Поиск

«Волею революционной решимости»

«Волею революционной решимости»

Иллюстрация: Е.Л. Афонин. Портрет из книги: Ржаной венок. Сборник памяти Е.Л. Афонина. М., 1924


Фотокопия документа об упразднении должности Е.Л. Афонина. Фрагмент. Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО). Ф. 66. О. 13. Д. 25. Л. 128

Городские финансы Москвы в руках большевиков: несколько месяцев из жизни Ефима Лаврентьевича Афонина (1871–1922).

Утверждавшаяся после революции в России советская власть нуждалась в новых людях, которые могли бы прийти в органы управления на смену старым кадрам. Особенно остро проблема стояла на муниципальном уровне: большевики являлись, как правило, политическими активистами, а не управленцами‑практиками, здесь же требовался прежде всего опыт хозяйственной работы. В Москве одним из городских управленцев «большевистского призыва», на ходу осваивавших новые для себя сферы деятельности, стал Е.Л. Афонин. Московская городская дума приняла активное участие в борьбе с вооруженным выступлением большевиков и поэтому 5 ноября 1917 года была распущена1. Московский Совет рабочих депутатов решил передать функции самоуправления временному Совету районных дум и его Бюро, создаваемым, соответственно, вместо Мосгордумы и Мосгоруправы2. Оппозиционные партии бойкотировали этот новый муниципальный орган, в результате чего он оказался состоящим в основном из представителей большевиков. Председателем Совета и сформированного им исполнительного органа — Бюро — избрали доктора М.Ф. Владимирского. Больничный отдел возглавил доктор Н.А. Семашко, отдел народного образования — бывший помощник члена городской управы А.И. Пискунов, отдел городских предприятий — инженер П.Н. Мостовенко, отдел социального обеспечения — доктор В.А. Обух, отдел беженцев, городских земель и арендных статей — член районной управы Н.К. Гончаров, отдел топлива — А.И. Вейсман, дела 8‑го отделения (пожарная команда, милиция, казармы) — председатель Пресненской районной управы В.М. Лихачев3. Е.Л. Афонину передали в заведование финансовую часть Московского городского самоуправления4. Родился Ефим Лаврентьевич в бедной крестьянской семье в Калужской губернии. Подростком работал в трактире у дяди, затем стал книгоношей, далее — самоварщиком в гостинице, десятником строительных работ на Николаевском судостроительном заводе «Наваль»; накануне Первой русской революции, по свидетельству его приятеля А. Хвощенко, жил в заштатном городе Голта Херсонской губернии, арендуя буфет в клубе литературно‑артистического кружка, принимал активное участие в спектаклях и литературных вечерах5. В 1905 году Е.Л. Афонин начал сотрудничать с представителями РСДРП и вскоре был арестован за революционную агитацию и пропаганду. Провел около двух с половиной лет в тюрьме и три года в ссылке в Тобольской губернии. После освобождения (1910) отправился в Москву, где, в частности, трудился репортером газеты «Копейка»6. Поступил в городской народный университет имени А.Л. Шанявского. Товарищ Афонина по ссылке И. Матвеев вспоминал: «В долгие зимние вечера Ефим Лаврентьевич занимался самообразованием. Он был очень малограмотный. Приходилось начинать все с азов, а арифметику чуть ли не с таблицы умножения. И когда <…> буржуазные газеты называли его полуграмотным, они были правы»7. После февральских событий 1917 года полномочия местного самоуправления в Москве перешли к избранному в 1916 году составу городской думы, где преобладали кадеты. В июне состоялись новые выборы, в результате которых победили эсеры (58 % мест, большевики — 12 %). В сентябре после разделения Москвы на 17 районов состоялись выборы в районные думы, завершившиеся убедительной победой большевиков (51,5 % голосов, эсеры — лишь 14 %). Пошедший за большевиками Е.Л. Афонин возглавил Петровскую районную управу, а 5 ноября стал казначеем и заведующим финансово‑податным отделом Бюро Совета районных дум. Как вспоминал занимавший тогда пост командующего Московским военным округом Н.И. Муралов, Афонин «сразу произвел на меня впечатление человека суетливого, торопливого, с крестьянским оборотом речи. Вид у него был какой‑то  крестьянский, или, вернее, мастерового»8. Другой современник, вышеупомянутый А.И. Пискунов, участвовавший в совещании по формированию Бюро, характеризовал Е.Л. Афонина как «пожилого человека с рябоватым лицом в надвинутой на затылок шапке» (Ефиму Лаврентьевичу к тому времени исполнилось 46 лет). По словам Пискунова, должность казначея досталась Афонину совершенно случайно: никакого опыта управления, тем более познаний в финансовой сфере, тот не имел. На совещании рассматривался вопрос финансирования неотложных городских нужд. «Решено было сделать позаимствование в государственном банке. <…> Кто должен это сделать? Взялся за это дело <…> Е.Л. Афонин, с тех пор волею революционной решимости ставший кассиром и финансистом вновь возникшего на смену городской управе Бюро Совета районных дум»9. С первых же дней в ведомстве остро встала кадровая проблема. Работники управы отказывались сотрудничать с большевиками. Тогда последние постановили пускать в здание думы только тех, кто даст подписку о признании Бюро Совета районных дум руководящим общегородским органом. Значительная часть служащих данное условие отвергла и 2 декабря начала забастовку. Е.Л. Афонин вспоминал, что в канцеляриях «мы остались одни при двух вновь приглашенных артельщиках <…> и при трех‑четырех конторщиках»10…