Поиск

Нарвский триумфальный барельеф

Нарвский триумфальный барельеф

Так выглядел нарвский щит в память об осаде города в 1700 году, созданный неизвестным западноевропейским скульптором. Реликвия утрачена во время эвакуации собрания Нарвского музея в августе 1941 года, когда экспонаты были переправлены в Усть-Лугу. Их дальнейшая судьба осталась неизвестной. Фотография Н.Н. Ветроградского. 1906 год


Нарва. Немецкая гравюра. 1694 год

Об одной пропавшей мемориальной доске.

Несколько лет назад директор Таллинского городского музея Калмар Улм прислал мне любопытную фотографию. К ней был приложен следующий комментарий: «Из фотоархива нашего музея. Эта мемориальная доска находилась в воротах бастиона Нарвы в 1700 году, но в советское время пропала из Нарвского музея»1. Судя по фотографии, выполненной в начале XX века, доска делилась волнистым бордюром на две неравные части. Верхнюю украшало барельефное изображение всадника с поднятым мечом, попирающего поверженного огнедышащего дракона. За героем высилась башня, перед которой выделялась фигура коленопреклоненной девушки в средневековом одеянии. В небе парил ангел, трубящий славу победителю. Нижняя часть: в центре — фигура воина с оленьей головой, в руках у него рог и копье, на шее крест; рядом — свора собак, готовая растерзать воина; справа — фигуры обнаженных женщин, выходящих из бурного потока. Ключ к этому странному изображению подобрал дореволюционный историк Николай Николаевич Ветроградский. В сентябре 1906 года, прогуливаясь по нарвскому рынку, он обнаружил в одной из мясных лавок массивную чугунную плиту, попавшую к торговцам с рыночного развала. Предмет весил около 90 килограммов, имел размеры 85×65 см и сплошь был покрыт ржавчиной, сквозь которую едва проступал неопределенный рельеф. В итоге раритет приобрела местная любительница старины Глафира Александровна Лаврецова. Собранная ею вместе с мужем Сергеем Антоновичем коллекция впоследствии стала основой художественного музея имени супругов Лаврецовых в Нарве. В 1933 году учреждение объединили с нарвским Домом‑музеем Петра I. Здание во время Великой Отечественной войны было разрушено, а экспонаты частично вывезены в другие города, в том числе в Таллин. Далее следы барельефа теряются. Все, кто видел этот памятник старины, сходились во мнении, что он посвящен великомученику Георгию Победоносцу и мученице Александре Римской. В соседней ивангородской Знаменской церкви в начале XX века действительно находился образ, несколько схожий с нарвским барельефом. Однако Н.Н. Ветроградский после тщательного исследования пришел к мнению, что барельеф — не что иное, как «археологический панегирик », прославляющий победу шведского короля Карла XII над русскими войсками под Нарвой. Нарвское сражение состоялось в ночь на 20 ноября 1700 года. Шведы тогда, пользуясь сумерками и снегопадом, напали на русский лагерь и после непродолжительного боя захватили множество пленных, обоз и оружие. За несколько дней до рокового события Петр I уехал в Новгород, назначив главнокомандующим датского полководца Карла Евгения де Кроа. Иностранец не обладал военными талантами и не говорил по‑русски, что, собственно, и предрешило исход битвы. Успех молодого Карла XII впечатлил Европу, где о нем заговорили как о новом Александре Македонском. Вероятно, мемориальную доску отлили вскоре после сражения, а затем вмонтировали в крепостную стену или выставили в воротах одного из бастионов города. На эту мысль Н.Н. Ветроградского навели выемки на доске, предназначенные для зажимных скоб. По мнению историка, поверженный дракон символизировал русское войско, всадник — Карла XII. Башня за спиной всадника — нарвская ратуша, шпиль которой венчал позолоченный журавль. Работая над нижней частью произведения, скульптор использовал античный миф о Диане и Актеоне. Согласно этому мифу, однажды охотник Актеон увидел купающуюся Диану и ее нимф, за что разгневанная богиня превратила дерзкого в оленя, и его растерзали свои же охотничьи собаки. Таким образом, женские фигуры в правой части барельефа соответствуют нимфам Дианы, а в образе Актеона предстает Петр I. Существует, впрочем, и другое толкование образа всадника с оленьей головой. В Ревеле после Нарвского сражения ходили слухи, что когда шведы ворвались в русский лагерь, на де Кроа обрушился гнев петровских солдат, обвинявших «немцев» в измене. «Немцами» государева пехота называла главнокомандующего и его свиту — сплошь иностранцев. То есть под незадачливым Актеоном скульптор мог подразумевать Карла Евгения де Кроа. (Кстати, тот в долгу не остался: «Пусть сам черт дерется с таким солдатами»! — бросил в сердцах де Кроа, сдаваясь в плен шведам. По преданию, Карл XII, прослышав, что русские едва не убили своего иноземного предводителя, встретил пленника с усмешкой: «Добро пожаловать, герцог! У нас вам будет теплее, а главное — безопаснее»2.)  Скорее всего, Петр I, взяв позже Нарвскую крепость (1704), видел обидный для себя барельеф и позднее «отомстил» Карлу XII — правда, уже после смерти последнего (1718). В 1723 году по указу Петра I в Кадриоргском дворце в Ревеле (ныне — Таллин) велись росписи интерьеров. Сюжет росписи большого плафона в парадном зале идентичен сюжету нарвского барельефа — в данном случае художник тоже обратился к мифу о Диане и Актеоне, только в  образе охотника выступает уже шведский король, который «упустил» Нарву, завел свои войска под Полтаву, был предан союзниками и бесславно погиб от шальной пули в Норвегии, Диана же символизирует Россию‑победительницу. Не исключено, что выбор сюжета для главного  живописного украшения Кадриорга был навеян нарвской мемориальной доской. Цела ли она и где сейчас находится — остается лишь гадать.