Поиск

Среднеазиатская одиссея супругов Федченко

Среднеазиатская одиссея супругов Федченко

Среднеазиатская одиссея супругов Федченко


Алексей Павлович Федченко. Фотография1872 годаПрошло почти 140 лет со времени первой русской экспедиции по Средней Азии. Официально единственным участником и главным дейст­вующим лицом экспедиции считался молодой ученый-биолог Алексей Павлович Федченко. Ему, однако, помогала жена Ольга Александровна, поехавшая в Туркес­тан за мужем по собственной инициативе.
Туркестанский край тогда, в 1868 году, был только что присоединен к Российской империи. Лишь в конце апреля русские войска вступили в Зеравшанскую долину, а 2 мая — в Самарканд. Эта обширная территория имела прямой выход к Северо-Западному Китаю и дальше к Тибету. Но если ее стратегическое значение для России прекрасно осознавалось, то о здешних природных условиях и населении продолжали судить преимущественно по четырехвековой давности запискам венецианского купца Марко Поло. Ликвидировать среднеазиатское «белое пятно» на географичес­кой карте мира предстояло А. П. и О. А. Федченко.
Алексей Павлович родился в семье владельца прииска — по одним сведениям, в Барнауле, по другим — в Иркутске. Во всяком случае, его детские и гимназические годы про­шли в Иркутске. Разорившийся отец умер, оставив семью без средств. Из пяти детей супругов Федченко, кроме Алексея, выжил еще только старший брат Григорий. Он окончил Императорский Мос­ковский университет и преподавал в Московском техническом училище. Алексей после окончания Иркутской гимназии в 1860 году вместе с матерью тоже перебрался в Москву и поступил на естественное отделение физико-математического факультета ИМУ.
В университетские годы Алексей продолжил свое юношеское увлечение ботаникой. В 1861-1862 годах он собрал большой гербарий в окрестностях Москвы, высоко оцененный директором университетского Ботанического сада профессором Н. Н. Кауфманом — автором капитального труда «Московская флора».
В числе первых учителей начинающего натуралиста был зоолог и антрополог, один из основателей антропологии в России профессор А. П. Богданов. Алексей становится активным участником «богдановского кружка», а с конца 1863 года — членом-основателем Общества любителей естествознания, ант­ро­пологии и этнографии (ОЛЕАЭ) при Московском университете. «С 1862 г. некоторые из специалистов (А. П. Богданов, Н. К. Зенгер и др.) и любителей естест­вознания (А. П. Федченко, В. Ф. Ошанин, В. Н. Ульянин и др.) постоянно собирались в известные дни, чтобы передать друг другу новые замечательные факты, появившиеся в науке. На частных собраниях зародилась мысль о пользе, которую могло бы принести общество, составленное не только из специалистов, но и любителей». Так на свет появилось это наиболее демократичное и открытое российское научное общество.
После окончания университета А. П. Федченко преподавал в средних учебных заведениях Москвы, а с наступлением каникул подключался к исследованиям своего учителя — например, в 1865 и 1866 годах принимал участие в раскопках курганов так называемого «московского курганного племени». Собранная тогда краниологическая коллекция Богданова-Федченко легла в основу Антропологического музея, созданного при Мос­ковском университете. В это же время Алексей Павлович начал сотрудничать с университетским Зоологическим музеем, где познакомился со своей будущей женой Ольгой Александровной Армфельд.Ольга Александровна Федченко (урожденная Армфельд). Фотография 1872 года
Армфельды достаточно долго оставались в австрийском подданстве, и только 11 октяб­ря 1845 года отец Ольги Александр Осипович «принял за подданство России присягу вместе с семейством по вероисповеданию православному», после чего предоставил в Герольдию Правительствующего сената все необходимые документы для оформления дворянства по выслуге. Семья Армфельдов относилась, как ныне говорят, к кругу московской интеллектуальной элиты. Александр Осипович — медик по образованию, действительный статский советник, заслуженный профессор Императорского Мос­ковского университета — был одним из самых популярных университетских преподавателей своего поколения. Его дом посещали С. Т. Аксаков, братья Киреевские, М. Ю. Лермонтов, М. П. Погодин; Лев Толс­той считал себя другом семьи. Человек весьма состоятельный, А. О. Армфельд числился домовладельцем и землевладельцем. В числе прочего ему принадлежала усадьба Трепарево (Тропарево) на высоком левом берегу реки Протвы в Можайском уезде Московской губернии.
Первоначальное образование Ольга Александровна вместе с братьями и сестрами получила дома. В 11 лет ее отдали в Николаевский институт при Воспитательном доме, где Александр Осипович с 1838 года до самой смерти по совместительству был инс­пектором. Кроме занятий в институте, Ольга брала уроки музыки, рисования и анг­лийского языка. Каждое лето семья Армфельдов проводила в Трепарево. Еще подростком Ольга увлеклась сбором коллекций животных и гербаризацией. Собранные ею гербарии московской флоры вошли в вышеупомянутый труд Н. Н. Кауфмана, а коллекцию птичьих яиц Ольга отнесла в Зоологический музей к его сотруднику Н. К. Зенгеру, одновременно исполнявшему обязанности секретаря ОЛЕАЭ. Зенгер высоко оценил работу молодой натуралистки, и ее приняли в члены Общества. В 1864 году Ольга Армфельд с отличием окончила институт. Она в совершенстве знала английский, немецкий и французский языки, отлично рисовала.
В 1866 году А. П. Федченко перешел работать в Мос­ковский университет на должность инспектора. Все свободное время он отдавал занятиям энтомологией и антропологией — в частности, активно участвовал в организации готовящейся в стенах Зоологического музея ант­ропологической выставки (1867). Большую помощь в научной деятельности ему оказывала О. А. Армфельд. Сов­местная работа и общность интересов сблизили молодых людей. 2 июля 1867 года они поженились и вскоре отправились в первое свое совместное (свадебное, оно же и научное) путешествие — в Финляндию и Швецию для знакомства с тамошними естественнонаучными музеями.
Возвратившись на родину, супруги Федченко приняли участие в работе Первого съезда естествоиспытателей в Петербурге. Видимо, там под влиянием рассказов о новых неизведанных районах Российской империи и созрел у них план экспедиции в Туркестан под эгидой ОЛЕАЭ. Этот план поддержало Общество, которое предварительно командировало супругов за границу на трехмесячную стажировку. В музеях и институтах Франции, Австрии, Италии нужно было проконсультироваться с европейскими коллегами о методиках краниологических исследований. Француз Поль Брока слыл одним из главных специалистов в этой области; у него предстояло приобрес­ти необходимое оборудование. С виднейшими учеными обсуждались программы ботанических, зоологических, этнографичес­ких работ, энтомологических сборов.
Грядущая экспедиция мыслилась членами ОЛЕАЭ как одно из главных предприятий Общества. Готовились основательно. На официальное письмо президента ОЛЕАЭ Г. Е. Щуровского в начале 1868 года тогдашний туркес­танский генерал-губернатор К. П. фон Кауфман ответил согласием оказать содействие командируемому в край А. П. Федченко.
Карта маршрутов А. П. Федченко по ТуркестануОЛЕАЭ обратилось ко всем заинтересованным «русским ученым обществам, учреждениям и компетентным лицам с просьбой сообщить в дополнение к программе вопросы, на которые, по их мнению, должно быть преимущественно обращено внимание при исследованиях» в Туркестане. 4 сентября 1868 года К. П. фон Кауфман информировал А. П. Федченко об условиях предстоящей работы: «Обязанность ваша будет заключаться в научном исследовании вверенного мне края согласно инструкции Общества и моих указаний. Для пользы дела я полагаю необходимым, чтобы вы, не дожидаясь окончательного определения на службу, а по получении денег (на экипаж предназначенных) немедленно отправились к месту нового вашего назначения». В качестве первого объекта изучения генерал-губернатор указал на Зеравшанский округ, присоединенный к России всего лишь четыре месяца назад, и отдал распоряжение начальнику Зеравшанского округа генералу А. К. Абрамову «оказывать командированным для научных исследований г. Федченко и отправляющейся с ним в качестве ученого его жене всякое содействие», предоставить в качестве переводчика знающего местный язык казака, «снабжать в потребном количестве конвоем в его (Федченко. — Н. В.) экскурсиях и предоставить ему возможность пользоваться всяким случаем проникать в глубь страны, в особеннос­ти в верховья р. Зеравшана и к озеру Искандеркулю».
Экспедиция оставила Моск­ву 23 октября 1868 года. «Поздно вечером 14 декабря после 53-дневного почти безостановочного путешествия мы въехали в Ташкент». Город очаровывал еще на подходе к нему: «Постепенно спускаясь к реке Келес, мы въехали в долину Чирчика. Сады тополей и плодовых деревьев тянутся почти до последней станции вплоть до Ташкента. Дорога проходит между живописных групп самых разнообразных деревьев: грецкого ореха, шелковицы, миндаля, джиды, вишни, сливы, яблонь, груш, урюка (абрикоса), шепталы (персика), карагача, тополя и т. п. По каменному мосту переезжаем через Боз-су, рукав Чирчика, снабжающий водою Ташкент, а города все-таки нет; он совершенно скрыт в лесу садов».
Отсюда предстояло отправиться в Самарканд. Туда экспедиция прибыла 3 января 1869 года. Обстановка в крае была не из простых. Отдельные отряды бухарцев близко подходили к Ташкенту; бухарский эмир еще продолжал требовать от Кауф­мана, который меньшим числом войска рассеял многотысячный отряд азиатского правителя, возвращения присоединенного к России в апреле 1868 года города. Поднимали голову и воинственные беки Шахрисабза, лежащего к югу от Самарканда. Федченко и его спутники въехали в Самаркандскую крепость, когда в лазаретах еще находились раненные в боях солдаты и офицеры, а в городе повсюду были видны следы недавних сражений. В таких условиях требовалось большое мужество, чтобы не отказаться от намеченного плана научных исследований. Озеро Искандеркуль
Супруги Федченко начали свою работу с организации систематических метеорологических наблюдений в среднеазиатских владениях Российской империи. В зимние месяцы они ограничились только короткими экскурсиями по окрестностям города — дальние вылазки были невозможны без вооруженной охраны. До апреля главное внимание уделялось зоологическим сборам, гербаризации растений и антропологии. Ольге Александровне удалось собрать в коллекцию более 200 видов местной флоры, составить список культивируемых туземным населением растений. Попадались и интереснейшие антропологичес­кие находки.
24 апреля экспедиция наконец выступила из Самарканда. Путь лежал в местности, где русские еще не бывали. Генерал А. К. Абрамов прикомандировал к ученым поручика Куцея и топографа Новоселова, которым предписывалось выполнять топографическую съемку.
Маршрут проходил по утопающей в зелени Зеравшанской долине. Город Каттакурган стал главной базой экспедиции. Отсюда путь пролег до гор Актау. Тут суп­руги Федченко посетили Джаманское ущелье, расположенное на границе с Бухарой. Ольга Александровна продолжала собирать свою ставшую впоследствии знаменитой коллекцию среднеазиатской флоры — живые растения, луковицы и семена, из которых она позже создала известный до революции ботанический сад южных экзотов в имении Ольгино, подаренное ее отцом молодоженам на свадьбу. А. П. Федченко начал изучение водо­емов на предмет обнаружения в них паразитических червей, вызывающих тяжелые заболевания у местного населения — это было необходимо и русским, чтобы защитить войска и прибывающих на жительство в присоединенный край гражданских лиц. Одновременно Алексей Павлович занимался изучением фауны птиц.
Удаленное положение мес­течка Джама, которого 12 мая достигла экспедиция, заставила отряд приготовиться к возможной защите от нападения враждебных кочевников: на ночь высокая крыша старой мечети «была превращена в маленький бас­тион: туда втащили нашу артиллерию, ракетные станки и поставили часовых». С возвышенностей, расположенных к югу, Федченко пытался хотя бы «заглянуть» в недоступную тогда для русских Шахрисабзскую долину. Однако «пыльный воздух, вроде тумана, скрывал долину от любопытных взоров». Пути на юг — к Шахрисабзу, и на запад — к Бухаре оставались пока закрытыми, и отряд повернул на восток, к Самарканду. Начиналась вторая половина мая, степь стала выгорать. По дороге обследовали Агалыкское ущелье с его интереснейшей растительностью, местные водоемы, которые при своей небольшой величине (диаметр не более 10 мет­ров) оказались населенными близкими к гималайским формам рыбами, одно из любопытнейших ирригационных сооружений Средней Азии — подземный арык (кяриз), сооруженный несколько сотен лет назад. К вечеру 4 июня экспедиция вернулась в Самарканд. Результат этого среднеазиатского путешествия А. П. и О. А. Федченко- первые отечественные коллекции животных и растений Туркестанского края, среди которых оказалось много неизвестных до того науке видов, информация о географии главных племен региона — таджиков и узбеков, пятиверстная карта территории площадью около 8 тысяч квадратных километ­ров, частные съемки в двухверстном масштабе ущелий и дорог, распросные сведения о долине Шахрисабза, Магианском и Кштутском ущельях и озере Искандеркуль, альбом рисунков с натуры.
Развалины мечети Биби-Ханум в СамаркандеДо начала сентября супруги обрабатывали собранный материал и готовили научный отчет, а 12 октября 1869 года были уже в Москве. 15 числа на годичном собрании ОЛЕАЭ Г. Е. Щуровский приветствовал возвратившуюся экспедицию. В своем отчете А. П. Федченко подчеркнул, что «практическое использование естественных богатств Туркестанского края станет возможным лишь на базе всестороннего изучения его природных условий и особенностей хозяйственной деятельности».
Туркестанскую экспедицию А. П. Федченко высоко оценило руководство ОЛЕАЭ и Московского университета, другие представители научной общественности. Так, известный географ И. В. Мушкетов писал: «Алексей Павлович собрал в сравнительно непродолжительное время такой громадный материал, произвел столько любопытных и разносторонних наблюдений, что ему по праву принадлежит первое место в ряду многих исследователей Туркестана новейшего времени. <…> Экспедиция Федченко по богатству материалов и плодотворности результатов составляет целую эпоху в научных исследованиях Туркестана». «Превосходными» назвал работы А. П. Федченко по изучению Туркестанского края и один из руководителей Императорского Русского географического общества П. П. Семенов-Тян-Шанский.
В полной мере оценило усилия супругов Федченко и государство. Алексей Павлович «во внимание к особым трудам и лишениям, понесенным при научных исследованиях Туркестанского края и ввиду важности результатов, добытых этими исследованиями, всемилостивейше пожалован кавалером ордена Святого Владимира 4 степени», а Ольге Александровне «за труды по исследованию Туркестанского края и сопредельного с ним Кокандского ханства пожалован из Кабинета Его Величества золотой браслет, украшенный бриллиантами и рубином».
Следующая экспедиция в Туркестан планировалась на весну 1870 года. Между А. П. Федченко и К. П. фон Кауфманом шла по этому поводу оживленная переписка. Алексей Павлович считал, что Памир должны открыть русские, «хотя сюда упорно стремилась проникнуть анг­лийская экспедиция». Сообщал он и то, что ОЛЕАЭ предполагает устроить в 1872 году Всероссийскую политехническую выставку «с целью указать на практические приложения естественных наук», в которой он намерен участвовать с туркестанским материалом.
2 мая 1870 года супруги Федченко выехали из Моск­вы в Туркестан, планируя принять участие в походе генерала А. К. Абрамова к истокам Зеравшана, ибо проникнуть в верховья реки можно было только с войсками. 2 июня прибыли в Оббурдон, где расположился лагерем военно-экспедиционный корпус. На сей раз в состав экспедиции руководство Туркестанского края, кроме А. П. и О. А. Федченко, пригласило и других специалистов — геолога Д. К. Мышонкова, этнографа А. Л. Куна, офицера-топографа Аминова, астронома Л. Н. Соболева.Ледник Щуровского и истоки реки Исфары. Литография по рисунку О. А. Федченко
Далее двинулись к озеру Искандеркуль. Дорога шла в теснинах Фандарьи, лепилась по узким карнизам и висячим мостикам — оврингам. Искандеркуль несколько разочаровал путешественников. Им озеро представлялось огромным; на самом же деле оно имело «в поперечнике немногим более 21/2 версты», но, с другой стороны, оказалось на удивление глубоким (68-70 метров) и с очень холодной водой (не выше 8,5 градусов). За три проведенных на берегах Искандеркуля дня ученые совершили восхождение на окружающие горы, обнаружив на склонах реликтовые березовые леса и достигнув кромки снегов.
19 июня отправились вверх по рекам Фандарье и Ягнобдарье. Сборы экспедиции пополнились сотнями видов насекомых и гербарием альпийских растений. В Самарканд из-за разлива рек решили возвращаться кружным путем через перевалы. 25 июня вышли к Кули-Калонским озерам в труднодоступном ущелье Зиндон (тюрьма). Тут отряд внезапно окружили враждебно настроенные местные жители. «Пришлось силой пролагать себе путь из этой котловины, загроможденной огромными валунами, между которыми рос довольно густой можжевеловый лес». Разыгралось настоящее сражение. Русские несли потери убитыми и ранеными; Ольга Александровна мужественно выполняла обязанности сест­ры милосердия.
Научным итогом похода стали богатые гербарные сборы, открывшие новые виды растений. «В это путешествие впервые пришлось нам пройти все зоны растительности до пределов вечных снегов, и таким образом было положено начало изучения горной фауны и флоры западной оконечности Тянь-Шаня».
Однако Алексей Павлович явно не был до конца удов­летворен этими результатами. Его не оставляла мысль о посещения горных районов Шахрисабза. 26 авгус­та 1870 года он обратился к Кауф­ману с просьбой разрешить ему проникнуть туда. Кауфман ответил согласием. Во время краткосрочной экскурсии (она длилась всего 9 дней, с 4 по 12 сентября 1870 года) супруги Федченко побывали в Кухистане, проехали из Ургута через перевал Сангы-Джуман в Фараб, отсюда спустились в Шахрисабзскую долину и далее оказались в селении Магнан. В Фарабском бекстве на плос­когорье путешественники об­наружили богатые плодородные почвы, орошаемые несколькими речками, два селения — таджикское (Фараб) и узбекское (Муса-базар), жители которых занимались земледелием. Главным достоянием этой изолированной области Туркестана были богатые горные пастбища. Подсобным промыслом являлось выжигание угля. Магнанским углем в то время снабжались все мастерские и кузницы Самарканда.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию