Поиск
  • 21.06.2017
  • Былое
  • Автор Елена Васильевна Беспалая

Ольговская галерея

Ольговская галерея

Ольговская галерея


Неизвестный художник. Вид водяной мельницы села Ольгово  с хутором Сокольницким и с частью реки Волгуши. Акварель. Начало XIX векаВ первых числах января 1895 года Л. Н. Толстой, находясь с дочерью Татьяной в гостях у графов Олсуфьевых в имении Никольское-Обольяново, писал своей жене Софье Анд­реевне: «Здесь были Ад[ама] Вас[ильевича] именины и были гости: Олсуфьевы Василь­евны, Левицкий, Маклаков дядя, Апраксины и учителя, священник и оба сына». Названные писателем в числе гостей супруги Апраксины — Виктор Владимирович (1822-1898) и Александра Михайловна, урожденная Пашкова (1829-1916) — принадлежали к знатным дворянским фамилиям. Празднование именин у Олсуфьевых предоставило возможность Толстому ближе познакомиться с ними. Вероятно, именно тогда чета Апраксиных, владевшая усадьбой Ольгово, и пригласила его посетить это родовое поместье, дед и бабка хозяина которого не раз упоминаются в «Войне и мире». Лев Николаевич принял приглашение. Художник П. И. Нерадовский в середине 1950-х годов писал:
«Около Никольского находилась старинная усадьба Ольгово, принадлежавшая Апраксиным. Муж и жена Апраксины, бездетные старики — чопорные, надменные снобы — обычно жили в Москве или за границей, а в Ольгово наезжали только изредка, когда у них появлялось желание немного пожить в своей подмосковной усадьбе. <…> Апраксины — типичнейшие баре-крепостники. Они в конце прошлого века производили впечатление какого-то странного пережитка. Держали они себя с большой важностью и недоступностью. <…> В Никольское круглый год съезжались многие известные интересные люди. <…> В Ольгове же жизнь шла изолированно. Все большое богатство Апраксиных обслуживало этих двух феодалов-эгоистов. Казалось, что вся окружавшая жизнь была вне их замкнутых интересов. <…> Живя в Никольском, Лев Николаевич поехал в Ольгово с визитом. Очень интересно было бы посмотреть его вместе с Апраксиными и послушать их беседу, но этот визит происходил втроем».
Что побудило Толстого отправиться к соседям Олсуфьевым, несмотря на имеющиеся у него планы написать в Никольском «нечто, давно задуманное»? Во-первых, в родовом имении Апраксиных находилась богатейшая картинная галерея, созданная дедом хозяина усадьбы Степаном Степановичем Апраксиным (1757-1827) и включавшая как семейные портреты, так и изображения видных государственных и военных деятелей России XVIII-XIX веков. Увидеть полотна, запечатлевшие родных и близких Виктора Владимировича — представителей родов Апраксиных, Голицыных, Толстых, Куракиных, было, несомненно, интересно писателю: его дед и мать поддерживали с некоторыми из них добрые отношения. Другим основанием посетить Апраксиных могло стать желание Толстого соприкоснуться с жизнью и бытом знаменитейшей дворянской семьи, историей которой он интересовался профессионально.Неизвестный художник.  Степан Федорович Апраксин
Картинная галерея Апраксиных размещалась в великолепном доме, реконструированном в конце XVIII века в стиле классицизма видным итальянским архитектором Франческо Кампорези. Знакомство с ней Толстого началось, вероятно, с парадного портрета прадеда Виктора Владимировича — генерал-фельдмаршала Степана Федоровича Апраксина (1702-1760), первого владельца Ольгово из рода Апраксиных, которому имение досталось от жены в качестве приданого. Глядя на портрет, Толстой, возможно, подумал о том, что в ходе Семилетней войны (1756-1763) судьба свела С. Ф. Апраксина с его предком. Генерал-майор Сергей Федорович Волконский (1715-1784), прадед Толстого по линии матери, уже находился на театре военных действий в Восточной Пруссии, когда туда прибыл главнокомандующий Русской армией Степан Федорович Апраксин. Он, «человек благодетельный и доброго расположения сердца», пригласил к себе князя Волконского, чтобы передать ему от его жены нательный образок. Княгине М. Д. Волконской во сне некий таинственный голос повелел сделать «небольшую иконку», которую она и просила передать мужу через С. Ф. Апраксина. Получив образок, князь С. Ф. Волконский, «призвав Бога на помощь», надел его. Во время сражения «неприятельская пуля попала ему в грудь, но ударила в самую иконку», не причинив вреда князю. По окончании войны С. Ф. Волконский благополучно вернулся домой к супруге и четверым сыновьям. Князь вскоре купил «на имя жены часть имения Ясная Поляна», став первым владельцем прославленной усадьбы.
Спустя много лет младший сын генерал-майора С. Ф. Волконского князь Николай Сергеевич (1753-1821), дед писателя, унаследовал Ясную Поляну и после выхода в отставку в звании генерала от инфантерии поселился в имении, став воспитателем и наставником своей единственной дочери Марии, осиротевшей после смерти матери. История о чудесном спасении С. Ф. Волконского, передаваемая из уст в уста, стала семейным преданием, а нательный образок, спасший жизнь князю, бережно хранился в семье Николая Сергеевича. Этому преданию, в отличие от многих ему подобных, не суждено было кануть в Лету благодаря Л. Н. Толстому, отразившему его в романе «Война и мир» (сцена, когда княжна Марья Болконская напутствует образком брата, князя Андрея, уходящего на войну: «Что хочешь думай, но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его еще отец моего отца, наш дедушка, носил во всех войнах»).
Судьба С. Ф. Апраксина сложилась иначе. Он обладал «умением находить сильных друзей» и, быстро продвигаясь по службе, к началу Семилетней войны получил звание генерал-фельдмаршала и назначение главнокомандующим действующей армии. Русские войска, перейдя границы Пруссии, в первом же крупном сражении одержали важную победу у деревни Гросс-Егерсдорф. Несколько ранее императрица Елизавета сделала статс-дамой супру­гу Степана Федоровича Аграфену Леонтьевну. Получив весть о победе, Елизавета Петровна велела в фамильный герб Апраксиных добавить две пушки, «накрест положенные», а сына фельдмаршала, Степана, бывшего «еще в колыбели», записала Неизвестный художник.  Портрет С. Ф. Волконского.  Холст, масло. XVIII век«прапорщиком лейб-гвардии Семеновского полка». Однако ситуация резко изменилась, когда Елизавета Петровна занемогла, а С. Ф. Апраксин отдал приказ к отступлению. Современники полагали, что этот шаг он предпринял либо в угоду наследнику престола, будущему императору Петру III, известному своей любовью к Пруссии, либо из-за политических интриг канцлера графа Бестужева-Рюмина. Снятый с должности и отозванный в Петербург, Апраксин был арестован по обвинению в государственной измене. Попытки оправдаться ни к чему не привели. Долгому разбирательству положила конец скоропостижная смерть обвиняемого, оставившего малолетнего сына Степана и двух старших дочерей — Елену и Марию.
Аграфена Леонтьевна Апраксина, урожденная Соймонова (1719-1771), какое-то время оставалась в Ольгово, а затем вернулась в Петербург, заняв видное положение при дворе императора Петра III. В фамильной галерее Апраксиных наряду с портретом ее мужа — «доброго супруга, нежного отца и друга верного», был и портрет самой Аграфены Леонтьевны кисти итальянского художника Пьетро Ротари (копии портрета работы А. П. Антропова находятся
в Государст­венном музее А. С. Пушкина в Москве и в Дмитровском краеведческом музее). После смерти Аграфены Леонтьевны юный Степан жил у средней сестры Марии Степановны (1742-1796), муж которой, Александр Федорович Талызин, участвовал в возведении Екатерины II на престол, когда она, переодетая в его мундир подпоручика, возглавила гвардейские полки против Пет­ра III (памятный тот мундир долго хранился сначала в Ольгово, а затем в селе Денежниково у Талызиных). Участие Александра Федоровича в перевороте и его женитьба на М. С. Апраксиной, «через которую он породнился с Паниными и Куракиными», позволила ему «навсегда сохранить близость ко двору»12. После его смерти Мария Степановна, разделив имение между детьми, стала жить у своего младшего брата Степана, которого очень любила.
В Ольгово находились парные парадные портреты дочерей фельдмаршала Апраксина — М. С. Талызиной работы немецкого художника Генри Бухгольца и Е. С. Куракиной (ныне оба находятся в Дмитровском краеведческом музее). Елена Степановна Куракина (1735-1769), старшая дочь Апраксиных, была женой гофмейстера и сенатора Б. А. Куракина (1733-1764), которого высоко ценила Екатерина II за его деятельность на государственной службе. Современники считали княгиню Куракину одной из первых красавиц своего времени, но и нрава легкомысленного. О ней упоминает историк князь М. М. Щербатов в своем сочинении «О повреждении нравов в России», полагая, что она явилась невольной виновницей выхода указа Петра III о вольностях дворянских13. «Одна из отличных природных щеголих, темноволосая и белолицая, живая и остроумная красавица», княгиня Е. С. Куракина, напоминающая ослепительную Элен Безухову из «Войны и мира», родила семерых сыновей, трое из которых умерли в младенчестве, двое — Александр и Алексей Борисовичи — снискали впоследствии широкую известность. Елена Степановна прожила недолгую жизнь: простудившись на балу, умерла в возрасте 33 лет, оставив сыновей на попечении свекрови Александры Ивановны Куракиной, родной сестры знаменитых братьев графов Никиты и Петра Ивановичей Паниных.А. П. Антропов. Копия с П. Ротари. Портрет статс-дамы Аграфены Леонтьевны Апраксиной. Холст, масло. Конец 1750-х годов
Старший сын Е. С. Куракиной, князь Александр Борисович Куракин (1752-1818), воспитывался с наследником престола, будущим императором Павлом I, и впоследствии занимал важные государственные должнос­ти. Будучи послом в Париже (1808-1812), он накануне войны предупреждал Петербург о том, что «от Пиренеев до Одера, от Зунда до Мессинского пролива все сплошь — Франция»14. Его имя фигурирует в «Войне и мире» в письме Александра I, адресованном Наполеону15. Л. Н. Толстому, вероятно, было интересно увидеть портрет князя Куракина в семейной галерее Апраксиных (ныне копия с оригинала шведского художника Александ­ра Рослина находится в Государственном музее А. С. Пушкина в Москве) — «несколько феминизированный тип красоты, где внешняя привлекательность граничит с самолюбованием и даже самодовольством»16.
Характерной чертой генерал-фельд­маршала С. Ф. Апраксина — любовью к «пышности» и «франтовству» — обладал и его сын Степан Степанович Апраксин (1757-1827), который «удивлял всех своими приемами и причудливыми увеселениями, был ласков и радушен»17. Он во многом повторил судьбу отца: рано осиротел, почти всю жизнь посвятил военной службе и даже, как и отец, имел единственного сына и двух дочерей. Крестник Елизаветы Петровны, С. С. Апраксин быстро продвигался по служебной лестнице: флигель-адъютант (1777), генерал-майор (1786), генерал от кавалерии (1793)18. Портрет С. С. Апраксина кисти авст­рийского живописца И. Б. Лампи-старшего (Государственная Третьяковская галерея, копия — в Дмит­ровском краеведческом музее) мог вызвать у Л. Н. Толстого особый интерес: биографию генерала от кавалерии он в числе прочих материалов изучал во время работы над «Войной и миром». Так, Лев Николаевич знал, что жизненные пути его деда, князя Н. С. Волконского, и С. С. Апраксина не раз пересекались. И тот, и другой участвовали в осаде и штурме крепости Очаков, встречались во время польской кампании. Документально зафиксированный в биографии князя П. М. Волконского этот факт, в отличие от ставшей хрестоматийной истории о передаче фельдмаршалом спасительной иконки прадеду писателя, малоизвестен. В 1794 году Н. С. Волконский, выполнив поручение Екатерины II, возвращался домой после поздравления прусского короля по случаю Г. Бухгольц. Портрет  Марии Степановны Талызиной.  Холст, масло. Конец XVIII векабракосочетания наследного принца Вильгельма-Фридриха. Возвращаться ему пришлось в сопровождении молодого адъютанта князя П. М. Волконского на российской военной яхте в связи с «бывшей в Польше револю­цией». «Вместе с нами на яхте отправились из Мемеля прибывшие туда после Варшавской революции генерал-майор Степан Степанович Апраксин с супругою Катериною Владимировной». Из письма современника тех событий узнаем, что «в Варшаве сделался бунт, ночью по выстрелу пушки солдаты и мещанство бросились резать наших без исключения. Ингельстром, Апраксин, Зубов и еще кой-кто ушли в Пруссию и спаслися
с 500 человеками». С. С. Апраксин, едва спасшийся вместе с молодой женой от гибели, по слухам, должен был подвергнуться суду, поскольку, являясь начальником гарнизона, «проглядел начало восстания и не принял мер к предупреждению излишнего кровопролития». Дед писателя, значившийся в сос­таве войск, находящихся в Польше и Литве, после этих событий уволился в отпуск по не установленной до сих пор причине на два года, а Степан Степанович, по всей видимос­ти, вернулся в Польшу. В аннотации к его портрету кисти Лампи-старшего сказано, что Апраксин был «большой почитатель Суворова, он пользовался его покровительством и был с ним при взятии Варшавы». Если эти сведения верны, следовательно, Апраксин находился в армии знаменитого полководца во время штурма Праги, предместья Варшавы, в октябре-ноябре 1794 года. Данное обстоятельство, возможно, объясняет, почему Степан Степанович (вопреки существующему мнению, что ему удалось избежать суда благодаря своим связям) не только не был судим, но и успешно продвигался по службе: в 1797 году получил звание генерал-лейтенанта, а год спустя — генерала от кавалерии.
С. С. Апраксин действительно обладал большими связями. Генерал-губернатор Моск­вы Ф. В. Ростопчин писал о нем: «Молодость его была блестящая; он имел успех у женщин и пользовался преимуществами, доставлявшими ему его наружнос­тью, его богатством и быстрым служебным повышением, т. к. он произведен в полковники 23 лет от роду, будучи записан гвардии сержантом при самом своем рождении». Жена Степана Степановича — Екатерина Владимировна (1768-1854), была дочерью той самой княгини Натальи Петровны Голицыной (1741-1837) — прототипа «Пиковой дамы». Копия портрета Н. П. Голицыной с оригинала Б. Ш. Митуара находилась в «дворянском гнезде» Апраксиных, ныне она представлена в Государственном музее А. С. Пушкина.
При Александре I С. С. Апраксин исполнял обязанности смоленского военного губернатора (1803-1809), а затем некоторое время командовал 16-й пехотной дивизией в Молдавии. Уйдя в отставку, поселился «в Москве, в своем доме на Знаменке (теперь Александровское военное училище) и в с. Ольгово (или Льгове Дмитровского уезда Московской губернии)». Однако до переезда Апраксиных в древнюю столицу они жили в Петербурге. Об этом мы узнаем из дневника Марии Николаевны Волконской (1790-1830), матери Л. Н. Толстого, совершившей вместе со своим отцом, князем Н. С. Волконским, путешествие в Петербург летом 1810 года.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию