Поиск

Брат Марата в России

Брат Марата в России

Брат Марата в России


Жан Поль МаратДо сих пор бывшая Николаевская улица в Санкт-Петербурге носит имя Жана Поля Марата (1743-1793) — французского революционера, одного из вождей якобинцев. Такая же улица есть и в Иркутске. Марат, как и Робеспьер, остается героем левой интеллигенции во всем мире.
Между тем Давид де Будри (David de Boudry. 1756-1821), младший брат «друга народа», перебравшийся в Россию, от него официально отмежевался и в 1798 году вмес­то своей фамилии Марат (точнее, Мара) попросил новую, взяв за основу название деревни, где одно время проживала его семья и где появился на свет Жан Поль. Отцом Давида был «доктор медицины и философии Иван (Жан) Марат, учитель древних языков и философских наук, переселившийся из Италии в Невшатель (Neuchatel), а затем в Женеву, где и умер в 1783 году». Эти сведения взяты из формуляра Будри, составленного за год до его кончины.
Другие источники позволяют дополнить и уточнить приведенные данные. Родился Давид в Невшателе (Нейштадте) — старинном городке, который в те годы являлся столицей одноименного княжества, принадлежавшего Пруссии. В наши дни это — центр кантона во французской части Швейцарии. Городок Будри (около 5000 жителей), известный производством вина, находится в 9 километрах к юго-западу от Невшателя, и до него можно доехать на трамвае. Там есть площадь имени Марата и сохранился его родной дом с мемориальной доской. Но мало кто в городке знает об обрусевшем брате революционера.
Санкт-Петербург. Улица Николаевская. Открытка конца XIX векаОтец Давида, Хуан Сальвадор Мара (1704-1783), поначалу жил в Кальяри (Cagliari) в Сардинии и, судя по фамилии, происходил из марранов — крещеных евреев, выехавших из Испании. Здесь получил образование, в молодости состоял членом монашеского ордена и основал в городе Боно школу, в которой преподавали латынь и словесность. В 1740 году Хуан Сальвадор перебрался в Женеву, принял реформатскую веру и через год женился на местной гугенотке Луизе Каброль, умершей в 1782 году, за несколько месяцев до кончины мужа. В этом браке родилось девять детей, Давид был пятым ребенком. Зарабатывал Марат-старший, проживавший в основном в Невшателе, преподаванием и разрисовкой цветных набивных тканей. В 1774 году энергичный бывший монах открыл в Женеве пансион. По его собственным словам, он «ежедневно давал <…> 6 уроков разного содержания плюс врачебные консультации», хотя врачебного образования не имел. Никаким доктором философии и медицины Марат-отец не был, это — выдумка его сына.
Об образовании Давида его формуляр сообщает следующее: «Учился на отцовском иждивении в гимназии г. Нейштата в Швейцарии в нижних классах до 1768 года. Потом, переехавшись в Женеву, вступил в гимназию сего города, где такоже на отцовском иждивении учился: природному латинскому и греческим языкам, также разным наукам до 1775 года июня. С которого времени переведен в тамошнюю Академию (основанную Ж. Кальвином и в 1878 году преобразованную в Женевский университет. — В. А.), где восемь лет учился: словесным и философским наукам, геометрии, физике, а наипаче теологии, которой был кандидатом». Итак, образование Давид получил очень хорошее. Его отец, очевидно, был обеспеченным человеком, поскольку многие годы оплачивал обучение сына и дал ему возможность приобрести звание кандидата богословия — реформатского, естественно. Это звание Давид никогда не афишировал, предпочитая именоваться «homme de letters», то есть литератором. Когда отец скончался, «литератору» пришлось подыскивать работу, и в 1784 году он принял приглашение камергера Василия Петровича Салтыкова (1750-1807) переехать в Петербург в качестве воспитателя и учителя его сыновей. Это случилось за пять лет до Французской революции. Натурализовавшемуся сыну иностранца не удалось на родине получить место пастора, как ему того хотелось.
Иоганн Фридрих Август Тишбейн. Портрет семьи Салтыкова. Холст, масло. Начало XIX векаУ русской знати учителя-швейцарцы — почти все вольтерьянцы — были тогда в большой моде. Так, Фридрих Лагарп воспитывал великих князей Александра и Констан­тина Павловичей. Московский вельможа В. П. Салтыков ко времени приезда Давида, тогда еще Марата (или Марота), имел двоих сыновей-погодков — Сергея (1778-1846) и Михаила (1779-?). Швейцарец прослужил у Салтыкова целых десять лет, живя в Петербурге, Москве и имении Выездное под Арзамасом, после чего «посвятил себя наставлению юношества в пансионах и частных домах», где ему пришлось конкурировать с французскими эмигрантами, наводнившими Россию. В частности, он учил детей Николая Петровича Салтыкова, брата Василия, а также был учителем Николая Афанасьевича Гончарова, будущего тес­тя Пушкина.
От эмигрантов требовалась подписка о лояльности, и Будри ее дал в 1793 году, находясь в Москве, а в конце 1806-го в Александро-Невской лавре Петербурга присягнул «на вечное России подданство». О перемене им фамилии один французский путешественник сообщает следующее: «Недавно скончался брат Марата. <…> По прибытии в этот город (Петербург. — В. А.), когда в полиции его спросили о фамилии, он с воодушевлением ответил: «Меня зовут Марат». Однако генерал-губернатор, не разделяя подобное чувство, потребовал поменять фамилию, пос­ле чего брат Марата взял название своей деревни и добавил аристократическую частицу «де». За Будри некоторое время наблюдали, но вскоре убедились, что с Маратом его связывает только фамилия. Это был тихий человек, но он очень гордился своим родством с жертвой Шарлотты Корде». Перемену фамилии разрешила сама императрица.
Будри. Карикатура А. Д. Илличевского. 1816 годВ обществе самолюбие Будри страдало, если пренебрегали его происхождением, на которое он при каждом удобном случае старался обратить внимание собеседника. Однажды это обернулось для него неприятной стороной. Он сказал члену французской колонии: «Вы знаете, что я настоящий брат Марата?». На что француз ответил: «Я рад, что брат Вы, а не я». Кроме того, Будри говорил: «Моего брата недооценили, он умер, не исполнив своего плана. Французы нетерпеливы и не умеют ждать, но потомки отомстят за обиды, нанесенные современниками моему несчастному брату». Вероятно, Будри переписывался с Маратом. Однако, «несмотря на свое родство, демократичес­кие мысли, замасленный жилет и вообще наружность, напоминавшую якобинца, [он] был на своих коротеньких ножках очень ловкий придворный» (А. С. Пушкин) и пользовался покровительством императ­рицы Марии Федоровны.
В Петербурге Давид нашел себе супругу. Она звалась Марией Тимофеевной и родилась в Париже у армейского капитана Тимофея Лобкова (Лапкова) и Марии Дюнфур (Dunefour), уроженки Брюсселя, то есть была католичкой и наполовину француженкой. Венчание состоялось 29 декабря 1793 года в столичном костеле святой Екатерины на Невском. Когда в 1794 году у суп­ругов родилась дочь Мария, то крестили ее во французской реформатской церкви Петербурга на Большой Конюшенной улице. В числе крестных назван «генерал Василий Салтыков», у которого продолжал служить отец новорожденной. Брак длился недолго, ибо в 1796 году супруга умерла в Москве, вероятнее всего, при родах. Дочь осталась в девицах и скончалась в Петербурге в 1848 году. В 1823 году Мария поднесла Александру I шитый жемчугом вид Царскосельского парка и получила от него перстень в подарок.
Во второй брак Давид де Будри вступил в ноябре 1806 года. Его избранницей стала работавшая в Гоф-интендантской конторе кружевница Анна, дочь «придворного цирульника Семена Килимчинова» (в другом документе он назван «переводчиком восточных языков»). Так как она была православной, то венчание проходило в Симеоновской церкви. Рожденная до брака (1802) дочь Олимпиада в 1817-1823 годах училась в Екатерининском институте, где преподавал ее отец, и окончила институт «с малым шифром». В 1831 году в Петербурге она вышла замуж за француза Пьера Жакмона (Jacquemond). Возможно, у потомков этой фамилии сохранились материалы о жизни брата Марата в России. Вполне возможно также, что среди этих материалов нашлись бы документы, касающиеся хозяйст­венной деятельности Будри в Петербурге. Дело в том, что, оставив место у Салтыковых (дети выросли), предприимчивый гувернер в компании с французом Пишо открыл в середине 1790-х годов в Петербурге позументную фабрику, для которой из Лиона, центра данного производства, были приглашены опытные ткачи. Фабрика процветала до тех пор, пока император Павел I не издал указ против роскоши. Из-за наложенного указом запрета на шитое золотом платье предприятие в 1799 году пришлось перепрофилировать, о чем говорит следующее объявление в «Санкт-Петербургских ведомостях»: «Г. Дебудри и Пишо для большей удобности почтенной публики перевели свою шелковую фабрику в Шишмарев дом, на угол Малой Исакиевской (ныне — Малая Морская улица, 23/8. — В. А.)». Однако фабрика вскоре обанк­ротилась. Будри, по его словам, разорился, после чего принял решение устроиться на казенную службу. Следовательно, лет восемь он занимался преимущественно предпринимательством.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию