Поиск

«Люблю и любуюсь…»

«Люблю и любуюсь…»

Коломенское. Реконструкция панорамы села на XVII век. В центре — храм Вознесения. Бумага, акварель, гуашь. 1946 год


Грохольский переулок. Бумага, акварель, гуашь. 1947 год

По Москве прошедшего столетия с художницей Татьяной Алексеевной Мавриной (1900–1996).

Москва стремительно меняет свой облик, теряется свойственная ей когда‑то патриархальность, поэзия и тишина переулков. Однако город, каким он был в прошлом, продолжает жить в произведениях искусства. Т.А. Маврина оставила нам множество работ,  запечатлевших облик былой Первопрестольной — церкви, монастыри, старинные особняки, тихие дворики, покосившиеся домишки, хранившие очарование не столичного, а  провинциального уклада московской жизни. Настоящая фамилия Мавриной — Лебедева.  Родилась и выросла она в Нижнем Новгороде, откуда вместе с семьей переехала в Москву (1921). Там Татьяна Алексеевна в доме № 6 на Малой Сухаревской площади прожила 40 лет.  Высшее образование получила во ВХУТЕМАСе, входила в художественную группу «Тринадцать». В довоенный период Т.А. Маврина нередко обращается к московскому пейзажу:  «Москва» (1927), «Лодки» (1930), «Сухарева башня» (1932), «Садовое кольцо» (1937)… Но, как  писала искусствовед Н.А. Дмитриева, тогда художницу «еще мало занимали исторический облик  города и его архитектура. Она воспринимала Москву пейзажно. Любила светоносный цвет,  феерическую зрелищность и под этим углом зрения умела увидеть обыденные мотивы». Потому  столь ярки и праздничны, например, «Сретенский бульвар вечером» или «Ночь. На бульваре»  (1937). Работы Мавриной отличает импрессионистичность, отсутствие мелких деталей. Однако  после войны взгляды Татьяны Алексеевны на собственное творчество меняются. Ее теперь  заботят не столько вопросы техники, сколько натура сама по себе: «Все, что я люблю и рисую,  исчезнет, уже исчезает, надо сохранить. Люблю и любуюсь всегда пейзажем со старинной  архитектурой или с деревнями. Или просто лесом и полем, но мне это меньше удается. Люблю и любуюсь, и хочу сохранить изделия человеческих рук, наверное, так надо объяснить, что, будучи  вхутемасовкой, воспитанной на французской школе, которая у меня под кожей, я после войны  уже не возвращалась к “чистой живописи”, а делала иллюстрации к своим восторгам, применяя  все методы импрессионистов. Говорю ли я что‑либо новое, я не знаю. Меня это даже и не  интересует. Надо все виденное сохранить по мере своих сил. Чем больше я всего сделаю, тем  лучше». Спустя десятилетия Т.А. Маврина рассуждала о своем давнем пейзаже «Фабрика»:  «Пионерки: белое, синее, красное. Юные существа, лучше в движении. Цвета, знакомые с детства  (флаг России до 17 года). Но написать просто эти три цвета неинтересно, со времен ВХУТЕМАСа привлекали более изысканные сочетания цветов. Но когда писала этот  пейзаж, то среди красных, розовых, белых домов, серых, зеленых крыш, да еще под сине‑белыми,  очень активными облаками — шеренги пионеров оказались как нельзя более кстати среди  разноликого транспорта того времени (20‑е годы). Я пишу про эту картину в 90‑м году и  оцениваю прошедшее уже глазами, видевшими немало, как будто бы и не мою работу, а просто  кусок жизни того времени. Не говорю уже о зависти глаз вновь видеть лошадей, пролетки,  автомобили среди двухэтажной улицы Москвы. Современный пейзаж потерял притягательность, мне кажется, не только для меня. <…> Потеряли лицо для художника дома, даже реставрированные под старину».

* * *
Сухаревка, Сретенка, Трубная, Самотечная и Мещанская улицы, Цветной бульвар — места по  соседству с первой квартирой Т.А. Мавриной. Отсюда и начинается созданный художницей  «изобразительный дневник» города. Большая и Малая Сухаревские площади названы по  Сухаревой башне, снесенной в 1934 году. Этот архитектурный памятник носил имя Лаврентия  Панкратьевича Сухарева — полковника стрелецкого полка, охранявшего Сретенские ворота Земляного вала. В 1689 году молодой Петр I спасался в Троице-Сергиевом монастыре от  грозившего ему нападения бунтовщиков. Стрельцы Л.П. Сухарева первыми выступили в  защиту государя. Утвердившись на престоле, царь в благодарность велел соорудить башню. После  Отечественной войны 1812 года площадь по обе стороны от башни  превратилась в рынок. Московский генерал‑губернатор Ф.В. Ростопчин издал приказ: «Все вещи,  откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный  момент ими владеет, и всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в  воскресенье, в одном только месте, а именно на площади против Сухаревской башни». Рынок  закрылся только в 1930 году, и Т.А. Маврина могла наблюдать его прямо из окна своего дома. В  конце улицы Сретенки у стен Земляного города в XVII веке существовала стрелецкая слобода  Василия Пушечникова. Здесь в 1655–1661 годах был построен храм Троицы Живоначальной в  Листах. Название места «Листы», по наиболее распространенной версии, происходит от лубочных картинок — «листов», которые выставлялись печатниками на продажу у ограды  церкви. В советское время храм закрыли и лишили куполов, колокольню разобрали. С 1980 по  1990 год здание реставрировалось. Ныне храм действующий. О нем Т.А. Маврина в книге  «Москва. Сорок сороков» писала: «Как‑то раз, проезжая по Сретенке, из окна автобуса я  разглядела церковь XVII века, спрятавшуюся среди домов и заборов. <…> Чем я могу помочь  красоте? Надо скорее зарисовать все, что сохранилось в Москве, подумала я, пусть хоть на бумаге  останется»…