Поиск

«Достойный хвалам»

«Достойный хвалам»

А.П. Бубнов. Утро на Куликовом поле. Холст, масло. 1947 год


А.М. Васнецов. Вероятный вид белокаменного Кремля Дмитрия Донского. Конец XIV века. Бумага на картоне, акварель, уголь. 1922 год. Музейное объединение «Музей Москвы»

Деяния великого князя Московского Дмитрия Донского (1350–1389).

В ряду исторических деятелей, способствовавших возвышению Москвы и сплочению вокруг нее русских земель, выдающаяся роль принадлежит московскому князю Дмитрию Ивановичу, прозванному Донским. Родился он в семье звенигородского удельного князя Ивана Ивановича Красного, имя получил в честь великомученика Димитрия Солунского. Мать Дмитрия, Александра (в иночестве — Мария), как предполагают некоторые историки, была дочерью московского тысяцкого В.В. Вельяминова, главы городского ополчения. Однако точных данных относительно ее происхождения не сохранилось1. В 1353 году умер дядя Дмитрия — великий князь Владимирский Симеон Гордый. По завещанию Московское княжество получила его вдова, но власть удержать не смогла. Престол занял отец Дмитрия, скончавшийся рано — в 33 года. На момент смерти родителя (1359) сыну едва исполнилось девять лет. Воспользовавшись его малолетством, получить в Золотой Орде ярлык на великое княжение смог в 1360 году суздальско‑нижегородский князь Дмитрий Константинович. В 1362‑м юному Дмитрию Ивановичу удалось вернуть титул великого князя при поддержке митрополита Киевского и всея Руси святителя Алексия (Бяконта)2 и влиятельного московского боярства. Дмитрий Константинович отказался от своих претензий и утвердил за собой с помощью Москвы Нижний Новгород. В 1366 году 15‑летний Дмитрий Иванович женился на дочери суздальско‑нижегородского князя Евдокии. Брак оказался счастливым: за 22 года супружеской жизни у четы появились восьмеро сыновей и четверо дочерей. Первое время Дмитрий, находясь под опекой митрополита Алексия и бояр, не принимал самостоятельных решений, однако по мере возмужания брал бразды правления в свои руки.
* * *
В конце 1360‑х годов наибольшую опасность для Москвы представляли Литва и Тверь. Великий князь литовский Ольгерд Гедиминович (1345–1377), взяв Киев, Чернигов и другие города, претендовал на остальные русские земли. Союзник Литвы, тверской князь Михаил Александрович, как и его предшественники, соперничал с Москвой в борьбе за титул великого князя. Сложными оставались отношения Московского княжества с Новгородом Великим и Рязанью. Чтобы обезопаситься от нападений противников с запада и юга, Дмитрий Иванович велел строить вместо деревянного Кремля новую крепость из камня, способную выдержать огонь появлявшихся тогда осадных артиллерийских орудий. Зимой 1366 года мастера (возможно, прибывшие из Пскова) заготовили и доставили из подмосковных каменоломен белый известняк, а весной приступили к сооружению стен и башен. Строительство завершилось в 1367 году. Белокаменный Кремль символизировал возросшую мощь Москвы. Михаил Александрович не имел средств, чтобы возвести подобную крепость у себя в Твери. Общая длина кремлевских стен составляла около 2 тысяч метров. В ключевых местах зодчие поставили башни с многоярусными боевыми площадками. Парадным въездом служили Фроловские (с XVII века — Спасские) ворота. У современной Троицкой башни размещались Ризоположенские (Богородицкие) ворота и мост через Неглинку. Проездной издавна являлась и Боровицкая башня. Уже в 1368 году твердыне пришлось выдержать первое испытание. Князь Ольгерд, собрав сильную рать из литовских, смоленских и тверских полков, неожиданно двинулся к Московскому княжеству. Сторожевой полк, спешно высланный Дмитрием Ивановичем под Волоколамск, потерпел поражение на реке Тросне. Враг подошел к столице и три дня осаждал Кремль, но взять его не смог и, разорив Подмосковье, отступил. Столь же безуспешно завершился второй поход Ольгерда на Москву (1370), совершенный по просьбе тверского князя. Литовскому войску не удалось сломить сопротивления ни Волоколамска, ни Москвы, которая оборонялась восемь дней. Через два года Литва с Тверью предприняли совместное наступление на Москву. На сей раз войско Дмитрия Ивановича не пропустило противника через южные рубежи княжества, встретив его под Любутском. А несколько лет спустя сыновья Ольгерда перешли на службу к великому князю Московскому3. В 1368 году приглашенного Дмитрием Ивановичем тверского князя в Москве взяли под стражу, заставили подписать мирное соглашение и затем лишь отпустили. Не желая сдаваться, тот получил в Орде от Мамая ярлык на великое княжение (1370). Московский князь отказался подчиниться и не признал ордынскую грамоту. Однако вскоре смута поднялась в самой Белокаменной. Когда в 1374 году скончался упомянутый нами тысяцкий В.В. Вельяминов, Дмитрий Иванович упразднил эту должность, стремясь к большей самостоятельности. Ведь тысяцкий пользовался значительной властью — ведал городским ополчением, сбором налогов с посадского населения и торговым судом. Сын Вельяминова Иван надеялся унаследовать полномочия отца, но остался ни с чем. Затаив обиду на великого князя, он замыслил против него заговор и сбежал в Тверь вместе с купцом по имени Некомат4. Последний лично ездил в Орду за ярлыком на великое княжение для Михаила Александровича (1375). Дмитрий Иванович, разбив войска тверского князя, вновь добился от него отказа от этих притязаний. Иван Вельяминов укрылся в Орде, откуда даже посылал в Москву лазутчика с ядовитыми зельями, надеясь отравить обидчика. В конце концов села Вельяминова и Некомата были конфискованы, а самих изменников поймали и казнили.
* * *
В 1370‑х годах Золотая Орда переживала очередную «замятню» (междоусобицу). Фактическим правителем земель, лежавших к западу от Волги, стал беклярибек (высший после хана титул) Мамай. К востоку от реки властвовал его противник — потомок Чингисхана Тохтамыш. Воспользовавшись возникшим противостоянием, Дмитрий Иванович вышел из подчинения Орде и перестал платить ей дань. В 1374 году русские разбили ордынцев под Нижним Новгородом. Через три года те отыгрались на реке Пьяне. Случилось это по вине воевод, устроивших пир накануне боя и не выставивших охранения. Дмитрий Иванович взял реванш на реке Воже (1378) в пределах Рязанского княжества, одержав первую большую победу над татарами во главе с мирзой Бегичем. Годом же ранее (1377) двоюродный брат Московского великого князя Владимир Андреевич Серпуховской совершил поход на город Булгар, где сидел ставленник Мамая. Летом 1380 года Мамай выступил на Москву, «собрав рати многы и всю землю половечьскую и татарьскую и рати понаимовав, фрязы и черкасы и ясы»5. Под «фрязами» подразумевались венецианцы из города Тана (Азова) либо генуэзцы из крымской Каффы (Феодосии), «черкасами» на Руси звали черкесов, «ясами» — аланов (осетин). Поход Мамаева войска завершился поражением на Куликовом поле у впадения реки Непрядвы в Дон 8 сентября 1380 года, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы6. В ранних источниках отсутствует подробная информация о подготовке Дмитрия Ивановича к битве и о ходе самого сражения. Здесь имеются в виду Рогожский летописец, Симеоновская и Троицкая летописи7, включавшие в себя «Краткую летописную повесть о Куликовской битве». В них нет известий о благословении великого князя Московского преподобным Сергием Радонежским, сборе русских полков в Коломне, враждебных действиях литовского князя Ягайло, ставшего союзником Мамая, но не успевшего соединиться с ним, схватке Пересвета с Челубеем, присутствии в армии Мамая армян и представителей финно‑угорских народов Среднего Поволжья («буртасов»)8. Эти детали возникают в «Пространной летописной повести о Куликовской битве» XV века. Вероятно, появились они не без влияния устных преданий и потому нуждаются в проверке. Далее мы обнаруживаем их в художественных произведениях — «Задонщине»9 и «Сказании о Мамаевом побоище». Вот какую картину последствий битвы, в которой огромные потери понесли обе стороны, изображает автор «Задонщины»: «В тоя ж время по Резанскои земли ни ратои, ни постух не покличет, но только часто вороны грают, трупу человеческаго чают. Сего ради грозно, жалостно видети крови християнское, занеже трава кровью полита, а древеса тугами приклонишася до земли. Воспели птицы жалостными песнями, восплакали кнегини и боярки избиенных мужей»10. Уцелевшие в сече разыскивали раненых товарищей, оплакивали погибших. Как гласит «Сказание…» (рубеж XV–XVI веков), два воина‑костромича, «ехав с побоища, наехаша великого князя бита велми, отдыхающа под сеченым древом березовым. Ведиша его и спадоша с конеи и поклонишася ему. <…> И приведоша ему конь и поеха на побоище, веде воиска своего бита много. <…> И нача з братом своим с князем Володимером и со иными князми оставшими по побоищу ездити и сердцем стеняше и слезами умываася. <…> Рече князь великыи Дмитрии своему брату Володимеру Ондреевичю: “Поидем, брате, во свою землю Залискую к славному граде Москви и сядем, брате, на своем княжении и на своеи отчины и дедине, а чести есмя собе укупили, славного имени”»11…