Поиск

Воин-гражданин

Воин-гражданин

Воин-гражданин


П. И. Нерадовский. Портрет Д. А. Милютина. Холст, масло. 1908 годВ № 9 «Московского журнала» за 2009 год мы рассказали о видном российском деятеле на ниве общественного устроения Н. А. Милютине (1813-1872). В этой статье речь пойдет о его старшем брате Д. А. Милютине — государственном муже не менее достойном. «Благороднейший тип воина-гражданина» — так отозвался о нем историк Т. Н. Грановский. «В лице графа Д. А. Милютина Россия имела просвещенного военного министра, разностороннего государственного человека выдающегося дарования, опытности, изумительного трудолюбия, редкой чистоты и идеального бескорыстия». С именем Д. А. Милютина связано коренное переустройство русской армии, среди действующих лиц эпохи «великих реформ» ему по праву принадлежит одно из первых мест.
Дмитрий Алексеевич Милютин родился в Москве в небогатой дворянской семье. Получив начальное домашнее образование, в 1828 году поступил прямо в 3-й класс Московской губернской гимназии, однако через год отец определяет Дмитрия и среднего сына Николая в Московский университетский пансион. Уже тогда Дмитрий проявлял большой интерес к различным наукам, особенно к литературе: знал наизусть целиком поэмы Пушкина, Жуковского, Козлова, Рылеева, в 11 лет вместе с братом Николаем прочитал всего Карамзина. Он возглавлял ученический литературный кружок, редактировал рукописный журнал «Улей», в котором дебютировал юный поэт М. Ю. Лермонтов, в те же годы учившийся в пансионе. В возрасте 13-14 лет Дмитрий пишет и издает свои первые работы — «Опыт литературного словаря», а также «Руководство к съемке планов с применением математики» (М., 1831), вызвавшее появление двух рецензий — в «Мос­ковском телеграфе» и «Северной пчеле». «Северная пчела» обращала внимание «любителей наук на труды молодого человека, обещающего со временем своими талантами, образованием и любовью к наукам сделаться полезным гражданином отечеству».
Окончив пансион с серебряной медалью, Дмитрий Милютин в 1832 году отправляется в Петербург и определяется на военную службу рядовым, а в 1833-м получает первый офицерский чин — прапорщика — и остается на службе в той же 1-й гвардейской артиллерийской бригаде. В 1835 году он поступил в Военную академию, которую блес­тяще окончил спустя два года, удостоившись серебряной медали, занесения его имени на мраморную доску и чина штабс-капитана с причислением к Генеральному штабу. В то же время Милютин не прерывает литературной работы, печатает статьи в различных военных, общественных и научных журналах. Он перевел на русский язык записки наполеоновского маршала Г. Сен-Сира о революционных войнах 1794 и 1795 годов, принял участие в составлении «Энциклопедического лексикона» Плюшара и «Военно-энциклопедического лексикона», написав для этих изданий свыше 150 статей по разделам математики, астрономии, геодезии, механики, физики, военных наук. В «Отечественных записках» (1839. № 4-5) Дмит­рий Алексеевич опубликовал статью «Суворов как полководец». Другую его статью — «Русские полководцы XVIII столетия» — не пропустила цензура, так как там критически оценивалась деятельность всех русских военачальников, кроме А. В. Суворова. Ф. А. Рубо. Штурм аула Ахульго 22 августа 1839 года. Холст, масло. 1890 год
В конце 1838 года Д. А. Милютин подал рапорт о командировании его на Кавказ и получил назначение состоять при штабе Чеченского отряда, которым командовал известный боевой генерал П. Х. Граббе. В составе этого отряда Дмитрий Алексеевич воевал, был ранен, принимал участие в штурме аула Ахульго — столицы имамата Шамиля. В письме к А. П. Ермолову генерал Граббе так отзывался о своем подчиненном: «Гвардейского генерального штаба штабс-капитан Милютин — один из самых отличных офицеров армии. С умом, украшенным положительными сведениями, он соединяет практический взгляд, и не на одни военные предметы. К тому же примерной храбрости, благороднейших чувств, он во всех отношениях был мне полезен и приятен».
Участие в боевых действиях дало возможность молодому офицеру подробно ознакомиться с ситуацией на Кавказе и убедиться в несовершенстве тактики российских войск. Милютин приходит к выводу: необходимо изменить как военно-тактические схемы, так и политику по отношению к горским народам. Экономическое приобщение будет гораздо эффективнее подчинения силой, считает он. Необходимо учитывать интересы горцев — они должны быть уверены в неприкосновенности своей религии, обычаев, образа жизни. Правительству следует направить на Кавказ способных, надежных и честных людей, которые стали бы во главе военной и гражданской администрации. Это мнение только укрепилось в Милютине во время его вторичного пребывания на Кавказе (1843-1845) в должности обер-квартирмейстера войск Кавказской линии и Черноморья.
В 1840-1841 годах Д. А. Милютин совершил 13-месячное путешествие по Европе — Германия, Италия, Франция, Англия, Бельгия, Голландия, Швейцария. Италия произвела на него неизгладимое впечатление. Он осматривал памятники древности, посещал картинные галереи, любовался живописными видами; в Риме в доме князя Волконского слушал чтение Гоголем «Ревизора».
В Париже Дмитрий Алексеевич присутствовал на заседаниях французского парламента, «с напряженным вниманием слушал прения по законопроекту о литературной собственности, восхищался красноречием Ламартина». Из посещений здешних судебных учреждений он «вынес полное убеждение в превосходстве гласного и устного суда над нашим письменным закрытым судопроизводством». В его дневнике появляется запись: «Любя искренне свою родину, я глубоко скорбел, видя на каждом шагу, насколько мы отстали. <…> Я желал бы, чтобы поездка моя за границу имела результатом не одно лишь разъяснение истинного состояния России сравнительно с Европою, но дала бы мне со временем возможность сделаться полезным моему отечеству».
В 1845 году Д. А. Милютин назначается в Военную академию на открывшуюся вакансию профессора по кафедре военной географии. Вскоре он приходит к выводу о научной несостоятельности этого предмета: «Чем больше <…> я <…> читал и обдумывал, тем более убеждался в том, что составить специальную военную «науку» из одних чисто географических знаний — немыслимо». В итоге Дмитрий Алексеевич стал основоположником новой дисциплины — военной статистики, которая учитывала (с военной точки зрения) все многообразие сведений о государстве: его территории, населении, государственном устройстве, финансах, вооруженных силах и так далее. Он опубликовал две обстоятельные работы — «Критическое исследование значения военной географии и статистики» и «Первые опыты военной статистики», отмеченные в 1850 году половинной Демидовской премией. 11-летняя его деятельность в академии получила высокую оценку слушателей и профессоров. По отзыву современника, лекции читал он «чрезвычайно увлекательно».
В 1848 году Д. А. Милютину было высочайше поручено продолжить исследование об итальянском походе А. В. Суворова, к которому едва успел приступить скончавшийся вскоре военный историк А. И. Михайловский-Данилевский. Так появился главный научный труд Милютина — пятитомная фундаментальная «История войны 1799 г. между Россией и Францией в царствование императора Павла I» (СПб., 1853). Эта монография, не утратившая и в настоящее время своей научной ценности, положила начало научному изучению военной истории в России, а ее создатель приобрел репутацию «отца суворовской литературы». Племянник полководца Андрей Иванович Горчаков писал автору: «Как очевидец всех событий 1799 года и действующее лицо я считаю не лишним сказать, что все сочинение Ваше преисполнено истиною и ясностью». По мнению Т. Н. Грановского, «История войны 1799 г. …» «принадлежит к числу тех книг, которые необходимы каждому образованному русскому, и займет, без сомнения, весьма почетное место в общеевропейской исторической литературе». Изложение событий в монографии «отличается необыкновенной ясностью и спокойствием взгляда, не отуманенного никакими предубеждениями, и тою благородною простотою, которая составляет принадлежность всякого значительного исторического творения». Восторженный отзыв (на 50 страницах!) дал в журнале «Москвитянин» М. П. Погодин: «Сокровище приобрела в этой книге новая русская история, современная литература, сокровище приобрела читающая публика, коей славно будет отдох­нуть на подвигах чести, мужества, храбрости, силы, талантов. <…>. Сокровище приобрело, наконец, в этой книге военное учащееся юношество, которое найдет себе здесь целый курс в лицах и действиях — не тактики, не стратегии, а науки побеждать, на русском языке, в русском духе, с русскими приемами. <…> Чувство какой-то законной гордости, чувство сознания своего достоинства объемлет невольно душу русского, когда он читает простое, безыскусственное, подлинное описание событий этого времени». Юрист, историк, философ Б. Н. Чичерин считал книгу «замечательной и по основательности исследований, и по таланту изложения, и по господствующему в ней патриотическому духу, чуждому всякой заносчивости и мелкого хвастовства». В 1900 году, делая обзор литературы об А. В. Суворове, его биограф А. Ф. Петрушевский отмечал, что «этот замечательный военно-исторический труд не утратил до сих пор ни одного из своих многочисленных достоинств. <…> Метод его (Милютина. — З. Е.) исследования отличается замечательною основательностью, добросовестностью и критическим талантом». За свою монографию Д. А. Милютин в 1857 году удостоился полной Демидовской премии и избрания членом-корреспондентом Академии наук, а в 1866-м Санкт-Петербургский университет присвоил ему степень почетного доктора русской истории. Тогда же «История войны 1799 г. …» была переведена на французский и немецкий языки.
В пору научных занятий и профессорства Милютин близко сошелся с просвещенными людьми петербургского общества, горячо желавшими перемен в своем отечестве. Он час­то бывал у брата Николая, у которого собирались единомышленники и друзья — А. П. Заблоцкий-Десятовский, Н. И. Надеждин, К. Д. Кавелин, В. И. Даль, И. И. Панаев, В. Ф. Одоевский, А. А. Краевский и другие, посещал знаменитые «четверги» Великой княгини Елены Павловны и Мраморный дворец Великого князя Константина Николаевича.
Знавшие Милютина отмечали его необыкновенное трудолюбие. «Можно без преувеличения сказать, что из всех страстей человеческих Д. А. Милютин имел одну страсть — трудиться». Ему приписывали такие слова: «Вовсе не надо отдыхать, ничего не делая, нужно только менять работу, и этого довольно. К старому прерванному труду вернешься со свежими силами».
Б. Н. Чичерин, познакомившийся с Дмит­рием Алексеевичем, когда тот был профессором академии, писал: «Он очаровал меня с первого раза.В. О. Шервуд. Портрет Б. Н. Чичерина. Холст, масло. После 1860-го годаНеобыкновенная сдержанность и скромность, соединенная с мягкостью форм, тихая и спокойная речь, всегдашняя дружелюбная обходительность <…> все в нем возбуждало сочувствие. Когда же я узнал его поближе, я не мог не почувствовать глубокого уважения к благородству его души и высокому нравственному строю его характера, который среди величайших почестей и соблазнов власти сохранялся всегда чист и независим».
Таким же Милютин был и в частной жизни. Он женился в 1843 году на Наталье Михайловне Понсэ, которую впервые увидел 17 января 1840 года на вершине Везувия во время путешествия по Италии и которая произвела на молодого офицера «небывалое <…> впечатление». С Натальей Михайловной они проживут долгую и счастливую жизнь, у них родится сын и пятеро дочерей. Бывая в Петербурге, Б. Н. Чичерин по воскресеньям обедал у Милютиных: «В этот день он (Милютин. — З. Е.) отдыхал от трудов и любил за обедом собирать немногочисленный круг друзей. После обеда Дмитрий Алексеевич раскалывал сахар на мелкие кусочки, и вся его многочисленная семья, начиная со взрослой уже старшей дочери, подходила к нему по очереди, и каждому он клал в рот обмоченный в кофе канарчик. Это был патриархальный обычай, установившийся с младенческого возраста детей и свято сохранявшийся в течение многих лет».
В 1853 году военный министр В. А. Долгоруков привлек Милютина к работе в своем ведомстве. И хотя деятельность Дмитрия Алексеевича в годы Крымской войны (1853-1856) носила, по его выражению, «военно-административный канцелярский характер», это, однако, не помешало ему понять причины поражения России и выработать государственный подход к будущим преобразованиям. «Поставленный так близко к главному центру, из которого истекали все общие распоряжения, военные и политичес­кие, я имел возможность видеть, так сказать, закулисную сторону ведения войны с нашей стороны и потому более всего имел основание страшиться за будущее. <…> На самые маловажные подробности испрашивалось высочайшее разрешение и утверждение. Едва ли возможно довести военное управление до более абсолютной централизации».
В это же время происходит знакомство Д. А. Милютина с наследником Александром Николаевичем — будущим императором Александром II, под эгидой которого пройдут наиболее плодотворные годы его жизни и государственной деятельности.
После окончания Крымской войны Милютин в третий раз оказывается на Кавказе. По предложению вновь назначенного наместником Кавказа князя А. И. Барятинского он получил пост начальника штаба Кавказских войск и в октябре 1856 года отправился в Тифлис. Им была реорганизована система управления войсками и военными учреждениями края, создана новая четкая структура, представлявшая собой, по сути, штаб военного округа. Он участвовал в штурме аула Гуниб и пленении Шамиля. Присутствовавший при этом художник Т. Горшельт написал картину, где среди русских генералов, принимавших капитуляцию Шамиля, изображен и Д. А. Милютин. Известный государственный деятель, будущий министр народного просвещения А. В. Головнин восторгался: «Вы прежде писали историю, а теперь Вы делаете историю».
После четырехлетней службы на Кавказе указом Александра II Д. А. Милютин назначается товарищем военного министра, а 9 нояб­ря 1861 года утверждается главой ведомства. В течение двух месяцев в результате напряженной работы всего военного министерства и самого министра (он спал не более 5 часов в сутки) была подготовлена общая программа преобразований в армии и 15 января 1862 года представлена Александру II, наложившему на нее резолюцию: «Все изложенное в этой записке совершенно согласно с моими давнишними желаниями и видами».
Реформы начались с реорганизации сис­темы центрального военного управления. До этого значительная часть армии подчинялась не военному министерству, а царю. После реорганизации военное министерство сосредоточило в своих руках все отрасли строевого и административного управления. Крупным мероприятием явилось введение в 1864 году военно-окружной системы. Территория страны была разделена на 15 военных округов, что обеспечивало оперативное руководство войс­ками из цент­ра, их самостоятельность на мес­тах и быст­рое развертывание в случае войны. Упразднялось старое деление войск на корпуса, высшей тактической единицей стала дивизия.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию