Поиск

«Ради сохранения жизни»

«Ради сохранения жизни»

Воспитательный дом со стороны Москвы-реки


Сад и летнее барачное помещение для детей

По страницам фотоальбома «Императорский Московский Воспитательный дом. 1763–1913».

В фондах отдела изоизданий Российской государственной библиотеки хранится фотоальбом, выпущенный в 1913 году к 150‑летнему юбилею Императорского Московского воспитательного дома. Создал альбом Карл Андреевич Фишер (1859 — после 1923) — прусский подданный, в 1887 году открывший фототипическую мастерскую в Москве на Кузнецком Мосту. К началу ХХ столетия К.Ф. Фишер был уже признанным мастером, имел статус фотографа Императорского Московского университета и Московских Императорских театров, Румянцевского музея (ныне — РГБ), Музея изящных искусств имени императора Александра III (ныне — ГМИИ имени А.С. Пушкина). Карл Андреевич являлся также одним из основателей, а в 1898–1907 годах — председателем Русского фотографического общества. Вклад этого человека в фотолетопись культурной жизни Первопрестольной трудно переоценить. Специалисты хорошо знают выпущенные фототипией К.А. Фишера серии открыток — «Последствия урагана 16 июня 1904 года», «Ботанический сад», «Москва зимою», «Москва. Кремль», «Окрестности Москвы», «Музей изящных искусств», «Городские попечительства о бедных города Москвы» и другие. Не менее известны посвященные московской тематике фишеровские иллюстрированные альбомы и каталоги. Альбом «Императорский Московский Воспитательный дом. 1763–1913» не знаком широкой аудитории — и тем более заслуживает внимания, отражая интереснейшие подробности повседневного быта этого крупнейшего дореволюционного благотворительного учреждения России, занимавшегося призрением сирот, подкидышей и беспризорников.
* * *
К началу ХХ столетия Воспитательный дом входил в Ведомство учреждений императрицы Марии, которое управляло благотворительностью в Российской империи. За 150 лет существования Дома неоднократно изменялась его структура: многие подразделения со временем получали самостоятельность, при этом некоторые из них продолжали располагаться в том же здании на Москворецкой набережной (Московский сиротский институт Императора Николая I, Николаевское женское училище). Альбом открывается общими видами Дома: хорошо узнаваемыми от Москвы‑реки и значительно с тех пор изменившимися — от улицы Солянки. Впечатляют снимки Кремля и Китай‑города из окон верхних этажей. Много репортажных фотографий посвящено работе с сиротами. Также были запечатлены приемное и хирургическое отделения, крестильная комната, интерьер домовой Екатерининской церкви (не сохранился). Снимки отличаются удивительной выразительностью. По ним можно детально проследить жизнь призреваемых в Воспитательном доме детей. Что касается новорожденных, недоношенных и других младенцев первого года жизни, то новичок прежде всего попадал в приемное отделение. Главный врач осматривал его, взвешивал, измерял. После купания и переодевания малыша по необходимости крестили. Сутки он пребывал в приемном отделении, а потом его передавали в зависимости от состояния здоровья в грудные отделения или в лазарет. Шестинедельных здоровых младенцев отправляли на дальнейшее воспитание в деревни Московской и шести соседних губерний. Там они жили в приемных семьях, получавших за каждого ребенка определенную плату. Условия проживания приемышей контролировались, заболевших привозили на лечение в Дом. По достижении шестилетнего возраста мальчики переводились в Гатчинский, а девочки — в Московский сиротский институт Императора Николая I. В 1913 году Дом принимал «в среднем каждый месяц 775 младенцев, в день по 26», всего 10 515; из них в деревни отбыли 5427, в том числе 70 — с родными матерями для «вскормления» до двухлетнего возраста (на что Дом выплачивал пособие). Как видим, учреждение оказывало поддержку не только брошенным детям, но и семьям с тяжелым материальным положением. В 1910 году при грудных отделениях устроили ванны и умывальники, провели туда горячую и холодную воду. Недоношенным предоставлялось отдельное помещение, где поддерживалась более высокая температура. Для выхаживания младенцев установили кроватки‑грелки Рюле (ванночки с двойными стенками, промежуток между которыми заполнялся теплой водой). В 1912‑м здесь открылась молочная кухня, стали действовать разливательные машины и прочая техника, облегчавшая труд нянь по приготовлению молочных смесей. В качестве прикорма использовали коровье молоко, проходившее пастеризацию и стерилизацию. На время летних ремонтов и дезинфекции младенцев размещали в так называемых бараках — деревянных строениях в саду. К помещениям, отведенным для кормилиц и нянь, — спальням, столовой, бане — предъявлялись строгие санитарно‑гигиенические требования. На фотографиях видно, что женщины старались по возможности украсить и благоустроить свои обиталища. Обращают на себя внимание уголки с иконами и фотографиями членов императорской семьи. Во время досуга старшие няни читали, чаевничали. По статистике, на 1 января 1913 года в Воспитательном доме числилось «1015 кормилиц, в том числе родных матерей 961, вольнонаемных 25, деревенских 3 и рожковых (занимавшихся искусственным — из рожка — вскармливанием младенцев. — А. С.) 25»…