Поиск

Музыкальное путешествие в профессию

Музыкальное путешествие в профессию

Преподаватели кафедры фортепиано ГМПИ. Вторая слева — В.Д. Ныркова. 1968 год


В.Д. Ныркова на рабочем месте в Российской академии музыки. 2015 год

Воспоминания.

От редакции
Профессору Российской академии музыки (РАМ) имени Гнесиных Вере Дмитриевне Нырковой в сентябре этого года исполняется 100 лет. Пройдя путь от молодого преподавателя до заведующей кафедрой фортепиано (1969–2010), став кандидатом искусствоведения, заслуженным работником высшей школы РФ, автором многочисленных научных публикаций, она снискала «авторитет разработчика и неутомимого пропагандиста методических основ построения курса фортепиано для студентов разных специальностей» (из характеристики). Особо отметим ее музыкально‑просветительскую деятельность: В.Д. Ныркова является председателем художественного совета и членом президиума Центрального дома ученых Академии наук РФ на Пречистенке, 16, где регулярно с декабря 1991 года по настоящее время проводит музыкальные вечера. Вот афиша ближайшего: «26 октября 2018 года. Малахитовый зал. 19.00. Музыкально‑литературная композиция “О музыкантах Персимфанса, оркестрах без дирижера (Софроницкий, Гинзбург, Шумнов)”. Участвуют студенты РАМ им. Гнесиных. Руководитель — к. иск., проф. В.Д. Ныркова». Сегодня, поздравляя Веру Дмитриевну с замечательным юбилеем, мы предлагаем вниманию читателей ее воспоминания, посвященные первым шагам автора на музыкально‑педагогическом и научном поприщах.

Весной 1946 года я с отличием окончила Московскую консерваторию и была распределена на педагогическую работу в Московское хоровое училище. Учебный корпус училища и интернат при нем располагались в особняке на Большой Грузинской улице, 4–6 (ныне — строение 3) рядом с зоопарком. Особняк был возведен в 1894 году архитектором Б.Н. Шнаубертом для известного общественного деятеля и благотворителя А.А. Катуар де Бионкура; в 1910‑м его приобрел купец и коллекционер древностей П.И. Щукин (основанный Петром Ивановичем музей находился неподалеку — на Малой Грузинской улице, 15). В 1925‑м здание передали 1‑му Интернациональному пионерскому дому, а в 1944‑м — только что учрежденному Московскому хоровому училищу для музыкально одаренных мальчиков, которое возглавил Александр Васильевич Свешников (1890–1980), воспитавший не одно поколение дирижеров, композиторов, исполнителей. Новое учебное заведение организовывалось с учетом бесценного опыта закрытого в 1918 году Московского синодального училища церковного пения с привлечением к сотрудничеству бывших участников Синодального хора — А.Ф. Гребнева, Н.И. Демьянова, А.А. Сергеева… Любопытно, что одним из авторов письма в ЦК ВКП(б) «О необходимости создания учебного учреждения с традиционным для русской культуры профессиональным хором мальчиков» стал видный церковно‑певческий деятель, духовный композитор, педагог, а в годы советской власти — профессор Московской консерватории Александр Васильевич Никольский (1874–1943). При этом явную преемственность Хорового училища по отношению к дореволюционной традиции власть почему‑то оставила без внимания. Возможно, это стало следствием начавшегося «потепления » между государством и Церковью. А.В. Свешникову удалось выхлопотать здание, достать музыкальные инструменты, оборудовать классы и помещения для проживания учащихся и преподавателей, наладить регулярное питание мальчиков, оборудовать библиотеку. И начались занятия. Осенью 1946 года я, новоиспеченный педагог по фортепиано, впервые переступила порог недавно организованного Московского хорового училища. С самого начала возникло чувство: мне нравится здесь буквально все, как будто это — мой родной дом. Чудесные дети — от малышей до подростков. Они жили и учились в столице вдалеке от родителей; многие из них в войну потеряли отцов. Склонность и желание заниматься педагогической работой проявились у меня рано. В консерваторские годы на занятиях по педагогической практике я, по‑видимому, подавала серьезные надежды. Учащихся у меня было всегда больше, чем полагалось одному преподавателю. Пианист Григорий Романович Гинзбург (1904–1961) говорил мне: «Александр Александрович Николаев (профессор, автор классической “Школы игры на фортепиано”. — В. Н.) жалел, что ты устроилась в Хоровое училище. Оказывается, он намеревался взять тебя в консерваторию под свое крыло». Среди моих учеников было немало будущих знаменитостей — Владимир Минин, Виктор Попов, Родион Щедрин, Александр Юрлов… Отец Родиона Щедрина Константин Михайлович, преподававший в нашем училище историю и теорию музыки, отмечал: «Образование, полученное в этом учебном заведении, оказалось настолько всеобъемлющим, что к его окончанию у Родиона имелась программа как у выступающего пианиста». А.В. Свешников, наряду с опытными педагогами, охотно принимал выпускников Московской консерватории и Гнесинского института. Вскоре после меня в училище пришла молодая девушка Наталья Малинина, ставшая впоследствии женой хорового дирижера, руководителя Республиканской русской хоровой капеллы Александра Александровича Юрлова. Мы с ней подружились на долгие годы. Большую методическую помощь фортепианному отделу училища оказывал пианист, композитор, профессор Московской консерватории Василий Васильевич Нечаев (1895–1956). По моей просьбе он написал музыкальную пьесу, а мальчики моего класса Рома Синяев и Володя Суханов (выпускники 1954 года) с успехом исполнили ее на концерте. До недавнего времени Владимир Владимирович Суханов являлся профессором и начальником Управления международного сотрудничества Московской консерватории (скончался 1 декабря 2017 года). С учениками, что постарше, я больше обращала внимание на достижение ими самостоятельности, усердно занималась разбором нотного текста. Главным было выучить его наизусть, «сыграть» без звука (хотя это и притормаживало развитие навыка свободного чтения с листа). Вот как, например, я работала с Женей Тытянко над музыкальной пьесой для фортепиано «Баба-Яга» П.И. Чайковского. Талантливый мальчик стремился не только преодолеть технически сложные места, но увлекся поиском характера «костяной ноги». Мы много пробовали, и так и сяк, и вдруг однажды нашли нужное звучание. К А.В. Свешчасто приезжали разные гости, среди них — пианисты Эмиль Гилельс и Святослав Рихтер, оперный певец Иван Козловский, композитор Арам Хачатурян. Свешников любил показывать им концерты своих воспитанников. На одном из таких показов Женя, усевшись на стул перед фортепиано, сосредоточился, «вошел в образ» и так сыграл «Бабу-Ягу», что, по признанию Александра Васильевича, тому «стало очень страшно» (впоследствии Евгений Сергеевич Тытянко возглавил Государственный академический хор имени А.В.  Свешникова). Я просто обожала своих малышей. И они тянулись ко мне, чувствуя тепло и ласку. Но дистанцию я не теряла. Как‑то в поездке по Москве‑реке сидела в каюте, в которой собрались мальчишки. Среди них был Рюта Ануфриев (тогда лет двенадцати). Началась игра: стали вытягивать на крышке столика свои пальцы, соревнуясь, у кого больше растяжка и кто может свободно взять октаву и даже дециму. Неожиданно он схватил меня за руку и стал дергать мои пальцы вверх‑вниз. «Стоп, — сказала я твердым голосом, — нельзя этого делать. Мои руки — мой хлеб!» Такими вот шалостями Рюта в конце концов сумел настроить против себя некоторых педагогов. Дело дошло до исключения из училища «за непослушание». Я и Наталья Малинина долго упрашивали руководство не выставлять мальчишку. Прислушались, оставили. А потом Рюта — Ефрем Савельевич Ануфриев, окончив Московскую консерваторию, стал первым директором музыкального училища в Чите… Полтора года я проработала преподавателем Московского хорового училища. Все эти дни и месяцы были посвящены моим ученикам. Можно сказать, я там жила вместе с ними, такими разными и близкими. Домой приходила только ночевать, что было не по душе моим родителям. Отец уговаривал продолжить образование и поступить в аспирантуру. Помнится, он сильно рассердился, когда я отказалась, заявив, что не хочу уходить из училища, потому что мне очень нравится работа с детьми. Тогда отец обратился за помощью к профессору В.В. Нечаеву. Объединившись, они серьезно поговорили со мной, и хотя самолюбие мое было уязвлено, я прислушалась к доводам старших. До 1989 года училище (с 1982‑го — имени А.В. Свешникова, с 1991‑го — Академия хорового искусства имени А.В. Свешникова, с 2009‑го — Академия хорового искусства имени В.С. Попова) находилось на Большой Грузинской улице, а затем сменило адрес (улица Фестивальная, 2)…