restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск
  • 24.07.2018
  • Былое
  • Автор Алексей Юрьевич Шаламов

…А еще и артисты, и музыканты, и медики

…А еще и артисты, и музыканты, и медики

Военный оркестр. Фотография рубежа XIX–XX веков


Группа железнодорожных жандармов с офицером на велодрезине. Около 1890 года

Из жизни Московского жандармского дивизиона (XIX — начало XX века).

Московский жандармский дивизион (МЖД), представлявший собой строевую воинскую часть, существовал в 1817–1917 годах. В разные периоды он входил в состав Отдельного корпуса внутренней стражи (ОКВС), Отдельного корпуса жандармов (ОКЖ), подчиняясь Московскому губернскому жандармскому управлению (МГЖУ) и местному обер‑полицмейстеру. Многие командиры и бойцы МЖД имели боевые награды: при формировании части в ее состав попали участники Отечественной войны 1812 года и заграничных походов (1813–1814), далее в МЖД служили ветераны всех последующих войн, которые Россия вела на протяжении XIX — начала XX века. МЖД выполнял обязанности внутренних войск и войск государственной безопасности: обеспечивал соблюдение общественного порядка, охранял высокопоставленных персон, участвовал в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций и стихийных бедствий, боролся с уголовной преступностью, политическим экстремизмом и терроризмом. Но не только. Многие сферы деятельности подразделения были, на первый взгляд, далеки от основной — жандармской. О них — наш рассказ.
* * *
Взять хотя бы «театральную» функцию МЖД. Для масштабных постановок театрам порой требовались статисты, а то и живые лошади. И первых, и вторых дирекция императорских театров искала, где только можно. Необходимыми для подобного дела качествами ни нанятые таким образом «артисты», ни лошади не обладали, из‑за чего нередки были срывы спектаклей. Поистине спасительным в данной ситуации оказалось налаженное в конце концов сотрудничество с дивизионом, предоставляющим театрам людей и коней с отменной выучкой. Являясь четко к началу действа, жандармы облачались в костюмы и со своими четвероногими сослуживцами дисциплинированно ждали выхода. Ежемесячно МЖД получал за участие его солдат в спектаклях немалые деньги. Треть их в качестве награды выдавалась «актерам»-жандармам, остальное поступало в пользу дивизиона. В начале 1883 года командир МЖД полковник Прудников запретил подчиненным выступать в театре. По его мнению, появление жандармов на сцене, да еще в неподобающем одеянии, подрывало их авторитет. Театральная дирекция пришла в ужас и начала засыпать московские и петербургские властные инстанции отчаянными письмами. В итоге все вернулось на круги своя: штаб ОКЖ посчитал, что для МЖД нет в том ничего зазорного, поскольку в столичных театрах тоже играют жандармы и даже солдаты гвардейских частей1.
* * *
В 1870‑х годах в связи с введением всеобщей воинской повинности в армии провели  преобразование военно‑музыкальной службы. Среди призывников хороших музыкантов почти не оказывалось. Их пытались подготовить в ходе срочной службы, но те вскоре увольнялись в запас, и задача оставалась нерешенной. Посему воинским частям дозволили принимать вольнонаемных музыкантов и иметь при оркестрах «музыкантских учеников». До этого в МЖД по штату числились четыре трубача (трубаческая команда). Они должны были подавать сигналы управления конным строем в движении. Однако дивизион полным составом или крупными подразделениями на лошадях действовал редко. После реформы команде нашлось другое применение — на ее базе был создан полноценный военный духовой оркестр численностью 50 человек: половину составляли вольнонаемные музыканты, другую половину — нижние чины МЖД. Коллектив освободили от всех служебных нарядов, кроме дневальства по команде. С утра репетировали, по вечерам выступали с концертами. «Нормальный состав» оркестра для выступления насчитывал 28 инструментов (деревянные и медные духовые, а также турецкий барабан). Среди вольнонаемных были и «трубаческие воспитанники». Так называли музыкально одаренных подростков из бедных семей. Многие прибывали из глухой провинции: например, корнетист Михаил Грачинов — из деревни Кашино Епифанского уезда Тульской губернии, валторнист Михаил Аверьянов — из деревни Ивонино Касимовского уезда Рязанской губернии, кларнетист Анатолий Комов — из слободы Калач Богучарского уезда Воронежской губернии, тенорист Иван Куликов — из деревни Паулино Калязинского уезда Тверской губернии. Нередко они поступали сюда в очень юном возрасте. Так, некоему Дмитрию Людмиру, отпрыску мещан московской Огородной слободы, на момент принятия в оркестр не исполнилось и 12 лет2. Родители подписывали с командиром части договор («условие»), остававшийся в силе, пока их дети не достигали призывного возраста. «Трубаческому воспитаннику», помимо обучения, полагалось обмундирование, довольствие и жалованье пять рублей в месяц. Командование  дивизиона могло штрафовать его «за пьянство, дурное поведение и за нерадение к службе». Один из пунктов «Условия» гласил: «Если окажусь неисполнительным и плохого поведения, и если дивизион пожелает меня уволить ранее срока за дурное поведение, то я должен уйти без всяких претензий, уплатив дивизиону по 75 руб. за каждый год»3. По строевой и административной части трубаческую команду возглавлял адъютант МЖД, однако он часто занимался другими делами, потому музыканты находились в безраздельном ведении капельмейстера, получавшего жалованье и 20 % от «заигрыша», то есть от выручки за выступления. Долгое время капельмейстером МЖД служил Никанор Евгеньевич Солнцев. При нем трубаческая команда превратилась в образцовый оркестр, который приглашали играть на торжественных и увеселительных мероприятиях в парки, народные дома, театры. Исполнялись классические произведения, военные марши, «легкая музыка». Со временем оркестр стал гордостью МЖД, принося к тому же немалый доход. Случались в трубаческой команде и неприятности. Вместе с подростками в ней служили люди, чей возраст перевалил за призывной. Некоторые из них стремились установить в коллективе свои порядки (нечто вроде современной «дедовщины»). В войсках телесные наказания тогда уже не применяли, а выговоров и дисциплинарных арестов не очень боялись. Солнцеву приходилось карать самоуправцев их же методом — кулаком. Однажды он таким образом проучил 24‑летнего рядового Филиппа Иванчика. Тот подал рапорт с жалобой на капельмейстера через голову командира дивизиона прямо начальнику МГЖУ4. В части провели проверку. Выяснилось, что Иванчик сам попирал нормы устава, заставляя прислуживать себе того самого Д. Людмира. Несчастный мальчик не справился с навязанной ему «обязанностью» и был за это Иванчиком избит. Солнцев получил выговор, а Иванчика из команды отчислили…