжелая гора свалилась у нас с плеч. Наконец‑то мы с матушкой дохнули свободой»2. Огромная тяга к знаниям, природная увлеченность живой стихией слова победили страхи и неуверенность. Гимназический учитель Ф.И. Буслаева Виссарион Григорьевич Белинский подкрепил дух молодого человека интересом к русской литературе и языку и, возможно, своим талантом вдохновенного рассказчика вселил веру в будущее. «Белинский был моим учителем руccкого языка в 1828 г., когда я только что поступил в первый класс гимназии.
<…> Странно, что именно от той далекой поры врезалось в мою память, как у него в классе мы учили наизусть:
О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества…
Или еще:
О дети, дети! Как опасны ваши лета!
Мышонок, не видавший света,
Попал было в беду. И вот как он об ней
Рассказывал в семье своей»3.
Ко времени окончания гимназии Федор Буслаев прилично освоил латинский, древнегреческий, французский и немецкий языки, прочитал несколько томов «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, успешно занимался логикой и риторикой. Еще были памятны отголоски Отечественной войны 1812 года, будившие патриотические чувства, а стихи романтиков и А.С. Пушкина рождали в душе любовь к прекрасному. Впечатлительный юноша в итоговом «упражнении» — сочинении на тему «При выходе из Гимназии и желании поступить в  Университет» — вполне выразил свои сокровенные помыслы: «Я вступаю в новый важный период моей жизни. Доселе не разлучался я с нежною моею матерью, милыми сестрами и  искренними друзьями; ибо отца моего лишился я еще в моем младенчестве. Ясно и безмятежно текли дни для меня в доме родительском, радостно улыбалось мне каждое утро; приятно вечернею порою свеча догорала в моей комнате, где я упражнялся в науках и учился языкам. <…> Я должен предпринять новый важнейший период моей жизни и вступить в новые неизвестные обязанности. Сколь затруднительна будет перемена сия моему сердцу! Какой рассудительности и основательности требует она! С какою робостью мятется дух мой, когда я воображаю себе темную неизвестную будущность! Но Ты, Всеведущий Отец и Правитель судьбы моей, предназначил, чтобы я на таковом поприще достиг своей цели быть некогда полезным гражданскому отечеству. С покорностию повинуюся Тебе. Благодать Твоя будет осенять меня в новых обязательствах и в неизвестной мне жизни, в которую я ныне вступаю»4. Хотя провинциальная жизнь во многом отличалась от столичной, и в ней бурлили те же общественные вихри. «Художественная лира Пушкина увлекала тогда всех: что не доходило путем печати, доходило в рукописях, списывалось, читалось, заучивалось». Эти слова Ф.И. Буслаева передает его ученик М.Н. Сперанский, добавляя от себя: «Сам Федор Иванович любил рассказывать, какое волнение у них в Пензе произвело своим появлением “Горе от ума” (разумеется, в рукописи)»5. В личном фонде ученого в РГБ сохранился «Список вещей, взятых Ф.И. Буслаевым с собой в университет в июле 1834 г.» —  составленный заботливой матушкой «реестр» из 18 пунктов, первый из которых — «Образъ Демитрия митрополита в серебриной ризи в полтора вершка величины»6 (орфография оригинала). Впервые Федор покидал родной дом: «Поехали мы в кибитке парою на долгих, не  торопясь, шажком. По дороге останавливались кормить лошадей и переночевывать. По всему шестисотверстному пути, должно быть, мне редко случалось глазеть по сторонам, потому что я, не переставая, читал и учил наизусть всеобщую историю, кажется — Шрекка, которою тогда была заменена в гимназиях [история] Кайданова. Живо помню только одно сильно подействовавшее на меня впечатление. Проехав дней шесть, мы остановились у одной почтовой станции. Перед ней стоял полосатый верстовой столб. На стороне, обращенной назад, было начертано: “От Пензы 300 верст”, а на стороне вперед тоже: “От Москвы 300 верст”. Должно быть, сильно поразила меня тогда мысль, что я стою на линии великого для меня жизненного перевала»7. Вступительные экзамены Федор сдал успешно. Во время ответа по священной истории к нему подошел некий человек и стал вслушиваться в его речь, а после расспросил о гимназических учителях и пообещал содействие. «Когда я с радостью возвратился на скамейку к товарищам, мне сказали, что я говорил с Михаилом Петровичем Погодиным»8. В итоге Ф.И. Буслаева приняли в университет казеннокоштным студентом9. Это давало ему возможность сводить концы с концами: жить в помещении университета, бесплатно питаться в столовой, получать обмундирование, пользоваться услугами лекаря и цирюльника. Его мать, Мария Ивановна Ваныкина (по второму браку), нежно заботилась о сыне, посылала, когда могла, деньги и ждала вестей. Вот строки из ее письма, отправленного сразу после отъезда Федора из Пензы (орфографию и пунктуацию оставляем без изменений): «А знаишь ли я что делаю взабытьи и  думафши о тебе Ваню и Софью очинь часто называю твоимъ именемъ. <…> Если бы есче месяца два не будишь жить в уневерситети ох ето тижело, узнаи хорошенько есть ли можно скоро ли тебя туда примут и напиши ко мне, деник (денег. — О. Н.) я мало тебе посла да слава Богу что были ети напиши как ты ими распоредился, мне часто приходит мысль что ты жалким оборваным бродишь по Москве и ета мысль убифствена для матири, одевайся мило опрятна носи свои фрачик он чистинькой»10. В другом послании Мария Ивановна писала: «Обними мои друкъ поцалуи меня и матушка тебя целуетъ прасти напиши поскореи»11. Эти письма Федор Иванович берег всю жизнь…