Поиск

Лучи невидимого солнца

Лучи невидимого солнца

Фото: О.В. Жураковская с сыновьями Геннадием и Анатолием (справа). Москва. 1910 год


Выписка из акта об исполнении приговора в отношении А.Е. Жураковского. 3 декабря 1937 года

Памяти священника, духовного писателя Анатолия Евгеньевича Жураковского (1897–1937).

Наша жизнь без Божественной любви окажется лишенной светлой музыки, которой мы призваны звучать…
Свящ. Анатолий Жураковский

А.Е. Жураковский родился в Москве. Его отец, Евгений Дмитриевич (1871–1922), преподавал в средних и высших учебных заведениях русский язык и литературу, эстетику, теорию искусства. Мать, Ольга Васильевна (1869–1919), до замужества — репетитор и учительница гимназических подготовительных классов в Калуге, женщина сердечная и абсолютно непрактичная, увлекалась народническими идеями. Болезнь и ранняя смерть брата Аркадия (1906) послужили толчком к духовному пробуждению Анатолия, хотя религиозного воспитания он не получил. Мальчик часами молился о выздоровлении Аркадия, и постепенно ему открывался горний мир. Весной 1910 года, когда Анатолий учился в 3‑м классе 6‑й московской гимназии, в квартиру Жураковских нагрянули с обыском жандармы. Причина оказалась весьма серьезной: незадолго до того Евгений Дмитриевич по просьбе своих учеников — воспитанников кадетского корпуса — написал их сверстникам в Японии письмо с призывом к дружбе и миру между сообществами будущих офицеров двух стран, еще недавно воевавших друг с другом. Семье было предписано в 24 часа покинуть Первопрестольную и выехать в Тифлис. В августе 1911‑го из‑за резко ухудшившегося самочувствия Ольги Васильевны (она страдала туберкулезом) изгнанники перебрались в Киев. Летом следующего года произошло знакомство Анатолия с преподавателем Киевского университета, религиозным философом и богословом В.В. Зеньковским (1881–1962). Их общение, несмотря на разницу в возрасте, переросло в дружбу и сотрудничество. Василий Васильевич свел юношу с деятелями Киевского религиозно‑философского общества (КРФО), профессорами местной духовной академии Василием Ильичом Экземплярским (1875–1933) и Петром Павловичем Кудрявцевым (1868–1940). Еще будучи гимназистом‑старшеклассником, Анатолий принимал активное участие в работе КРФО и христианского студенческого кружка, по просьбе гимназического начальства читал однокашникам внеклассные лекции на религиозно‑философские темы. Летом 1914 года на даче в Ворзеле, снятой родителями, он знакомится с одной из учениц отца — гимназисткой Ниной Сергеевной Богоявленской (1896–1975). На почве общих интересов молодые люди сближаются, между ними возникает серьезное чувство. Через год Анатолий, окончив гимназию, поступает в Киевский университет на историко‑филологический факультет, однако полыхающая Первая мировая война вынудила его отложить учебу и в 1915 году отправиться вольноопределяющимся на Юго-Западный фронт. Ужасы войны, гибель товарищей ставили перед ним «последние вопросы», побуждая к глубокому осмыслению происходящего. В это время для киевского журнала «Христианская мысль» он пишет статьи, затрагивающие краеугольные проблемы человеческого бытия. Февральская революция, сорвав привычный мир с оснований, спутала все планы на будущее. 26 мая 1917 года, приехав в Киев на побывку, Анатолий обвенчался с Ниной. После Октября мы видим его на улицах Киева, в казармах запасных воинских частей. Вместе с новым другом — бывшим полковым священником архимандритом Спиридоном (Кисляковым. 1875–1930) — он, недавно демобилизованный и живший с женой впроголодь на съемных квартирах, пытался достучаться до сердец солдат и дезертиров, озлобленных невзгодами войны на весь белый свет. Как и архимандрит Спиридон, Анатолий Жураковский на фронте пришел к убеждению, что любая война — это зло и что единственное надежное прибежище человека на путях земных — церковная община, единственно спасительное дело — христианское делание. Отец Спиридон, родом из крестьян, ранее долго жил на Афоне, затем проповедовал Слово Божие в Сибири среди каторжников. Служа полковым священником, он понял, как разрушительна война для внутреннего устройства человека, нашел способ уйти из армии, связался в Киеве с редактором журнала «Христианская мысль» — профессором нравственного богословия В.И. Экземплярским — и при его посредстве вскоре возглавил православную экстерриториальную общину, состоявшую в основном из рабочих. Весной 1920 года у А.Е. Жураковского обострился туберкулез. Доктора вынесли вердикт: безнадежен. Архимандрит Спиридон отвез друга в деревню под Киевом, договорившись с местными крестьянами, что те будут заботиться об умирающем и его жене. Через несколько месяцев Анатолий стал выздоравливать. В августе в Успенском соборе Киево-Печерской лавры он был рукоположен во иерея и направлен пастырем к недавним спасителям, а осенью 1921 года его по просьбе киевской интеллигенции перевели в Киев настоятелем бывшей домовой церкви при приюте святой равноапостольной Марии Магдалины. Вскоре в эту заброшенную пустующую церковь потянулись люди, прослышавшие о том, что там служит «новый Златоуст», произносящий яркие духоподъемные проповеди; в подобном целительном пастырском слове особенно нуждался народ, только что переживший Гражданскую войну. Отец Анатолий говорил с амвона: «Много среди нас невинно обиженных, оскорбленных… Сегодня мы должны вспомнить об этих страданиях, но не злобу, а прощение мы должны принести». Вокруг него образовалась община, члены которой посвятили себя служению ближнему. Среди них оказалось немало юношей и девушек из культурных семей. В 1922 году начал набирать силу обновленческий раскол. Новая власть обновленцев всемерно поддерживала. Патриарха Тихона арестовали, запретив упоминать его имя за богослужениями. В Киеве единственным священником, открыто нарушавшим запрет, оставался иерей Анатолий Жураковский. Участвовал он и в диспутах с атеистами, неизменно побеждая при одобрении переполненных залов. Неудивительно, что в канун Страстного четверга 1923 года его арестовали. 16 мая в Москве на заседании коллегии ОГПУ священника Анатолия Жураковского обвинили в агитации против советской власти «путем проповедей» и сослали на два года в город Краснококшайск (нынешняя Йошкар-Ола). Находясь в ссылке вместе с матушкой Ниной, гонимый священник совершал литургии на дому (местное духовенство, отпавшее в раскол, закрыло перед ним двери храмов), изучал творения святых отцов, вел обширную корреспонденцию, писал апологетические тексты, среди которых особое место заняло послание к киевской общине о положении христианина в условиях развернувшегося в стране социального эксперимента. Пример отца Анатолия, а также сосланного сюда из Киева архимандрита (впоследствии архиепископа) Ермогена (Голубева. 1896–1978), заставил в конце концов краснококшайских священников покаяться и обратиться из раскола…