Поиск

Самораскрытие

Самораскрытие

Фото: Выступает Н.А. Тюрин. Москва. 31 января 2008 года. Фотография Андрея Кошелева


Акварель Н.А. Тюрина

К 90-летию певца и художника Николая Александровича Тюрина.

Николай Тюрин — певец милостью Божией. Сколь бы пафосным ни казалось это определение, оно, на мой взгляд, самое точное. Однако вот что удивительно: за свою долгую жизнь Николай Александрович так и не обрел громкой известности. Не задаваясь вопросом, почему, поставлю другой: надо ли здесь видеть лишь неудачу артиста? Вспомним Пушкина:
Что слава? — яркая заплата
На ветхом рубище певца…
Такова многошумная известность. Да только долго ли на «ветхом рубище» продержится заплата? Жизнь ее коротка. А вот в кругу знатоков и тонких ценителей певческого искусства имя Николая Тюрина славно и почитаемо. Да, он мало знаком широкой публике. Отчасти и потому, что не имеет пробивного характера: не мелькал на телеэкранах, не подвизался в Московской филармонии. Как следствие, обойден материальным достатком — живет более чем скромно. «Отчего туговаты на ухо отечественные покровители да меценаты? — спрашивал в статье о певце его друг и аккомпаниатор, гитарист‑виртуоз А.В. Ширялин (1938–2011). — От лени, равнодушия или потребительского отношения к живительным истокам незаурядной души?» И сам же отвечал: «Незаурядная душа и не напомнит о себе, не то что иные, которые постучатся назойливо и подобострастно. Кто же самодостаточен, кто не участвует в тараканьих бегах “музыкантов по вызову”, тех не замечают»1. Анатолий Владимирович, конечно, прав, но он не мог не знать, что Тюрин (как я слышал не раз от самого певца) абсолютно не жалеет об этом! Подлинные же (не «туговатые на ухо») ценители, повторяю, его давно заметили. По свидетельству литературного критика и историка Вадима Валериановича Кожинова (1930–2001), принимавшего непосредственное участие в творческой судьбе Николая Тюрина (организовывал грамзаписи, концерты), вдова писателя М.М. Пришвина Валерия Дмитриевна, человек высочайшей культуры, после выступления Николая Александровича поклонилась ему в пояс и сказала, что это третье великое событие в ее жизни: первое было, когда она слушала Шаляпина, второе — Собинова2. «В творчестве Тюрина, — писал Кожинов, — совершается чудо воскрешения песни. Он именно поет, а не “исполняет” народные песни и романсы, поет от себя, поет здесь и сегодня, а не реконструирует некое условное прошлое»3. Впервые это «чудо воскрешения» я имел счастье прочувствовать в 1997 году. Сказать, что сотрудников редакции журнала, куда пригласили певца, покорило его пение, значит ничего не сказать: потрясенные, они оказались не в силах сдержать слезы. Посему меня не удивляет следующий кожиновский рассказ: «Было время, я добился аудиенции у заместителя министра культуры и привел к нему прямо в кабинет Тюрина с гитарой. Высокий чин полчаса его слушал и плакал, затем обнял Николая Александровича и предложил ему всесоюзное турне с высокой категорией оплаты. Тюрин тогда отказался — не мог оставить без присмотра дочь. <…> Такой он человек»4…