Поиск

Московские учителя средней школы в конце XIX – начале XX века

Московские учителя средней школы  в конце XIX – начале XX века

Московские учителя средней школы в конце XIX – начале XX века


Класс рисования в столярно-художественной мастерской имени В. А. Бахрушина. Фотография 1914 годаСогласно российскому образовательному праву, основную массу преподавателей средней школы в России конца XIX — начала XX века готовили университеты. Помимо них действовали и специальные педагогичес­кие высшие учебные заведения, сеть которых постоянно расширялась.
В 1867 году создается Петербургский историко-филологический институт. В 1874-м в связи с проведенной ранее (1871) образовательной контрреформой и вызванной ею недостатком учителей древних языков Нежинская гимназия «высших наук» преобразуется в историко-филологический институт Минис­терства народного просвещения (МНП). Оба заведения готовили учителей древних и русского языков, словесности, истории, географии для гимназий МНП и других ведомств. Независимо от избранной специальности каждый студент должен был обладать квалификацией преподавателя греческого и латинского языков. Принимались лица, окончившие гимназию, а также философский класс духовной семинарии. Выпускники указанных институтов получали звание учителя гимназии и свидетельство, приравненное к университетскому.
В 1903 году образуется Женский педагогический институт ведомства учреждений императрицы Марии. Его возникновение было обусловлено нехваткой педагогических кад­ров в женских средних учебных заведениях. Обучение здесь длилось 4-4,5 года. В 1912-м вводится новый устав института, по которому удлинялся срок обучения и преимущественное право при поступлении туда получали выпускницы женских институтов и гимназий ведомства императрицы Марии.
В 1911 году в Москве открывается Педагогический институт имени П. Г. Шелапутина при Министерстве народного просвещения для лиц, имеющих университетское образование, а также для повышения квалификации учителей средних учебных заведений. Срок обучения составлял 2-3 года. Занятия вели преимущественно преподаватели Московского университета.
Воспитанники Лазаревского института  с генералом А. А. Несветевичем у Кутузовской избы в Филях. Фотография 1895 годаПомимо высших педагогических учебных заведений в стране организовывались различные «профильные» курсы для подготовки и повышения квалификации учителей средней школы. Так, в 1881 году были созданы курсы для подготовки учителей реальных училищ, в начале 1890-х — курсы для подготовки учителей военной гимнастики, в 1911-м — одногодичные краткосрочные курсы для подготовки учителей и учительниц средних учебных заведений.
Министерством народного просвещения принимались меры к улучшению преподавания отдельных школьных дисциплин. 13 мая 1898 года специальным циркуляром попечителям учебных округов предлагалось улучшить преподавание физики: учителями этого предмета могли быть только лица, получившие на государственном экзамене по физике оценку «весьма удовлетворительно» и имевшие удостоверения о том, что они занимались в лабораториях. В учебных округах предлагалось устроить физико-математические семинарии, предоставлявшие их выпускникам определенные права и преимущества, создать в гимназиях физические кабинеты, требовать от учителей физики проводить с учащимися опытные работы. Минис­терским циркуляром от 23 июня 1910 года за № 17687 вводилось «Положение об учителях и учительницах чистописания в средних учебных заведениях». По нему право на эту деятельность оставалось лишь у лиц, окончивших те художественные училища, которые предоставляли право на звание учителя рисования, черчения, чистописания в средних учебных заведениях, и где преподавалась методика указанных дисциплин.
Постоянно ужесточались требования к об­разовательному цензу учебного персонала гимназий и реальных училищ. Так, в 1898 году МНП разъясняло попечителям учебных округов, что преподавать в приготовительных классах гимназий не могут учителя начальных училищ, а только работающие в основных классах гимназий, или лица, имеющие звание не ниже учителя уездного училища. В 1899 году министерство потребовало от лиц, назначаемых на должности помощников классных наставников, иметь звание не ниже учителя начального народного училища. Строже становились и экзамены на звание учителя гимназии.
Действующие с 1870-х годов уставы мужских гимназий и реальных училищ не предусматривали применение в них женского труда. Однако с течением времени положение стало меняться. В конце XIX — начале ХХ века участились просьбы попечителей учебных округов о разрешении женщинам преподавать иностранные языки в мужских средних учебных заведениях ввиду нехватки учителей-мужчин. Министр Н. П. Боголепов ответил уклончиво: если, мол, очень нужно, то можно в случаях указанной нехватки. В результате женщины начали вести уроки французского языка в низших классах средних мужских учебных заведений. Позднее на этих преподавательниц были распространены служебные права «сильного пола», а затем и право работать в приготовительных классах мужских учебных заведений.
Изменилось положение и в женских учебных заведениях. До конца XIX века преподавание науки здесь вели исключительно мужчины, а женщины исполняли должнос­ти начальниц, классных надзирательниц, учительниц рукоделия, рисования. Позже им разрешили вести занятия в приготовительных классах женских гимназий и прогимназий, преподавать французский язык сначала в младших, а затем и в старших классах женских гимназий.
Закон от 19 декабря 1911 года предоставил женщинам право держать экзамен на диплом правительственных высших учебных заведений, приобретать ученые степени магистра и доктора, а также новое звание «учительницы средних учебных заведений» — последнее уравнивало их (с некоторыми ограничениями) с учителями-мужчинами в жаловании и пенсионном обеспечении.

* * *

Серьезным источником по рассматриваемой теме являются свидетельства о взаимоотношениях учителей и учащихся. Отметим попутно, что в конце XIX — начале ХХ века не было обязательного среднего образования, не существовало планов по выпуску гимназистов и реалистов. Это давало возможность педагогам спрашивать с учащихся, что называется, «по полной программе», не заботясь о «статистике».

Воспитанницы и классные дамы в актовом зале Александровского училища. Фотография 1900-х годовАнализ данных по успеваемости показывает, что ее средний показатель составлял 70-80%. Достаточно высоким было число учащихся выпускных классов гимназий, выдержавших экзамены и получивших аттестат зрелости, — в разные годы в различных учебных заведениях он колебался в пределах 95%, в отдельных случаях, как, например, в 10-й мос­ковской гимназии в 1912 и 1913 годах, доходя до 100%. В реальных училищах успешно оканчивало выпускной 7-й класс примерно 85% учащихся, в женских гимназиях — свыше 95% учениц также выпускного 7-го класса.

В 1896 году до окончания курса из российских гимназий выбыло 12% от общей численности учащихся. В Московском учебном округе данный показатель в целом соответствовал общероссийскому. У «реалистов» отсев составлял порядка 2-3%. Очевидно, учиться в реальных училищах было легче — прежде всего из-за отсутствия в учебных программах древних языков. Это подтверждается и тем, что в женских гимназиях, где тоже не преподавались древние языки, отчисления учениц составляли менее 1%.
Из-за трудности обучения в мужских гимназиях здесь было широко распространено второгодничество. МНП приходилось контро­лировать этот процесс. В частности, министерство разрешило в гимназиях оставлять учащихся на второй год до 5-го класса три раза, а с 5-го класса — не более чем два.
Существенным источником изучения вопроса взаимоотношений учителей и их подопечных являются ученические петиции, поток которых значительно возрос в 1905-1907 годах. Лейтмотивом петиций являлось отстаивание принципа уважения личности учащихся, доверия к ним, вежливого обращения со стороны педагогического персонала. Что касается собственно процесса обучения, здесь, в частности, предлагалось введение факультативного изучения Закона Божия, лекционной системы в старших классах и так далее. Одним словом, начинали ощущаться веяния времени.
Специфические требования выдвигались ученицами женских учебных заведений, где отношения учителей и учениц были жестко регламентированы если не официальными, то прочно установившимися неписаными положениями. Ученицы могли задавать учителю вопросы только в присутствии классной дамы и лишь на темы, оговоренные заранее. Вопросы без разрешения на уроке, разговоры с учителем на переменах или вне школы рассматривались как провинность, причем не только ученицы, но и учителя. Поэтому гимназистки добивались права на свободное общение с учителями.
Если же брать взаимоотношения педагогического руководства с учителями, картина вырисовывается следующая. В целом начальство было довольно своими подчиненными. Проводя в 1904/05 учебном году инспекцию средних учебных заведений, включая московские, министр народного просвещения отмечал некоторые пробелы в преподавании, однако с чувством полного удовлетворения констатировал, «что в лицах начальствующих и учащих, за редким исключением, я всюду видел преданных своему делу тружеников, понимающих всю святость и ответственность возложенных на них обязанностей». Наблю­давшееся кое-где «брожение умов» рассмат­ривалось как результат агитации жалкой кучки педагогов-«вольнодумцев».
Между тем события 1905-1907 годов в определенной степени повлияли на часть московских учителей средней школы, оказавшуюся захваченной «либеральными» идеями. Однако такие люди составляли незначительное меньшинство учительского корпуса. В большей степени они были представлены в частных учебных заведениях, коммерческих, торговых училищах Министерства торговли и промышленности. Тем не менее, 21 июня 1905 года министр народного просвещения В. Г. Глазов выступил с циркуляром, где обличал «недостойных педагогов».
Социальный облик учительства нашел широкое отражение в литературе, публицистике, мемуаристике того времени, к которым мы за недостатком места и отсылаем читателя.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию