Поиск

«Мифическая дача»

«Мифическая дача»

«Мифическая дача»


«Домик Чехова» («дача Ольгиных»). Фотография 1980-х годов Царицыно - удивительное место и по своей исторической судьбе, и по количеству связанных с ним мифов и легенд, гипотез, предположений, интерпретаций, касающихся как истории создания здесь знаменитого архитектурно-паркового ансамбля, так и дальнейшего существования Царицына, его отдельных построек, пребывания в нем различных известных личностей. Эти мифы по какой-то неведомой причине постоянно рождались и 200, и 100, и 10 лет назад, появляются они и сейчас.
Совсем недавно вам могли показать в за­овражной части, недалеко от Оранжерейного моста, «Домик Чехова», хотя известно, что Чехов в Царицыне никогда не жил, а лишь собирался купить или снять здесь дачу. В феврале 1904 года Антон Павлович вместе с женой действительно приезжал сюда смотреть дом, но это была совсем другая постройка — дача Езучевских, исчезнувшая с карты Царицына во второй половине XX века. Просто краеведам, видимо, очень хотелось думать, что одна из немногих пос­ледних сохранившихся царицынских дач связана с именем великого русского писателя. Или это было попыткой во что бы то ни стало сохранить здание — ведь именно под названием «Домик Чехова» его пытались поставить на государст­венную охрану как памятник истории и культуры. Но сейчас и мнимый «Домик Чехова» канул в Лету, унеся за собой остатки аромата дачного Царицына. Однако само Царицыно для Чехова, оказывается, отнюдь не являлось «проходным» фактом биографии. Изучение чеховской переписки позволяет увидеть, что Царицыно можно считать значимым феноменом последних лет жизни Антона Павловича, а с февраля по апрель 1904 года дача в Царицыне была и вовсе его своеобразной «мечтой-идеей». Достаточно сказать, что Царицыно упоминается в 36 из 80 писем А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой этого периода.
И для Чехова, и для Книппер «Царицыно» стало синонимом «надежды» — надежды на возможность счастливой будущей совместной жизни…
В 1879 году Антон Павлович приехал в Моск­ву, в 1884-м окончил медицинский факультет Московского университета и стал работать практикующим врачом. С 1880 года рассказы Чехова печатаются в журналах и приносят ему известность. Молодые и не совсем молодые московские журналисты и литераторы составляли основной круг его общения. Одним из них был А. Д. Курепин. В 1880-х годах он неоднократно проводил лето в Царицыне и публиковал в газетах заметки о здешней дачной жизни. Несомненно, Чехов тогда часто бывал в различных подмосковных дачных местностях, о чем свидетельствуют многочисленные зарисовки дачного быта в рассказах На даче М. Ф. Якунчиковой в Наро-Фоминском. Слева направо стоят: А. П. Чехов, М. Ф. Якунчикова, С. С. Мамонтов; сидят: О. Л. Книппер, К. С. Станиславский, В. Я. Гарденин. Фотография 1903 годаАнтоши Чехонте. Очень вероятно, что бывал он и в Царицыне, но конкретных подтверждений тому нет.
Весной 1892 года Чехов купил усадьбу Мелихово, которое на шесть лет (до смерти отца Павла Егоровича) стало его «родовым гнездом». Поздравление по сему поводу сразу же прислал «брату Антоше» М. М. Чехов, приглашавший его «мимоходом» («пожертвуй хоть один час, навести нас») заглянуть к нему на дачу, находившуюся по адресу: Новое Царицыно, дача Бабаева, № 54. Михаил Михайлович в 1888 году женился на дочери мос­ковского купца И. Я. Бабаева Анне Ивановне. В Царицыне семья Бабаевых имела дачи с 1880-х годов, а с конца 1890-х Иван Яковлевич арендовал обширные дачные участки в местнос­тях Новое Царицыно и Покровская сторона. Большинство дач сдавалось Бабаевым внаем. Возможно, Антон Павлович и заезжал позже к брату или бывал в гостях («мимоходом») у кого-то из других знакомых, живших летом в Царицыне. Ведь его обычный путь в Мелихово из Моск­вы и обратно всегда лежал через Царицыно (по свидетельству того же Михаила Михайловича, в Царицыне «сообщения очень частые с Москвой, а также и с Лопасней»). Но Чехов был тогда молод, еще здоров и не помышлял о спокойном дачном быте. Писатель Н. Д. Телешов писал позже:
«Вспоминается, как встретились мы однажды в вагоне. Встреча была совершенно случайная. Он ехал к себе в Лопасню, <…> а я — в подмосковную дачную местность Царицыно, снимать дачу на лето.
— Не ездите на дачу, ничего там интересного не найдете, — сказал Чехов, когда узнал мою цель. — Поезжайте куда-нибудь далеко, верст за тысячу, за две, за три. Ну, хоть в Азию, что ли, на Байкал. <…> А потом можно и домой ехать. И даже на дачу…
Он начал давать практические советы, как будто вопрос о моей поездке был уже решен. На станции Царицыно, когда я выходил из вагона, Антон Павлович на прощанье опять сказал: «Послушайтесь доброго совета, купите завтра билет до Нижнего».На фоне южного фасада дачного дома Езучевских: Анна Андреевна Езучевская (справа) со своими родителями и Мишей Езучевским. Фотография конца 1880-х годов (оригинал хранится в Государственном Дарвиновском музее)
Я послушался и через несколько дней уже плыл по реке Каме, без цели и назначения, направляясь пока в Пермь. Дело было в 1894 году». Как видим, дачная жизнь тогда совсем не привлекала Антона Павловича.
Но к 1898 году Чехов уже серьезно болел. Мелихово было продано, и с тех пор жизнь Антона Павловича протекала на съемных квартирах в Москве и купленной им ялтинской даче. В мае 1901 года состоялось венчание Чехова с актрисой Ольгой Леонардовной Книппер. Их семейная жизнь также делилась между Москвой и Ялтой, что, возможно, устраивало обоих. Тем не менее, уже в сентябре 1901 года Чехов послал жене из Ялты газетную вырезку о продаже лесных участков под дачи в Наташине, а 30 ноября писал: «Я очень скучаю, так скучаю, что сов­сем не могу работать, а только сижу и газеты читаю. Будущую зиму я буду жить в Москве во что бы то ни стало, что бы там ни говорили доктора. Или под Москвой, где-нибудь на даче, в Царицыно или Химках». Так впервые в переписке А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой появляется упоминание о Царицыне, и с этого времени тема покупки дачи под Москвой присутствует постоянно. Например, в марте 1902 года Чехов писал Книппер: «Дуся моя, я готов ехать и в Швейцарию, только ведь там нельзя удить рыбу! А мне ужасно хочется. Надо бы под Моск­вой купить дешевенькое именьишко, чтобы можно было жить лето и удить рыбу. Только под Моск­вой гости бы ездили». Предпочтения Чехова очевидны: Москва рядом, покой и еще раз покой, отсутствие нежелательных визитеров. Однако планы на лето были сорваны из-за болезни Ольги Леонардовны. Чехов путешествовал по Каме, в июле-августе жил вместе с женой на даче К. С. Станиславского в Любимовке близ Пушкино. И вот снова зима, снова Ялта и разлука, и снова дачные мечты. 3 января 1903 года Антон Павлович просит Книппер: «Так ты постарайся нанять дачу, старушка моя, чтобы 10 марта я уже мог жить там». Ольга Леонардовна отвечала: «О даче везде распускаю слух и собираю сведения». Ей предлагались различные варианты — в Малаховке, в имении Шелапутина Покровское-Фили, в Серебряном Бору. Книппер писала мужу: «Меня интригует эта дача, где мы с тобой будем жить. Какая она, где она? А ведь найдется. И будем там жить тихо и мирно». В другом письме спрашивала: «Ты часто думаешь о лете, о мифической даче?». Письмо Чехова от 16 января 1903 года: «У дачи должны быть два достоинства, обязательные: близость воды рыболовной и отсутствие или не близкое присутствие жилых мест. Желательно было бы иметь только 2-3 комнаты, чтобы летом никто не оставался ночевать». 5 февраля Книппер предлагает: «Как сделать, чтобы тебе не было скучно, тоскливо? Знаешь, весной посоветуемся с Таубе или еще с кем-нибудь — может быть, тебе не вредно будет зимовать под Москвой. Как бы это было чудесно! Тебе бы хотелось? Уютненький домик, теплый, с хорошими вентиляциями, с стеклянной террасой, чтобы ты мог похаживать не утомляясь. Все бы ездили к тебе. Я бы ежеминутно летала к тебе. Ты был бы покоен и не тосковал бы. Подумай об этом и сильнее желай этого. Скажи, ты бы хотел такой перемены? По-моему, ты бы поздоровел». Ответ последовал незамедлительно: «Жена моя бесподобная, я согласен! Если доктора разрешат, то найдем дом под Москвой, но только с печами и мебелью». В мае Чехов побывал на приеме у известного терапевта, профессора А. А. Остроумова, совет которого озадачил и обрадовал писателя, о чем тот поспешил известить многих своих корреспондентов. Так, 24 мая он писал сестре М. П. Чеховой: «[Остроумов] запретил жить зимою в Ялте, находя, что ялтинская зима вообще скверна, и приказал мне проводить зиму где-нибудь поблизости Москвы, на даче. А. П. Чехов и О. Л. Книппер-Чехова. Фотография 1902 годаВот тут и разберись! Как бы то ни было, надо искать теперь для зимы убежище».
Но к зиме дача еще не была найдена. Чехов приехал из Ялты в Москву и в первое время чувствовал себя хорошо. 24 декабря он писал В. К. Харкеевич: «Здесь в Москве снежок, тихо, ласково. Я здоров совершенно, так здоров, что даже докторам становится совестно. Оказывается, вопреки докторам, холод не имеет никакого влияния на мое здравие». Однако уже к середине января настроение его резко изменилось. Ялтинскому знакомому доктору Л. В. Средину Чехов жалуется: «Москва очень хороший город, по крайней мере, таковой она кажется в эту зиму, когда я почти здоров, мороз небольшой, и время идет не­обычайно быст­ро. Но здесь страшная толкотня, ни одной свободной минуты, все время приходится встречать и провожать и подолгу говорить, так что в редкие свободные минуты я уже начинаю мечтать о своем возвращении к ялтинским пенатам, и мечтаю, надо сознаться, не без удовольствия».
Накануне отъезда Чехова в Ялту 14 февраля 1904 года он вместе с женой приехал в Царицыно смотреть продававшуюся вдовой профессора Д. П. Езучевского дачу, находившуюся на противоположном Третьему Кавалерскому корпусу берегу оврага, на Поповой горе, рядом с усадьбами царицынских священнослужителей. Позже О. Л. Книппер-Чехова вспоминала: «Мы эту зиму приискивали клочок земли с домом под Москвой, чтобы Антон Павлович мог и в дальнейшем зимовать близко от нежно любимой Москвы (никто не думал, что развязка так недалека). И вот мы поехали в один солнечный февральский день в Царицыно, чтобы осмотреть маленькую усадьбу, которую нам предлагали купить. Обратно (не то мы опоздали на поезд, не то его не было) пришлось ехать на лошадях верст около тридцати. Несмотря на довольно сильный мороз, как наслаждался Антон Павлович видом белой, горевшей на солнце равнины и скрипом полозьев по крепкому, укатанному снегу! Точно судьба решила побаловать его и дала ему в последний год жизни все те радос­ти, которыми он дорожил: и Моск­ву, и зиму, и постановку «Вишневого сада», и людей, которых он так любил».
Несколько слов о самой даче. Езучевский построил ее на Поповой горе в одном из красивейших мест в Царицыне на берегу Шипиловского пруда, рядом с Большим мостом через овраг. Дача была добротная и просторная, деревянная, с флигелем и на­дворными постройками, с садом, цветниками и огородом. Езучевские в течение почти двух десятилетий жили в Царицыне — сначала только летом, потом и круглогодично. Здесь прошли детские и юношеские годы их сына — будущего известного художника Михаила Дмит­риевича Езучевского. Сюда часто приезжали члены Русского фотографического общества в Моск­ве (основано в 1894), в том числе знаменитый ученый-биолог К. А. Тимирязев. Рекомендуя А. П. Чехову купить дачу Езучевских, профессор В. Н. Львов, ссылаясь на мнение художника Н. А. Мартынова (см. ниже. — Ред.), сообщал: «Дача построена очень основательно для зимнего жилья. <…> Езучевский сам строил дачу для себя. И как человек обстоятельный, строил прочно и удобно; сам он жил на ней всем семейством много лет подряд и лето и зиму». После смерти Дмитрия Петровича (1898) право аренды участка и дача перешли к его вдове Анне Анд­реевне Езучевской, которая сначала сдавала дачу, а потом решила ее продать.
В Ялте воспоминания о посещении Царицына и стремление вернуться туда уже не покидали Чехова. 23 февраля в первом же письме жене он пишет: «Дуся моя родная, узнай насчет Царицына. А нет ли еще дач поблизости к железной дороге? Лучше Царицына, мне кажется, не придумаешь. Особенно зимой там хорошо». На следующий день тот же мотив звучит еще эмоциональней: «Дуся моя родная, мне Царицыно нравится! Честное слово, нравится!» Дача в Царицыне устраивала Чехова практически по всем парамет­рам. Ведь он хотел «недалеко от Моск­вы, недалеко от станции, чтобы можно было обходиться без экипажа, без благодетелей и почитателей» (27 февраля). Дом теплый, уютный, обжитой, стоящий к тому же в отдалении от других участков. Да и «рыболовной воды», столь важной для Чехова, здесь имелось предостаточно.
Но были и препятствия к приобретению дачи Езучевских. С самого начала Антон Павлович считал ее стоимость завышенной, а торговаться ни он, ни Ольга Леонардовна не умели. 23 февраля Чехов писал: «Только 10 тысяч не стоит; принимая во внимание и самое дачу, и отсутствие удобств (для писателя столь необходимых), и то, что осталось аренды только 11-12 лет и проч., надо бы, чтобы она сделала скидку. Ведь там на ремонт придется всадить тысячи 2-3». Другая проблема — бытовавшее мнение об излишней сырости, нездоровости царицынского микроклимата. Еще одна — существовавшая реально либо лишь в представлении О. Л. Книппер-Чеховой оппозиция со стороны сестры Чехова Марии Павловны. Изначально предполагалось, что она также будет жить на этой даче, а ее мнение много значило для Чехова. Видимо, и Мария Павловна занималась поисками дачи. 17 февраля 1904 года брат просил сестру: «Напиши мне про дачу на Клязьме. Дача в Царицыне тем хороша, что ты могла бы жить в ней и зимой и заниматься своими делами. Не знаю, близко ли от станции на Клязьме».

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию