Поиск

Старший лейтенант Извеков

Старший лейтенант Извеков

Старший лейтенант Извеков


От редакции

Вышеназванная книга, которая сейчас готовится к печати и отрывок из которой мы предлагаем вниманию читателей в составе блока материалов, посвященных 65-летию Победы нашего народа в Великой Отечественной войне, писалась архимандритом Дионисием двадцать лет. Вот что сам он говорит о своем труде, о том, что его на этот труд вдохновляло:
«Пимен. В нем все было величественно — и имя, и рост, и осанка, и голос, и глаза, которые видели насквозь и от которых никуда не укрыться. <…> В шестнадцать лет дрожащими руками за архиерейским богослужением владыки Пимена я первый раз держал рипиду. А с 1970 года почти пятнадцать лет был патриаршим книгодержцем. Примерно в то же время Святейший Патриарх Пимен взял меня к себе в Патриархию, да там и оставил.
Не могу сказать, что я был очень близок к Святейшему. Святейший никого к себе не приближал. <…> Тем более не откровенничал. Время было такое. Особенно то, через которое он прошел. Но беседовать с ним было очень интересно. Вернее, не беседовать, а слушать. Сколько людей, сколько событий всплывало в этих неторопливых вечерних разговорах. Иногда проскальзывали имена, названия мест, которые не упоминались в официальной биографии. Захотелось знать больше. Еще были живы его родные, близкие, знакомые. Ранние фотографии, первые воспоминания современников, которые потом легли в основу юбилейных публикаций. <…> Прошло уже много лет со дня блаженной кончины Святейшего Патриарха Пимена, и многое изменилось. Хочется верить, что Святейший не осудит мою вторую попытку прикоснуться к богатой и славной сокровищнице его жизненного пути. Задуманное не будет в прямом смысле биографией. Ее еще напишут»…
Мы не станем здесь излагать весь непростой, зачастую трагический жизненный путь Святейшего Патриарха Пимена — ограничимся лишь необходимой краткой преамбулой к публикуемому тексту. Прежде всего скажем, что пастырское, а затем и первосвятительское служение Патриарха Пимена пришлось на период не прекращавшегося — то открытого, то подспудного — гонения власти на Церковь, когда от ее служителей требовалось сугубое терпение, смирение, мудрость, но в то же время несгибаемая твердость. На долю Патриарха выпали аресты, ссылки, участие в Великой Отечественной войне, вновь аресты… Жизнь Святейшего оказалась неразрывно связана с судьбами страны, «торжествами и бедами народными». В суровую годину народ сражался с врагом — пошел сражаться и будущий Патриарх всея Руси. Уже рукоположенный в иеромонаха (1930), Пимен до войны трижды подвергался арестам. Первый раз — 15 апреля 1932 года, а 4 мая 1932-го ему вручили постановление коллегии ОГПУ об освобождении из-под стражи: «Виновность в предъявленном обвинении <…> в а/советской агитации в процессе следствия не подтвердилась, а посему <…> Извекова Сергея Михайловича <…> из-под стражи освободить, дело следствием прекратить». «Обстоятельства второго ареста иеромонаха Пимена, — пишет архимандрит Дионисий, — неизвестны: видимо, это случилось в начале декабря 1936 года. Сохранилось свидетельство, что в октябре 1932 года он был призван в ряды РККА и направлен в 55-й отдельный кавалерийский полк в городе Лепеле Витебской области БССР, где прослужил до декабря 1934 года. За время службы в армии получил образование фельд­шера и ветеринара. После демобилизации иеромонах Пимен вернулся в Москву, в Богоявленский Дорогомиловский собор, где стал регентовать архиерейским хором». Однако в начале 1937 года вновь следует арест. Лубянка, Бутырская тюрьма, следствие, допросы… Приговор: принудительные работы на строительстве канала Москва-Волга. Далее — ссылка в Узбекистан. В 1939 году иеромонах Пимен назначается заведующим областным Домом санитарного просвещения в городе Андижане. В 1940 году поступает в Андижанский государственный учительский институт на факультет русского языка и литературы. В конце октября 1940-го следует его назначение заведующим учебной частью и преподавателем русского языка в школе повышенного типа. После успешной сдачи экзаменов за первый курс студент и преподаватель С. М. Извеков с 1 июля 1941 года получает отпуск, но отдохнуть ему так и не пришлось…

Митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен в Новодевичьем монастыре. Фотография 1970 года1941-й год стал началом долгого процесса освобождения и возрождения Русской Православной Церкви. «В те тяжелые годы, на грани жизни и смерти, — говорил в Пасхальном послании 2005 года Святейший Патриарх Мос ковский и всея Руси Алексий II, — в душе народной с новой силой пробудилась святая православная вера. Для многих наших соотечественников это стало началом новой жизни — жизни во Христе».
Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) в 1942 году писал: «Не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо Креста Христова признать своим знаменем языческую свастику».
Мобилизованные властью священники, подавляющее большинство которых побывали в лагерях и ссылках, шли в ряды действующей армии. История знает немало примеров, когда священнослужители вынуждены были брать в руки оружие. Оставаться в стороне было недопустимо. Многие из них прославились подвигами, были отмечены наградами.
…14 декабря 1940 года студента первого курса Андижанского учительского института С. М. Извекова вызвали в городской военкомат. Выверяли документы. Повторно его вызвали уже за пять дней до начала войны. Тогда директор института сообщил в военкомат, что «тов. Извеков С. М. с 5/VI по 30/VI-41 г. держит годовые экзамены». Нахождение студента «в летнем каникулярном отпуске с 1-го июля 1941 г. по 30 августа («августа» в удостоверении было зачеркнуто и сверху написано — «июля». — Авт.) 1941 г.» внезапно прервалось. Каникулы досрочно завершились, а от должности преподавателя средней школы повышенного типа и завуча он был освобожден с 9 августа 1941 года «в связи с уходом в РККА».
С небольшим чемоданчиком вместе с другими призывниками ссыльный иеромонах Пимен оказался на вокзале, где ожидал отправки во Фрунзенское пехотное училище. «Кругом толпы стриженых мальчиков, провожающих, гулкие объявления из огромных динамиков, — вспоминал свой призыв священник Владимир Красноцветов, — понять, что объявляют, очень трудно. Появился наш сопровождающий лейтенант, выстроил нас в две шеренги, произвел перекличку по спис ку, указал наши вагоны. Минут пять ждем, и команда: «Занять вагоны!» Состав тронулся, и перрон остался позади. В теплушке у потолка раскачивается фонарь, бросая скудный свет на совсем еще молоденькие лица призывников. Посередине вагона железная печка и куча угля, на табуретке большой цинковый бак с водой и жестяной кружкой на цепочке, справа и слева двухэтажные нары, на них солома. Везли нас очень медленно… Приехали. Начальство торопится нас пересчитать, и шагом марш в баню за полтора километра от вокзала. После бани, одевшись, мы не узнаем друг друга — все стали на одно лицо, только одни выше, другие ниже. Вместе стали серо-зеленой массой, состоящей не из людей, а из красноармейцев.
Месячный карантин. Готовят к принятию присяги. Изучение уставов караульной, строевой и боевой службы. Четыре часа строевой на плацу: повороты, шагистика, движение строем. Расписание плотное, личного времени очень мало, на коечке не поваляешься. После карантина — общее построение. У портрета «дорогого вождя» стол, покрытый красной скатертью, за ним сидит начальство. Перед столом развернутое знамя части. Вызывают по списку, подхожу строевым шагом к столу, беру текст присяги и громко перед строем, перед лицом командования читаю: «Я, гражданин Советского Союза, вступая в ряды Красной Армии… Если же я по злому умыслу… то пусть меня… суровая кара… всеобщая ненависть и презрение трудящихся».
Волнуюсь ужасно: а вдруг выяснят, что я скрыл свою принадлежность к «служителям культа», неужели меня вновь покарает суровый советский закон? Ложь во спасение».
Сережа Извеков (слева) с матерью Пелагеей Афанасьевной и сыном брата отца Юрой Казанским. Фотография 1917–1918 годовВ начале 1942 года новобранец Извеков окончил пехотное училище и в звании младшего комвзвода был направлен в Полевое управление Северной группы Закавказского фронта, откуда через некоторое время вернулся в распоряжение Военного совета Среднеазиатского военного округа (САВО). 18 января 1942 года приказом № 0105 он был назначен командиром пулеметного взвода, входящего в 462-ю стрелковую дивизию (СД), которая после отправки большей части бойцов на фронт стала 102-й СД. 20 марта 1942 года командир взвода получил новое назначение — помощника начальника штаба по тылу 519-го стрелкового полка. Являясь резервом Ставки ВГК, дивизия перемещалась в границах САВО (Фрунзе, Ленгеруголь, Ворошиловград, Сентяновка, Ростов-на-Дону, Кавказская, Армавир, Прохладное, Нальчик, Орджоникидзе, Баку, Красноводск, Ташкент).
В мае месяце полк в составе Южного фронта принял участие в ожесточенных боях на харьковском направлении. 29 июля младший лейтенант Извеков был контужен.
Долгое лечение в военном госпитале № 292 — и 26 ноября 1942 года он уже в 702-м стрелковом полку САВО в должности заместителя командира роты. Полк готовил людские резервы для действующих частей фронта. С конца 1941 по начало 1943 года были сформированы и отправлены на фронт 20 маршевых рот.
23 февраля 1943 года по приказу командования САВО полк в составе 213-й стрелковой дивизии убыл на фронт. 13 марта 1943-го полк выгрузился на станции Валуйки и вошел в состав 7-й Гвардейской армии Воронежского фронта (командующий — генерал-полковник М. С. Шумилов), а 2 апреля принял бой в предместье Белгорода. Так продолжился боевой путь заместителя командира 6-й роты по строевой части С. М. Извекова. В течение последующих месяцев полк вел кровопролитные, с большими потерями, сражения на Курско-Орловской дуге в районе реки Северный Донец. Только к началу августа полк сумел закрепиться на правом берегу Северного Донца и затем перешел в решительное наступление. Преследование противника продолжалось до города Харькова. Ожесточенные бои у поселка Индивидуальный шли почти неделю, и только 28 августа поселок был освобожден. Потери были столь значительны, что полк отвели во второй эшелон дивизии для пополнения.
16 апреля 1943 года старший лейтенант Извеков, к тому времени уже адъютант командира дивизии генерал-майора Шевченко5, был вновь контужен, но в госпиталь, по-видимому, не попал и вместе со своим командиром успел побывать на Южном и Степном фронтах. 23 августа был взят Харьков. Готовилось мощное наступление войск Южного, Западного и других фронтов. Необходимо было сломить мощную, глубоко эшелонированную оборону противника на берегу реки Уда в районе города Мерефы Харьковской области. 
В отчете командования говорилось: «Рассматривая город Мерефу как важный опорный пункт в своей системе обороны, немцы обороняли его с большим упорством и яростью. Ожесточенный бой на подступах <…> продолжался пять суток. Ни днем, ни ночью не затихала артиллерийско-минометная канонада. Густо ложились в наших боевых порядках вражеские снаряды и мины. Наши артиллеристы и минометчики платили врагу ударом за удар. С их стороны было введено в бой большое количество авиации».
В полковой красноармейской газете «За победу» от 26 августа в передовице писалось: «Противник, укрепившись на заранее подготовленных рубежах, сильным огнем пытается сдержать наше наступление. Несмот ря на яростное сопротивление врага, бойцы переправились на западный берег реки и закрепились там. Идет ожесточенная борьба за населенный пункт. Немцы предприняли сильную контратаку. Наши воины отбили ее».
За эти бои командир дивизии гвардии генерал-майор И. Е. Буслаев и 13 офицеров и бойцов получили звание Героя Советского Союза.
…Еще одну тяжелую контузию старший лейтенант Извеков получил, скорее всего, 26 августа 1943 года. Все случилось в какие-то секунды. От самолета отделились черные капли и, стремительно увеличиваясь, летели прямо на те кирпичные развалины, в которых укрывался старший лейтенант с остатками своей роты. Когда открыл глаза, поразила гробовая тишина. Только где-то далеко-далеко звенел звонок. Головой шевельнуть невозможно, лежал наполовину засыпанный кирпичами. Под ним его бойцы. Захотел встать и не смог. Страшное головокружение, боль в ушах, из которых идет кровь. И опять забытье. На третий день санитары их обнаружили. «Солдатики мои были щуплые, маленькие. А у меня спина широкая, я и прикрыл их собой», — рассказывал потом Святейший Пат риарх Пимен А. А. Егорову, когда боли в спине давали о себе знать.
Тот, кто воевал на полях сражений той страшной войны, знает, какие потери несла стрелковая рота. Отсюда и контузии, от которых Святейший страдал всю жизнь, и неизбежные госпитали.
Чудеса Божии по молитвам чад Церкви Христовой во множестве совершались над русской ратью. «Однажды, — рассказывает А. А. Егоров, — ему (будущему Патриарху Пимену. — Авт.) поручили доставить командованию пакет с донесением. Помолился, перекрестился и сел в седло. Лошадь звали Судьба. Как рассказывал потом Патриарх Пимен, опустил он поводья и тронулся в путь. Дорога лежала через лес. Благополучно прибыл в часть и вручил пакет. Его спрашивают: «Откуда прибыл?» — и он в ответ показывает рукой направление. «Нет, — говорят ему, — оттуда невозможно приехать, там все заминировано».
В другой раз, как говорится в некоторых изданиях, полк, где служил Святейший, попал в окружение. Чудесным образом Господь спас своего избранника и его однополчан от неминуемой гибели.
Попадал ли полк, в котором он защищал Родину, в окружение, мне не удалось выяснить или найти подтверждение в военных архивах. Но с конца 1950-х годов и почти до самой смерти Святейший Патриарх Пимен совершал благодарное акафистное пение перед чудотворным образом иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в московском храме во имя пророка Илии, что в Обыденском переулке. Тогда никто не сомневался, что Патриарх молился в благодарность за спасение на войне.
На фронтах — исторические победы, земля медленно очищается от фашистской нечисти. Дивизия, в которой воевал старший лейтенант Извеков, в ожесточенных боях с противником с большими потерями стремительно продвигалась к Днепру. Армия, пополняясь новыми людскими ресурсами, ставила перед собой все новые и новые задачи. 30 сентября полковой писарь вписал в штатно-должностную книгу офицерского состава полка, что «старший лейтенант Извеков Сергей Михайлович пропал без вести 26.8.43 Мерефск. р-н Харьк. обл. № 0198 30.09.43 г. по СД».
Санитары, подбирая убитых бойцов, на шли под грудой кирпичей разрушенного дома адъютанта Извекова. Контузия была тяжелая, и из полевой санчасти военфельдшер направил его в госпиталь, который находился в Моск ве, в Чернышевских казармах. После госпиталя иеромонах Пимен проживал в небольшом деревянном двухэтажном домике в одном из переулков около Сущевского вала у двух монахинь. 29 ноября 1944 года он был арестован и препровожден в 9-е отделение милиции города Москвы. Задержание было произведено за нарушение паспортного режима. Его обвинили в том, что он жил по фиктивным документам и «скрывался от ответственности под видом служителя религиозного культа». <…> Суд был скорым. 15 января 1945 года военный трибунал Мосгарнизона, «не усматривая необходимости применения ВМН», «приговорил Извекова Сергея Михайловича по совокупности совершенных им преступлений на основании ст. 193-7 п «д» УК РСФСР лишить свободы в ИТЛ сроком на десять (10) лет без поражения в правах и без конфискации имущества за отсутствием такового у осужденного, лишив его в/звания «ст. лейтенант».

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию