Поиск

Дача С. А. Муромцева в Царицыне

Дача С. А. Муромцева в Царицыне

Дача С. А. Муромцева в Царицыне


С. А. Муромцев. 1910 годС. А. Муромцев родился, как писал современник, «в казармах лейб-гвардии московского полка на Фонтанке». В 1858 году его отец, полковник лейб-гвардии, вышел в отставку, купил землю в Тульской губернии и построил усадьбу в деревне Лазавка (ныне — Новодеревеньковский район Орловской области). Жизнь детей текла там легко и привольно. Сергей был мастером на всякие необыкновенные затеи. Так, Лазавка представлялась ему, 9-летнему, государством, имеющим двухпалатный парламент (палаты располагались в двух садовых беседках), и он управлял этим государством, соблюдая конституционные нормы, им самим придуманные. Другая игра была связана с изданием рукописной газеты, освещавшей события, происходившие в усадьбе. Редактировал ее также юный Сережа; младший брат Николай и сестры с удовольствием признавали его лидерство и выполняли обязанности корреспондентов, доставляя новости с гумна, скотного двора, кухни и девичьей. Единственный номер газеты доставлялся строго к назначенному часу — к утреннему чаю, и отец с интересом узнавал «последние новости».
В 1867 году Сергей окончил с золотой медалью 3-ю московскую гимназию, затем — юридический факультет Императорского Московского университета и как один из лучших студентов был оставлен «для приготовления к профессорскому званию». Получив звание в 27 лет, Сергей Муромцев проявил себя блес­тящим лектором и крупным ученым, которого любили студенты и глубоко уважали коллеги. В разгар студенчес­ких волнений 1881 года он, стараясь умиротворить волнующуюся молодежь, в то же время энергично выступал в ее защиту перед советом университета. Такая позиция профессора вызвала неудовольствие правительст­ва, и позже, в 1884 году, вследствие «сообщенных министру народного просвещения министерством внутренних дел сведений о политической неблагонадежности» его лишили кафедры и отправили в отставку. С 1872 по 1902 год Муромцев был соредактором журнала «Юридический вестник», вокруг которого группировались либерально настроенные правоведы и публицисты. В своих пуб­ликациях он призывал правительство к широким политическим и социальным преобразованиям, говорил о необходимости провозгласить свободу мысли, слова и убеждений, дать больше прав земству. Важнейшую задачу Сергей Андреевич видел в продолжении судебной реформы и активно выступал за расширение сферы суда присяжных. Многие его высказывания квалифицировались как «опасные»; на протяжении более чем двадцати лет он находился под негласным надзором полиции. Уволенный от профессорской должности, вступил в сословие присяжных поверенных, где получил известность в качестве адвоката по гражданским делам. С этого времени все большее место в его жизни начинает занимать политическая и общест­венная деятельность.

* * *

План дачных участков на Покровской стороне в конце XIX — начале XX векаВ конце XIX века среди мос­ковской публики все более популярной и модной становится идея выезжать семьей летом на дачу. Захватила эта идея и Муромцевых. Выбор пал на Царицыно — в значительной степени потому, что одна из сестер С. А. Муромцева, Ольга Анд­реевна, была замужем за тамошним управляющим Н. А. Рохмановым. В 1893 году Сергей Андреевич берет в аренду земельный учас­ток на Пок­ровской стороне, в левобережье Верхнего Царицынского пруда. Урочище Покровская сторона отделялось от остального Царицына естественными преградами: с юга — речкой Черепишкой, с востока — обширной гладью Английского пруда, с севера — протяженным заливом речки Городенки. Это был густой лес, во многих местах пересекающийся глубокими труднопроходимыми оврагами. Дремучие заросли сменялись веселыми полянками; время от времени попадались курганы-могильники древних вятичей XI-XII веков.
Лесные участки на Пок­ровской стороне Московское удельное ведомство начало сдавать в аренду с 1890 года. Участки были большие, арендная плата за них — высокой. Поселок считался прес­тижным, здесь селились люди богатые, и дачи строились просторные и удобные.
Планировка Покровской сто­роны велась по радиально-кольцевому плану. В центре находился так называемый большой круг диаметром около 160 метров, от него лучами шли просеки. На центральном круге располагались эстрада, крытый кегельбан, детская площадка, качели, «гигантские шаги», теннисный корт. Круг был главным местом для прогулок и свиданий. Забегая вперед, отметим, что именно здесь произошло знакомство Веры Николаевны Муромцевой со своим будущим мужем — писателем Иваном Алексеевичем Буниным.
В  июне 1893 года С. А. Му­ромцев сообщал в одном из писем: «К постройке своей дачи приступаю». Возведенное в том же году двухэтажное здание с террасами, резным крыльцом и мезонином в виде башни состояло из 13 комнат, прихожей, буфетной. Своеобразной его достопримечательностью являлась просторная двусветная зала с цветными витражными окнами, в которой проходили музыкальные вечера. Имелись также ванная комната и «наливные ватерклозеты» — редкость для того времени. Дом, приспособленный для круглогодичного проживания, оборудовали водопроводом; отопление осуществлялось голландскими печами. На прилегающей территории находились кухня, каретный сарай, конюшня на три стойла и сторожка для дворника. Дача Муромцева была в Царицыне одной из самых дорогих (страховая оценка на 1899 год — 19800 рублей). Н. А. Борисов. Дача Муромцева в Царицыне. Холст, масло. Год неизвестен. Оригинал находится в коллекции И. Н. Сергеева
Дом располагался на участке № 32, остальные три оставались свободными. В авгус­те 1895 года по передаче от своего родственника, мужа сестры, присяжного поверенного Н. А. Вокача, С. А. Муромцев взял в аренду также и соседние участки — № 27 и 28. В марте 1896-го для объединения всех участков в один Сергей Андреевич получил разрешение арендовать пересеченную глубоким оврагом часть лучевой просеки № 7, засчитав ее «в число удобной земли». Таким образом, участок Муромцева оказался одним из самых больших в Царицыне, составляя без малого три гектара. Причем он не застраивался сдаваемыми в аренду дачами, а представлял собой преимущественно лес.

* * *

В 1882 году С. А. Муромцев женился на выдающейся оперной певице Марии Николаевне Климентовой (1857-1946). В их царицынском доме всегда было многолюдно. Кроме собственных детей (две дочери и сын), летом здесь жила Вера, племянница Муромцева, дочь его брата Николая. Частенько наезжали и другие родственники: Сергей Андреевич ценил и заботливо поддерживал родственные связи.
На склоне лет Вера Николаевна Муромцева-Бунина вспоминала: «Жизнь так слагалась, что мы почти всегда ездили на дачу в Царицыно. <…> Мы <…> очень любили эту редкую по разнообразию и красоте местность с ее огромным тенистым парком, в котором находились екатерининские развалины, заросшие непролазной чащей, с «садами Семирамиды», с беседками, воротами, с полянами, на которых росли столетние сибирские кедры, террасами, спускающимися к причудливому пруду. Но особенно любили мы лес, тянущийся на несколько верст, и поля, примыкающие к нему».
Музыкальные вечера у Муромцевых посещали многие известные люди того времени — ученые, юристы, артисты, литераторы. Екатерина Михайловна Лопатина в июне 1898 года писала: «Мария Николаевна Муромцева обещала для меня выучить цыганские песни и петь». Прекрасным голосом обладала и младшая дочь Муромцевых — Мария, ставшая концертной певицей.
Возможно, что бывали на этих вечерах и Гольденвейзеры — Моисей Соломонович, крупный юрист, библиофил, собравший коллекцию редчайших книг, и его племянники — Александр Борисович, в будущем знаменитый пианист, композитор, педагог, и Николай Борисович, преподаватель Высших женских курсов. Александр Борисович высоко оценивал вокальный дар Марии Сергеевны, особенно выделяя мелодичность и чистоту ее пения.
Неоднократно в Царицыно приезжал К. А. Тимирязев, также большой поклонник таланта Марии Николаевны. В его мемориальной квартире хранятся девять фотографических снимков с видами Царицына, сделанных либо им самим, либо его сыном. Известно, что Тимирязев посещал дачу ученого-физика Дмитрия Петровича Езучевского в Старом Царицыне — их связывали общие интересы в области фотографии. С. А. Муромцева Климент Аркадьевич знал по Московскому университету. Вполне возможно, что как известный меломан он мог быть приглашаем Марией Николаевной на музыкальные вечера или просто в гости.
Будущий поэт Андрей Белый, а в те годы — юный Боря Бугаев, мальчик из профессорской семьи, навещал Муромцевых в 1893 году, когда его семья снимала дачу в Воздушном Саду. «Тут настигло меня увлечение девочкой, Маней Муромцевой, с которой я познакомился на даче Вышеславцевых, очень хорошо помню отца ее, Сергея Анд­реевича, еще чернобородого «красавца», как его называли тогда, а вов­се не «председателя Думы», с той поры периодичес­ки возникает жена его, Мария Николаевна Муромцева, с которой встречаюсь я в самых разнообразных местах до шестнадцатого года».
Вера Орешникова — дочь известного нумизмата и одного из основателей Историчес­кого музея Алексея Васильевича Орешникова, будущая жена писателя Бориса Константиновича Зайцева, час­тенько забегала к своей лучшей подруге Вере Муромцевой. Их дружба, начавшаяся в Царицыне, продолжалась более шестидесяти лет. В своих парижских письмах Вера Алексеевна вспоминала времена детства и юности, родных, оставшихся в Советской России, и Веру Муромцеву «в красном картузике», которую дядя (С. А. Муромцев) ласково называл «Беатриче».
Как отмечалось выше, В. Н. Муромцева впервые встретилась с И. А. Буниным тоже в Царицыне. В мае — июне 1898 года Бунин снимал комнату на одной из дач Г. С. Ерохова. Он ухаживал в то время за Е. М. Лопатиной, подумывая о женитьбе, и помогал ей редактировать роман «В чужом гнезде». Много лет спустя Вера Николаевна вспоминала: «В Царицыне она (Лопатина — Е. О.) продолжала вместе с Иваном Алексеевичем держать корректуру. Несмотря на сокращения, роман оказался длинным. Они много гуляли, и один раз мы с мамой столк­нулись с ними. Екатерина Михайловна познакомила нас». Следующая их встреча произошла через восемь лет в Моск­ве, в квартире Веры Орешниковой и ее мужа, Бориса Зайцева. «Я вспомнила его (Бунина. — Е. О.) в Царицыне, когда впервые <…> увидела его в погожий июньский день около цветущего луга, за мос­том на Покровской стороне. <…> Тогда под полями белой соломенной шляпы лицо его было свежо и здорово».
В том же 1898 году В. Н. Муромцева познакомилась с приятелем Бунина писателем Николаем Дмитриевичем Телешовым, проживавшим летом в царицынской гостинице, так называемых «стойлах» — «номерах для одиноких дачников» в саду Диппмана. «Красивый, высокий, очень милый человек. Иногда при встречах в огромном вековом царицынском парке они подолгу беседовали с моей мамой на литературные темы. Он подарил ей две свои книжки небольшого формата, и меня очень занимало, что я знакома с тем, кто их «сочинил»

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию