Поиск

«Русская публика — самая восторженная из всех…»

«Русская публика — самая восторженная из всех…»

Иллюстрация: Вид города Олбани с реки Гудзон. Открытка предоставлена В.Г. Холодновым


А.И. Ладюрнер. Вид части Белого (Гербового) зала в Зимнем дворце. Холст, масло. 1838 год. Государственный Эрмитаж

О московских и петербургских гастролях канадской оперной певицы Эммы Альбани (1873/1874 и 1878/1879).

Несколько лет назад, просматривая издания Университета Оттавы (Канада), я обратила внимание на небольшую статью под названием «Канадка в Москве в 1873 году»1 — о выступлении на сцене Императорского Большого театра Эммы Альбани. Автор статьи музыковед Ж. Потвэн считает, что Альбани (1847–1930) — «первая канадская певица, получившая мировое признание»2, а гастроли в России (1873/1874) явились важной ступенью ее восхождения на оперный Парнас. Остановившись в Москве в гостинице Дюсо, Альбани писала парижскому музыкальному издателю Ж.-Л. Эжелю: «Мой успех здесь был еще больше, чем в Санкт-Петербурге. Вечером после дебюта меня вызывали 40 раз3, и так каждый вечер — театр всегда полон, и я очень довольна. <…> Мое исполнение арии Амины “Ah, non giunge”4 бисировали, и я была совершенно “в голосе”. “Лючию”5 приняли с таким же воодушевлением. Теперь мое главное желание — завоевать подобный успех в роли Офелии6. В Санкт-Петербурге я опять ее репетировала, и сцены, и пение, а затем еще и здесь, и, надеюсь, все получится! Для этой роли я заказала красивые костюмы»7. Настоящее имя певицы — Мари-Луиза-Сесиль-Эмма Лаженесс. Старшая дочь скромного приходского органиста в местечке Шамбли под Монреалем, она благодаря таланту, упорному труду и поддержке отца в конце концов стала примадонной лондонского «Ковент-Гардена». Потвэн насчитал 43 исполненные ею в 40 операх партии, отметив, что Альбани гастролировала во всех обитаемых частях света; выступала на оперной сцене до 1896 года, а затем до 1911‑го концертировала. Выпустила книгу мемуаров «Сорок лет пения» (1911), где, в частности, вспоминала свой московский дебют на сцене Большого театра (1873): «Я пела в Москве в девяти спектаклях с ноября до Рождества, когда там заканчивается театральный сезон, и имела счастье понравиться русской публике, которая, в противоположность их холодному климату, добросердечна и отзывчива. <…> Я пела в Москве в “Сомнамбуле”, “Гамлете”, “Лючии”, и в мой последний вечер‑бенефис — в “Риголетто”. В этот последний вечер губернатор, князь Долгорукий8, который был завсегдатаем оперы, находился в своей ложе и послал мне великолепный букет камелий и роз. По окончании оперы абоненты лож преподнесли мне роскошную корзину цветов, к которой был прикреплен футляр для ювелирных украшений, и в нем большая бабочка из бриллиантов и рубинов с тельцем из необыкновенно крупного изумруда. Цветы сыпались на сцену отовсюду бесконечным потоком, пока не покрыли ее почти целиком»9. Канадцы своей соотечественницей гордятся: в Шамбли установлена памятная стела, выпущена почтовая марка с портретом Эммы Альбани, с 1934 года существует стипендия ее имени для начинающих вокалисток, в честь певицы назван один из кантонов (округов) канадской провинции Квебек. Конечно, в России Эмму помнят гораздо меньше. На русском языке об этой исполнительнице удалось найти лишь две небольшие заметки: в «Музыкальной энциклопедии» (1973)10 и энциклопедическом словаре «Опера» (1999) Е. Цодокова11. В них обнаружились существенные расхождения со статьей Потвэна — фактологические и хронологические неточности. Например, указание, что Альбани «по национальности француженка». А ведь Потвэн, проведя специальное исследование, доказал: предки певицы еще в XVII веке переселились из Бретани в Новую Францию (ныне — канадская провинция Квебек); таким образом, наша героиня — уроженка Канады в седьмом поколении12. Продолжая поиски сведений о русских гастролях Эммы Альбани, я узнала, что в Музее Большого театра соответствующие афиши отсутствуют. Не оказалось никаких материалов и в Музее музыкальной культуры имени М.И. Глинки, и в Отделе нот и звукозаписей РГБ. Однако коллеги-канадоведы передали мне ксерокопию изданной в 1874 году небольшой книжечки журналиста Н. Лежандра «Альбани (Эмма Лаженесс)»13. Там есть следующие строки: «Слава выдающейся артистки достигла самодержавной столицы Севера, и 15 октября 1873 года14, опережаемая молвой о своей известности — столь блестящей, сколь заслуженной, Альбани впервые явилась на театральных подмостках Санкт-Петербурга в присутствии Великого князя Константина перед пуб ликой из знати, не замедлившей оценить канадскую диву. Это не был успех, это не был триумф, это были настоящие овации, крики “браво!”, восклицания, топот — никакие слова не способны в точности живописать исступленное восхищение, которое молодая певица вызвала у восторженной толпы. На сцену из лож так и сыпались цветы, венки, драгоценности. И тут же внезапно при первых звуках голоса этой чаровницы воцарялась тишина, трепещущие сердца умеряли свои порывы, однако мало-помалу возбуждение вновь нарастало, овладевало всем залом, и с последней нотой музыкальной фразы выплескивалось в исступленных аплодисментах. Никогда еще здешний театр не знал такого воодушевления, и самим сынам Италии, исполненным огня и страсти, едва ли удавалось добиться такого лихорадочного возбуждения. Каждое появление Альбани — в “Сомнамбуле”, “Риголетто”, “Марте”15, “Линде ди Шамуни”16 — заканчивалось таким же триумфом, такими же овациями. Это было грандиозное зрелище: дочь снегов Канады, воспламеняющая жителей льдов России. <…> Это был целый урожай рублей, венков и драгоценных камней, но что явилось превыше всего, так это невероятные почести и признание, которые гораздо дороже золота, цветов и бриллиантов»17…