Поиск
  • 24.07.2018
  • Былое
  • Автор Алексей Юрьевич Шаламов

…А еще и артисты, и музыканты, и медики

…А еще и артисты, и музыканты, и медики

Военный оркестр. Фотография рубежа XIX–XX веков


Группа железнодорожных жандармов с офицером на велодрезине. Около 1890 года

Из жизни Московского жандармского дивизиона (XIX — начало XX века).

Московский жандармский дивизион (МЖД), представлявший собой строевую воинскую часть, существовал в 1817–1917 годах. В разные периоды он входил в состав Отдельного корпуса внутренней стражи (ОКВС), Отдельного корпуса жандармов (ОКЖ), подчиняясь Московскому губернскому жандармскому управлению (МГЖУ) и местному обер‑полицмейстеру. Многие командиры и бойцы МЖД имели боевые награды: при формировании части в ее состав попали участники Отечественной войны 1812 года и заграничных походов (1813–1814), далее в МЖД служили ветераны всех последующих войн, которые Россия вела на протяжении XIX — начала XX века. МЖД выполнял обязанности внутренних войск и войск государственной безопасности: обеспечивал соблюдение общественного порядка, охранял высокопоставленных персон, участвовал в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций и стихийных бедствий, боролся с уголовной преступностью, политическим экстремизмом и терроризмом. Но не только. Многие сферы деятельности подразделения были, на первый взгляд, далеки от основной — жандармской. О них — наш рассказ.
* * *
Взять хотя бы «театральную» функцию МЖД. Для масштабных постановок театрам порой требовались статисты, а то и живые лошади. И первых, и вторых дирекция императорских театров искала, где только можно. Необходимыми для подобного дела качествами ни нанятые таким образом «артисты», ни лошади не обладали, из‑за чего нередки были срывы спектаклей. Поистине спасительным в данной ситуации оказалось налаженное в конце концов сотрудничество с дивизионом, предоставляющим театрам людей и коней с отменной выучкой. Являясь четко к началу действа, жандармы облачались в костюмы и со своими четвероногими сослуживцами дисциплинированно ждали выхода. Ежемесячно МЖД получал за участие его солдат в спектаклях немалые деньги. Треть их в качестве награды выдавалась «актерам»-жандармам, остальное поступало в пользу дивизиона. В начале 1883 года командир МЖД полковник Прудников запретил подчиненным выступать в театре. По его мнению, появление жандармов на сцене, да еще в неподобающем одеянии, подрывало их авторитет. Театральная дирекция пришла в ужас и начала засыпать московские и петербургские властные инстанции отчаянными письмами. В итоге все вернулось на круги своя: штаб ОКЖ посчитал, что для МЖД нет в том ничего зазорного, поскольку в столичных театрах тоже играют жандармы и даже солдаты гвардейских частей1.
* * *
В 1870‑х годах в связи с введением всеобщей воинской повинности в армии провели  преобразование военно‑музыкальной службы. Среди призывников хороших музыкантов почти не оказывалось. Их пытались подготовить в ходе срочной службы, но те вскоре увольнялись в запас, и задача оставалась нерешенной. Посему воинским частям дозволили принимать вольнонаемных музыкантов и иметь при оркестрах «музыкантских учеников». До этого в МЖД по штату числились четыре трубача (трубаческая команда). Они должны были подавать сигналы управления конным строем в движении. Однако дивизион полным составом или крупными подразделениями на лошадях действовал редко. После реформы команде нашлось другое применение — на ее базе был создан полноценный военный духовой оркестр численностью 50 человек: половину составляли вольнонаемные музыканты, другую половину — нижние чины МЖД. Коллектив освободили от всех служебных нарядов, кроме дневальства по команде. С утра репетировали, по вечерам выступали с концертами. «Нормальный состав» оркестра для выступления насчитывал 28 инструментов (деревянные и медные духовые, а также турецкий барабан). Среди вольнонаемных были и «трубаческие воспитанники». Так называли музыкально одаренных подростков из бедных семей. Многие прибывали из глухой провинции: например, корнетист Михаил Грачинов — из деревни Кашино Епифанского уезда Тульской губернии, валторнист Михаил Аверьянов — из деревни Ивонино Касимовского уезда Рязанской губернии, кларнетист Анатолий Комов — из слободы Калач Богучарского уезда Воронежской губернии, тенорист Иван Куликов — из деревни Паулино Калязинского уезда Тверской губернии. Нередко они поступали сюда в очень юном возрасте. Так, некоему Дмитрию Людмиру, отпрыску мещан московской Огородной слободы, на момент принятия в оркестр не исполнилось и 12 лет2. Родители подписывали с командиром части договор («условие»), остававшийся в силе, пока их дети не достигали призывного возраста. «Трубаческому воспитаннику», помимо обучения, полагалось обмундирование, довольствие и жалованье пять рублей в месяц. Командование  дивизиона могло штрафовать его «за пьянство, дурное поведение и за нерадение к службе». Один из пунктов «Условия» гласил: «Если окажусь неисполнительным и плохого поведения, и если дивизион пожелает меня уволить ранее срока за дурное поведение, то я должен уйти без всяких претензий, уплатив дивизиону по 75 руб. за каждый год»3. По строевой и административной части трубаческую команду возглавлял адъютант МЖД, однако он часто занимался другими делами, потому музыканты находились в безраздельном ведении капельмейстера, получавшего жалованье и 20 % от «заигрыша», то есть от выручки за выступления. Долгое время капельмейстером МЖД служил Никанор Евгеньевич Солнцев. При нем трубаческая команда превратилась в образцовый оркестр, который приглашали играть на торжественных и увеселительных мероприятиях в парки, народные дома, театры. Исполнялись классические произведения, военные марши, «легкая музыка». Со временем оркестр стал гордостью МЖД, принося к тому же немалый доход. Случались в трубаческой команде и неприятности. Вместе с подростками в ней служили люди, чей возраст перевалил за призывной. Некоторые из них стремились установить в коллективе свои порядки (нечто вроде современной «дедовщины»). В войсках телесные наказания тогда уже не применяли, а выговоров и дисциплинарных арестов не очень боялись. Солнцеву приходилось карать самоуправцев их же методом — кулаком. Однажды он таким образом проучил 24‑летнего рядового Филиппа Иванчика. Тот подал рапорт с жалобой на капельмейстера через голову командира дивизиона прямо начальнику МГЖУ4. В части провели проверку. Выяснилось, что Иванчик сам попирал нормы устава, заставляя прислуживать себе того самого Д. Людмира. Несчастный мальчик не справился с навязанной ему «обязанностью» и был за это Иванчиком избит. Солнцев получил выговор, а Иванчика из команды отчислили…