Поиск

Фабрикант, коллекционер…

Фабрикант, коллекционер…

Фабрикант, коллекционер…


Петр Петрович Щапов. Фотография начала 1900-х годовСын фабриканта, владельца бумаготкацкой фабрики в Москве на Немецкой (ныне Бауманской) улице и оптовой мануфактурной торговли «Братья Петр и Илья Щаповы» на Варварке, потомственный почетный гражданин П. П. Щапов учился в Московской практической академии коммерческих наук. После смерти отца Петра Васильевича (1846-1890) в двадцать лет он вместе с 22-летним братом Василием становится хозяином крупного предприятия, имевшего отделения в Нижнем Новгороде и Варшаве, купцом 1-й гильдии. На следующий год Петр женился на Марии Антоновне Орловой, родом из Царского Села, от которой имел четырех сыновей (один умер в раннем детстве) и четырех дочерей.
Бывший дом Щаповых на Бауманской улице. Фотография 2007 годаВ Москве Щаповым принадлежал почти весь квартал между Немецкой улицей, Денисовским и Большим Демидовским переулками. Там располагались фабричные корпуса, склады и городская усадьба с домами, в которых жили отец П. П. Щапова (затем брат Василий Петрович с женой Ольгой Митрофановной, урожденной Грачевой) и дядя Павел Васильевич с женой Зинаидой Петровной, урожденной Хавской (впоследствии в здании находилось городское начальное училище). Усадьбу с другой стороны Немецкой улицы на пересечении со Старокирочным переулком купил другой дядя — Илья Василь­евич, завещавший свой дом городу Москве для благотворительных целей. Дом с башней на углу Немецкой улицы и Денисовского переулка, построенный в 1884 году по проекту архитекторов А. С. Каминского и Ф. О. Шехтеля, занимал сам Петр Петрович с семьей. В 1897 году он купил у княгини Голицыной имение на берегу озера Сенеж (станция Подсолнечная).
Обладая живым характером и располагая многочисленными связями, унаследованными от отца, П. П. Щапов вел широкую общественную деятельность. В течение шес­ти четырехлетних сроков он состоял гласным Московской городской думы, являясь членом ее ревизионной комиссии. Гласный Н. П. Вишняков, известный ученый-палеонтолог, характеризовавший своих коллег по думе большей частью негативно, писал о нем: «В Думе выступал только тогда, когда говорил о каких-нибудь автомобильных шинах или шурупах, в которых он почему-то считал себя специалистом». Однако не «автомобилизм» занимал основное внимание Петра Петровича. В справочной книге «Вся Москва» за 1917 год указаны его общественные должности: потомственный председатель Богоявленского братства, потомственный попечитель городского Петровско-Лефортовского училища, член Басманного городского попечительства о бедных, выборный московского купеческого сословия, член Московского общества взаимного кредита и прочее. В 1893-1899 годах он был помощником попечительницы Елисаветинского детского приюта, внося 1000, а затем 500 рублей ежегодно; «за усердие и особые труды» удостоился золотой медали на Станиславской ленте (1896). Его имя внесено в Золотую Книгу Российской империи «Деятели России», которую издало в 1908 году Общество попечения о бедных и больных детях, находившееся под покровительством Великой княгини Елизаветы Маврикиевны, супруги Великого князя Константина Константиновича-старшего.
Зал заседаний Московской городской думы. Фотография 1902 годаПетр Петрович состоял в Союзе 17 октяб­ря. Во время первой думской избирательной компании выдвигался в число выборщиков по Басманной части от Соединенных комитетов октябристов и Торгово-промышленной партии. Однако политиком не стал — его увлекали другие занятия. Будучи на два года моложе брата, но обладая недюжинной деловой хваткой, он являлся фактичес­ки хозяином предприятия. Петр Петрович значительно расширил фабрику, оснастив ее усовершенствованными ручными станками Жаккарда для изготовления дорогих узорчатых тканей, а в 1897 году построил в Денисовском переулке новый четырех­этажный корпус (впоследствии надстроенный пятым этажом), где были установлены 216 механических станков сис­темы Гаттерслей, привезенные из Англии. Фабрика, участвуя во Всероссийских промышленных выставках, дважды (1882, 1896) получала Государственный герб. Перед Первой мировой войной на ней трудилось 1500 рабочих. Годовое производство достигало 1,5 миллиона рублей, склады находились в Санкт-Петербурге, Варшаве, Одессе, был магазин в Москве, в Верхних торговых рядах. При фабрике владельцы открыли и содержали школу.
В 1918 году фабрику национализировали. Старое ее название — «Братья П. и И. Щаповы» — требовалось заменить новым. На общем собрании Петр Петрович предложил назвать предприятие в честь самого старого рабочего. Им оказался Осип Звонков, трудившийся здесь более 50 лет. Название фабрики — «Имени Героя труда Осипа Звонкова» — сохранялось до 1929 года, когда она стала «Красной работницей».В одном из цехов фабрики «Красная работница». Работа на электрифицированных английских ткацких станках. Фотография 1982 года
В советское время фабрика выпускала пест­ротканые изделия. Все щаповские станки, оснащенные электромоторами, прослужили до конца ХХ века. После 1990-х годов фабрику закрыли, но ее уникальное здание получило новую жизнь: в 2002 году оно пос­ле внутренней перепланировки было передано под Цент­ральную городскую библиотеку имени Н. А. Некрасова, переехавшую с Большой Бронной улицы. Так вклад П. П. Щапова в развитие промышленности через 100 лет неожиданно обернулся его вкладом в культуру.
Страстным увлечением Петра Петровича было собирание почтовых марок и других знаков почтовой оплаты. Он собирал марки всего мира, не только России. В 1925 году, уже после национализации фабрики и выселения из родительского дома, желая сохранить свою уникальную коллекцию, Петр Петрович задумал передать ее государству. Передача состоялась в 1929 году. Коллекция, насчитывавшая около трех тысяч альбомных листов и оцениваемая в 1,5 миллиона рублей, вместе с сопутствующими материалами (каталоги Ивера, филателис­тическая литература и прочее) оказалась в Государственном музее связи Народного комиссариата почт и телеграфов СССР (Ленинград). В настоящее время она является составной частью и украшением Государственной коллекции знаков почтовой оплаты Цент­рального музея связи имени А. С. Попова в Санкт-Петербурге.
В архивных материалах нет прямых указаний, когда именно Петр Петрович начал собирать марки. Но он, конечно, с детства привык видеть конверты и марки деловой корреспонденции, приходившей на фабрику, в контору Торгового дома. Самыми ранними почтовыми отправлениями его коллекции в Музее связи являются датированный 1867 годом конверт от письма Петру Васильевичу Щапову с Нижегородской ярмарки от торгового представителя фирмы Михаила Ивановича Щапова (деда автора статьи) и открытка из Москвы 1872 года. Но это — время еще до рождения Петра: возможно, интерес к маркам и начатки коллекции он унаследовал от отца, сохранившего указанные отправления.
Первое по времени свидетельство о филателистическом увлечении Щаповых — открытка В. П. Щапову из Киева от продавца марок С. Д. Соломкина от 30 января 1895 года (№ 4-4а). Далее следуют письма к нему же из Тифлиса 1902 года (№ 6-6а). Первое же известное такое послание на имя Петра Пет­ровича — письмо от продавца марок А. Левштедта (Лефстедта) из Петербурга с просьбой сообщить, «покупаете ли или продаете Вы марки», — относится к 1907 году (№ 5-5а). Следовательно, к тому времени Пет­ра Петровича в кругах филателистов знали, но область его интересов не всем была ясна.
Листы из коллекции П. П. Щапова с марками на открытых письмах 1904 и 1905 годов. Архив Я. Н. ЩаповаЩаповская коллекция складывалась в течение многих десятилетий. Петр Петрович как человек целеустремленный и независимый в средствах, по семейным рассказам, узнав, что, например, в Лондоне или Берлине продается редкая марка, без колебаний ехал туда и приобретал ее в магазине или на аукционе. Время наибольшей его активности в собирательстве, насколько можно судить по сохранившимся материалам, приходится на первую треть ХХ века. В 1910-х годах он ведет интенсивную переписку по поводу приобретения марок, после революции особенно интересуется не только новыми революционными выпусками, но и старыми отпечатками, получившими в условиях всеобще­го дефицита «вторую жизнь».
В коллекции имеются отправления, посылавшиеся исключительно для получения на них почтового штемпеля. Вот, например, посланная 26 ноября 1909 года П. П. Щаповым жене из Гельсингфорса в Москву секретка с предупреждением: «Письмо закрытое не открывай, так как там ничего нет, и я посылаю для коллекции». Подобных просьб в его переписке много. Иногда они касаются марок, которые не выходили в открытую продажу и в гашеном виде должны были представлять особую редкость. Так, 19 августа 1926 года Петр Петрович писал дочери Е. П. Лапиной из Моск­вы в Харбин, где она жила с мужем: «Женя, сейчас получили письмо от 7/VIII, но в нем не оказалось двух моих конвертов с дорогими марками — пожалуйста, пришли мне их. Вообще конверты вскрывай ножницами и возвращай мне обратно — все они очень дороги, так как на [них] [н]аклеиваются марки, которых в продаже нет. [Возвра]ти и эту открытку».
Собирательство П. П. Щапова отличалось рядом особенностей. Одна из них — интерес к маркам, прошедшим почту и имеющим штемпели гашения. Он собирал не вообще «картинки», а знаки почтовой оплаты, несущие на себе свидетельства использования их по назначению. При этом особенно ценил марки с гашениями, сохраненные на конвертах. Не стеснялся Петр Петрович и искусственно «создавать» такие раритеты: в его коллекции есть знаки на конвертах, посланных ему из других городов и стран специально для получения тамошних гашений. Он также наклеивал на конверты марки, не являвшиеся на тот момент средством почтовой оплаты, но тоже получавшие гашения.Листы из коллекции П. П. Щапова с марками на открытых письмах 1904 и 1905 годов. Архив Я. Н. Щапова
К числу особенностей щаповской коллекции нужно отнести и заинтересованность собирателя к целым листам марок одного номинала и одного рисунка в тех случаях, когда на них оказывались какие-либо признаки, связанные с изготовлением: опечатки, ошибки и прочее. В оценочном списке коллекции, составленном музеем и приводимом ниже, раздел «Россия в листах» составляет примерно 5% всей стоимости.
Были тут также проекты марок, не выпущенных в обращение. В собрании известного драматурга В. С. Розова, бывшего в свое время крупным филателистом, находились большие красочные рисунки серии марок к 10-летию Октябрьской революции (1927) из собрания Петра Петровича, купленные Розовым в Нью-Йорке, то есть принадлежавшие к той части коллекции, которую продали за границу.
П. П. Щапов имел два штампика — больший, для «цельных вещей» и открыток, с двухстрочной надписью: «P. Stschapoff / Moskau Deutsche Str.», и меньший, для марок, с инициалами «PS». В журнале «Советский филателист» сообщалось о недоразумении, связанном с употреблением им второго штампика: Петр Петрович считал его просто Фирменный конверт Торгово-промышленного товарищества «Бр. П. и И. Щаповы» в Москве с марками романовской серии. 1917 годзнаком собст­венности, а журналист утверждал, что коллекционер ставил этот знак как свидетельство подлинности марки.
П. П. Щапов являлся не только собирателем, но и исследователем знаков почтовой оплаты: ему принадлежат несколько статей, часть из которых опубликована, другие остались в рукописи.
Интерес к филателистическому собранию Музея связи П. П. Щапов проявлял с середины 1920-х годов, предлагая ему «содейст­вие в формировании коллекции марок» и выражая при этом вполне понятное желание ознакомиться с условиями хранения фондов. Условия же были далеки от идеальных. Только в конце 1920-х годов «представилось возможным создать в музее особый самостоятельный Отдел филателии, так как до этого времени вся музейная филателия выражалась в небольшом турникете в Почтовом отделе». Поначалу к предложениям Петра Петровича отнеслись скептически — в музей нередко обращались коллекционеры с различными предложениями, надеясь получить взамен филателистичес­кие материалы. В заключении от 25 февраля 1925 года эксперт Шедлиг отмечал: «Гр. Щапов, насколько мне известно, действительно пользуется известностью в филателистическом мире и в то же время обладает всеми качествами профессиональных коллекционеров, которыми, по моему мнению, и объясняется его стремление стать «ближе» к Госколлекции, неоднократно им высказываемое. <…> Относительно коллекции, которую гр. Щапов выражает намерение пожертвовать музею в случае исполнения его просьбы, я ничего сказать не могу, так как этой коллекции не видел». Однако пос­ле ознакомления с ней заведующий Отделом филателии музея П. М. Извеков выразил уверенность, что «указанная коллекция будет драгоценнейшим вкладом в госколлекцию и составит новую эру в жизни Отдела».

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию