Поиск

Горноспасатели

Горноспасатели

Фотография: Учения ВГСО по тушению пожара в московском метро. Фотография пресс-службы Московского метрополитена


Спасатели ВГСО

Из рассказов бывшего командира Московского военизированного горноспасательного отряда по обслуживанию «Мосметростроя» (1981–1988).

1 сентября 1981 года все дети страны пошли в школу, а я вступаю в должность командира вновь образованного Московского военизированного горноспасательного отряда по обслуживанию «Мосметростроя». Задача отряда — предупреждение и ликвидация подземных и поверхностных аварий, спасение людей, этими авариями застигнутых. Организаторами военизированных горноспасательных частей (ВГСЧ) Министерства транспортного строительства СССР, в составе которых создавались отряды в Москве, Ленинграде, Киеве, Нижнем Новгороде, Свердловске, Ереване, Тбилиси, Баку, Тынде, на строительстве Северо-Муйского тоннеля БАМ, были начальник Управления горного надзора и ВГСЧ Минтрансcтроя Михаил Иванович Коваленко, главный инженер Управления Борис Григорьевич Крохалев и заместитель начальника Управления Андрей Эдгарович Куплис. Все они имели большой стаж руководящей работы в военизированных подразделениях страны. Метростроевцы по поводу горноспасательного отряда задавались вопросом: «А какие в Москве еще горы, кроме Ленинских»? Пришлось объяснять, что определение «горный» приложимо не только к горам, но и к земным недрам; иначе говоря, в нашем случае «горный» — это «подземный». Поговаривали также, что «Мосметрострой » уже пятьдесят лет существует без горноспасателей — и ничего, как‑то обходились… На подобные реплики ответ вскоре дала сама жизнь.

* * *
Итак, я командир отряда, но… без отряда, который только предстоит укомплектовать, обучить людей, снабдить их необходимым снаряжением. Предполагалось затратить на все это года полтора. Но так получилось, что уже через четыре месяца силами двух (вместо четырех) отделений мы заступили на боевое дежурство. «Проверила» наши наспех набранные и недостаточно обученные кадры авария на шахте 408 строительно‑монтажного управления № 6 (СМУ-6) «Метростроя». Дело обстояло следующим образом. В «Метрострое» создали СМУ-15 —
в помощь СМУ-6. Никаких «своих» подземных сооружений новое СМУ пока не имело и, чтобы где‑то разместиться, соорудило в шахте 408 большой деревянный полок. Как раз тогда я шахту обследовал. Поднимаюсь на полок — и что же вижу? Там устроены место для приготовления и приема пищи, уголок для отдыха рабочих — матрацы, подушки (что категорически запрещено!), но главное — оборудована мастерская по промывке и ремонту отбойных молотков. Для промывки применялась в большом количестве горючая жидкость — снабженцы канителиться с одной бочкой не стали, а завезли сразу десяток. И полные окурков пепельницы, под которые приспособлены крышки самоспасателей (род противогазов)! Поднимаюсь в контору шахты, указываю на недостатки главному инженеру СМУ-6, а он в ответ: «Это не мое хозяйство, а СМУ-15. Пусть они и принимают меры». Начали по телефону искать руководителей СМУ-15, но была пятница, конец рабочего дня, никого не нашли. Сам закрыть шахту я права не имел, а должен был пригласить для этого горнотехническую инспекцию, ее же работников на местах
тем более не оказалось. Ладно, думаю, доживем до понедельника. Ограничился предписанием с требованием устранить нарушения. Но, как говорится, по закону подлости именно этой ночью произошло возгорание злополучного полка! В шахту вызвали сначала пожарных, а уже потом кто‑то вспомнил про наш отряд. У нас наготове оказалось одно отделение, у второго был выходной. За мной прислали машину. Я приехал в тот момент, когда по стволу шахты опускали пожарные рукава для подачи воды (в шахте имелись пожарные гайки1, но не хватало давления воды в магистрали). Руководство пожарной части развернуло командный пункт на стройплощадке под открытым небом, от «Мосметростроя» присутствовал заместитель начальника Эзар Владимирович Сандуковский. Пытаюсь уяснить обстановку, обращаюсь с вопросами к работникам СМУ-6, те отмахиваются: это на участке СМУ-15 горит. Наконец появился молодой главный инженер СМУ-15. Открываю «План ликвидации аварий», которым, в частности, предусматривалось отключение в подобных случаях главной вентиляционной
установки, которая сейчас, выбрасывая в атмосферу Москвы клубы дыма, работала на полную мощность и тем самым способствовала распространению пламени! Нахожу главного механика СМУ-6 Люциана Владиславовича Бриля, подтвердившего: «Да, это я отдал приказ включить вентиляторы». Вместе с ним идем к Э.В. Сандуковскому. Я указываю на несоответствие вентиляционного режима «Плану ликвидации аварий», и Сандуковский дает соответствующую команду. Пожарные протянули рукавную линию и начали тушить огонь, но тут
поступает сообщение от моих горноспасателей: на полке плавятся изготовленные из силумина промытые части отбойных молотков. Насчет силумина не знаю, но вообще тушение расплавленного металла водой приводит к взрыву водородно‑воздушных масс. Приказываю применить четыре порошковых огнетушителя, находящихся в нашем спецавтобусе, на котором приехало отделение (порошок, плавясь, оседает на металле и дереве и сокращает поступление воздуха к очагу пожара). Результат есть, но недостаточный. Посылаю машину за новой партией порошковых огнетушителей в свой отряд. После их применения тушение было продолжено водой, и к утру пожар удалось ликвидировать…