Поиск

Создатель сценических «чудес»

Создатель сценических «чудес»

Создатель сценических «чудес»


Карл Федорович ВальцКарл Вальц был уникальным человеком в ис­тории русского теат­ра. С раннего детства постигавший премудрости ремесла декоратора и театрального машиниста-механика, он 65 лет преданно прослужил своему делу. Мастер немыслимых сценических «чудес», умевший на глазах у публики мрачные развалины превратить в цветущий сад, разрушить дворец или восстановить его из руин, он покорил не только отечественного зрителя, но и Европу своим искусством. Вальц владел всеми сторонами театрального оформительства — писал сложные многоплановые декорации, делал эскизы бутафории и костюмов, создавал самые разнообразные машины, а также «ведал» сценическим светом и пиротехническими эффектами.
Нужно сказать, что к Вальцу относились по-разному. Одни называли его «магом и чародеем», другие презрительно именовали устроителем «грубейших лубочных сценичес­ких эффектов». Насколько справедливы похвалы и обвинения, попробуем разобраться теперь, через полтора века.
Карл Вальц — представитель театральной династии, каких в ХIX столетии было немало. Он родился в Петербурге. Его отец, Фрид­рих (Федор Карлович) Вальц, начал работать помощником машиниста петербургских театров в 1841 году под руководством Роллера. Он сооружал сценические машины в Театре-цирке, Александринском и Царс­косельском теат­рах, в загородных дворцах, а также устраивал «живые картины». В 1856 году Федора Вальца перевели в Москву для «постройки механизма при возобновлении Большого театра» после пожара с последующим назначением здесь на должность главного машиниста.
Для обучения профессии театрального де­коратора он отправил сына в Дрезден, где юный Карл постигал ремесло у профессора живописи королевского оперного театра Отто Рама. Затем по настоянию отца Карл поехал в Берлин к знаменитому декоратору профессору К.-В. Гропиусу. В 1861 году Карл Вальц зачисляется в Большой театр в качестве помощника машиниста, а в 1869-м после смерти отца назначается главным машинистом. Таким образом, на еще совсем юного Вальца была возложена огромная ответственность. Главный машинист в теат­ре того времени не только отвечал за создание и исправность сценичес­ких машин, часто весьма хитроумных. При работе над очередной премьерой он составлял перечни всех деталей, необходимых для той или иной декорации, с указанием материалов, включая бутафорию и технические приспособ­ления для создания сценических эффектов, планы размещения декораций на сцене, а также распределял между художниками работу по их написанию. Готовые декорации заносились в инвентарную книгу Большого театра, и с этого времени они передавались на ответственное хранение главному машинисту. Кроме всего перечисленного, Вальц сам писал декорации.«Палаты Берендея». Эскиз декорации весенней сказки А. Н. Островского «Снегурочка». 1873 год
Однако основным его делом оставалось создание сценических «чудес» — и тут он был неподражаем. Очень часто в спектаклях, и в особенности это касается балетов, технический трюк становился важным средством художест­венной выразительности: пожары, разрушения, наводнения, полеты персонажей, их внезапные появления и исчезновения… Балет «Корсар», например, заканчивался сценой кораблекрушения, в которой мастерство машиниста играло огромную роль. Вальц участ­вовал в нескольких постановках «Корсара» на московской сцене. В начале XX века балетный историк Д. И. Мухин с ностальгией вспоминал о сцене кораблекрушения, устроенной Вальцем в спектакле 1888 года: «Паруса убираются, мачта с треском ломается, на кораб­ле свистки и выстрелы. Спускается сильный дождь. Волны заливают корабль. Он медленно погружается в море. <…> Мы знаем лиц из пуб­лики, которые являлись в театр в балет «Корсар» исключительно любоваться этой дейст­вительно замечательной картиной»3. А сам Вальц гордился своей работой для последующей редакции «Корсара», осуществленной балетмейстером А. А. Горским (1912): «Эта огромная бутафорская машина весом в 600 пудов легко двигалась по сцене, качалась, разваливалась и незаметно убиралась на глазах у пуб­лики, так что после этого на сцене оставалось одно волнующееся море».
В 1877-м Вальц принимал участие в оформлении первой московской постановки балета П. И. Чайковского «Лебединое озеро». Хореография (В. Рейзингер) оказалась малоудачной, спектакль недолго продержался в репертуаре Большого театра, однако сценография балета заслуживает внимания. Вальц являлся автором декораций второго и четвертого актов, представлявших «гористое местоположение», он же исполнил сценические машины, а также отвечал за свет, игравший в спектакле важную роль. В списке декораций к «Лебединому озеру» указывается, что действие второго акта происходит при свете луны, а в финале рассеявшиеся тучи открывают «великолепный ландшафт при сильном освещении». Как писал Вальц, «после грозы для апофеоза наступала заря, и деревья под занавес освещались первыми лучами восходящего солнца». По свидетельству Карла Федоровича, сам композитор принимал учас­тие в обсуждении декорационного оформления спектакля, особенно финального акта, где в сцене грозы «по настоянию Чайковского был устроен настоящий вихрь: ветки и сучья деревьев ломались, падали в воду и уносились волнами». Эта картина «удавалась очень эффектно и занимала Петра Ильича».
Эскиз декорации к балету «Корсар». 1880-е годыОднако порой в постановках Большого театра 1870-1890-х годов сценический трюк не был частью драматургического замысла, а выполнялся только ради развлечения пуб­лики. Вальц в этом если и виноват, то лишь отчас­ти — он таким образом пытался воспрепятствовать угасанию интереса пуб­лики к балету. Тогда для московского балета и впрямь настали тяжелые времена. Труппа годами не имела постоянного руководителя, сменялись балетмейстеры, большинство новых спектаклей были малоинтересны, как и попытки восстановления старых. В 1882 году дирекция уволила девяносто двух балетных артистов, восемнадцать перевела в Петербург. Под угрозой оказалось само существование балета в Первопрестольной. По воспоминаниям Вальца, избежать упразднения мос­ковской балетной труппы удалось «благодаря ловкости директора Всеволожского», хотя «балет продолжал пребывать в состоянии полной прострации»8. Вот Карл Федорович и старался исправить положение доступными ему средствами. Он сам взялся за сочинение балетных либретто на основе сказочных сюжетов. В 1871 году по его сценарию в Большом театре поставили спектакль «Волшебный башмачок, или Сандрильона», а в 1873-м — «Кащей Бессмертный» (оба в хореографии В. Рейзингера). Аравия. 1880-е годы
В «Сандрильоне» сменялось девять картин, действие переносилось из дворца в замок, оттуда в темный грот, «царство огня» превращалось в «царство света», огненный дождь — в цветочный. Среди персонажей фигурировали одушевленные музыкальные инструменты и игральные карты, вакханки и кариатиды, амуры и цветы, звезды и вина. Здесь Вальц использовал множество технических новинок — например, впервые применил электрическое освещение с цветовой окраской. Как он позже признавался, «балет этот привлекал публику главным образом своей трюковой стороной»9. В «Кащее» было уже 12 картин и огромное количество перемен декораций. Так, в первой картине, представлявшей подземные чертоги, колдунья показывала Кащею видение свадьбы царевича Рогволда и Елены. Из волшебного котла поднимались пары, образующие огромное облако, которое, раскрывшись посередине, являло взорам публики свадебное застолье. Во второй картине Кащей похищал царевну с пира — превратив стол в «страшное чудовище», улетал на нем вместе с Еленой. В последней картине царевич побеждал огромное чудовище, «выпускающее пламя и дым», и чертоги злодея погибали в огне. В числе персонажей спектакля значились танцующие насекомые и оживающие овощи.
Во время Великого поста на сцене Императорских театров спектакли не шли, но давались популярные тогда «живые картины». В одно из воскресений поста обычно проходил бенефис Вальца, пользовавшийся большим успехом у зрителей. Он превращал сцену в фантастический сад с партером живых цветов, среди которых под звуки музыки из люков появлялись танцовщицы, делал стеклянную террасу, уступами спускающуюся к рампе — на ее верху били фонтаны, а под ней бушевал водопад. Вальц с воодушевлением занимался устройством своих бенефисов, стремясь каждый раз удивить публику чем-нибудь новым. И эта увлеченность своим ремеслом сохранялась у него в течение долгих лет.
Если деятельность Вальца-театрального машиниста в основном удостаивалась восторженных рецензий, то его работа в качест­ве декоратора часто вызывала негативные отклики, в особенности в последние полтора десятилетия XIX века, когда у Императорской сцены появились сильные конкуренты. В 1882-м отменили государственную монополию на театральное дело, и в Москве в числе других новых театров в 1885 году открылась Частная русская опера Саввы Мамонтова. Спектакли мамонтовской оперы оформляли не профессиональные декораторы, а друзья мецената — выдающиеся художники Виктор Васнецов, Михаил Врубель, Василий Поленов и Константин Коровин. Не владея специальными декораторскими навыками, они, тем не менее, привнесли в театр свое живописное мастерство, эстетическое чутье и умение поэтически интерпретировать образы прошлого.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию