Поиск

Мухалатка, Царское Село

Мухалатка, Царское Село

Фото: Н.С. и А.А. Галяшкины с сестрой Любовью и ее мужем. Мухалатка. 1913 год


Дворец в Мухалатке. 1910-е годы

Из жизни купцов Кокоревых.

В 2007 году мне довелось ознакомиться с семейным фотоархивом Кокоревых. Получила я такую возможность благодаря любезности Е.А. Галяшкиной — правнучки известнейшего промышленника, общественного деятеля, мецената Василия Александровича Кокорева (1817–1889), о котором «Московский журнал» рассказывал неоднократно. В работе над очерком я также использовала воспоминания Елены Александровны, записанные в 2007 году, и очерк А.А. Галиченко «Мухалатка» (Симферополь, 2006). Малоизвестен факт, что В.А. Кокорев был одним из первых русских предпринимателей, обративших свой взор к освоению Крыма. Он мечтал создать здесь благоустроенное поместье с винодельческим хозяйством, но не успел осуществить задуманное. Его мечту воплотил младший сын Сергей — человек энергичный и целеустремленный. Сергей Васильевич Кокорев (1850–1932) по образованию был военным, служил в Сумском гусарском полку. Вышел в отставку в чине ротмистра, женился на дочери промышленника Викулы Елисеевича Морозова Евдокии, возглавил основанный отцом Волжско-Камский банк, имевший к 1917 году 60 филиалов в разных городах России. В начале 1890‑х годов Сергей Васильевич некоторое время арендует, а в 1895 году покупает на имя жены старинное поместье дворян Шатиловых Мухалатку близ Ялты. Поместье пребывало далеко не в лучшем состоянии: главный дом пострадал в Крымскую войну. Требовались крупные вложения. Это не остановило владельца. Он округляет территорию до 225 десятин и приглашает для возведения нового дома‑дворца известного крымского архитектора О.Э. Вегенера. Дворец удался на славу: трехэтажное белоснежное здание, увенчанное изящной «короной» с деталями из прорезного камня, утопало в обильной зелени роскошного террасного парка, спускающегося по склону горы к морю. Строительство завершилось в ноябре 1909 года. Многочисленные апартаменты обставлялись мебелью работы петербургской мастерской Ф. Мельцера, богато декорировались фарфоровыми вазами и зеркалами, вычурными металлическими и хрустальными лампами. Потолки украшали живописные плафоны. Стекло, фарфор и фаянс поставлялись лучшими фирмами Европы и Азии. Фарфора было много, особенно в столовой: им не только сервировался стол — декоративные тарелки развешивались по стенам и даже по потолку. Здесь поражали взор красивая голландская печь, отделанная цветными изразцами, разнообразного назначения многоярусные вазы с цветами и фруктами, графины для самых разнообразных напитков, столовое серебро. Главный зал освещала великолепная венецианская люстра. Весь дом был наполнен произведениями искусства — отечественного, европейского, восточного; в восточном вкусе были отделаны три комнаты. Кроме того, следуя распространенной тогда у владельцев крымских усадеб моде, С.В. Кокорев собрал значительную коллекцию предметов татарского быта (шали, тюрбаны, тюбетейки, ткани, покрывала, ковры, посуда и тому подобное), разместившуюся в нескольких помещениях дворца. Восстанавливать планировку верхней, регулярной части парка пригласили известного мастера ландшафтного дизайна Э. Андре. По его замыслу были созданы три спускающихся к морю террасы с бассейнами, где плавали диковинные рыбки, фонтанами, изысканными вазонами работы художника М.П. Латри, скульптурами. Трудами лучших садовников тут возникли кактусовый сад, сирингарий (посадки сортовой сирени), розарий, тюльпанарий… Только роз было выведено до 400 сортов. Внизу находился пейзажный парк, созданный на базе лучше всего сохранившейся части шатиловского, с экзотическими деревьями разных пород, беседками, колоннадами, прудами…