Поиск

Казачий монастырь

Казачий монастырь

Казачий монастырь


Вид Николаевского-Чернеева монастыря. Литография 1861 года (Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник)На юго-востоке Рязанской области в 18 верстах от Шацка расположился древний Свято-Николо-Чернеевский (Чернеев, Черниев) мужской монастырь. В начале 1570-х годов сюда, на тихий берег реки Цны, пришел из придонских степей казак Матвей. Где и когда он родился, зачем и от чего бежал глухими рязанскими лесами — нам неведомо, но так или иначе Матвей решил обосноваться в этой глухомани, заселенной в те времена мордвой, мещеряками, черемисами и другими языческими племенами, срубил часовенку, скит и стал жить пустынником, молясь Богу.
Постепенно потянулись к Матвею такие же, как и он, казаки, ищущие спасения в вере, стали осваивать мордовский язык, вести с идолопоклонниками душеспасительные беседы. «Результатом этого было то, что многие язычники из мордвы, присматриваясь к православной обрядности и прислушиваясь к стройному пению, охотно и сами делались православными. Сам первый строитель Черниевой обители больше всей братии занимался миссионерством. Как свидетельствуют старинные акты, «подговором и лебезою он приобрел для Православной Церкви из мордвы 25 человек». С этого времени в глухой мордовско-мещерской стороне стали возникать сельские храмы, появилось под защитою «сторожевых и оборонных властей» русское духовенство, и вследствие этого наши инородцы все крепче и крепче притягивались к Московской державе».
Но не все шло гладко у новоявленного проповедника. Мордовские язычники оказывали сопротивление его миссионерской деятельности, грозились разорить скит. Матвей испросил у рязанского епископа благословения на строительство на месте скита православного монастыря. В 1573 году пус­тынник Матвей был посвящен в иеромонаха, принял иноческое имя Матфей и занялся обустройством новоучрежденной обители, нареченной во имя святителя и чудотворца Николая. В народе же долгое время, вплоть до начала XIX века, обитель именовалась Матфеевой пустынью.
Местное население продолжало чинить препятствия монастырской братии, и Матфею неоднократно приходилось искать защиты у московского царя. Так, в грамоте Ивана Грозного от 15 февраля 1583 года говорится: «Бил челом нам от Шацких ворот, с диких поль, от церкви святителя и чудотворца Николая, что в Черни, тоя церкви черный поп Матвей з братьею. <…> И я-де черный поп Матвей по благословению владыки Леонида Рязанского поставил церковь Николая Чудотворца нову и общинку братнюю устроил, <…> а со мною-де с черным попом с Матвеем, в той-де моей Матвея новой пустыни живет пять братьев черных же».
Далее речь шла о том, что мордовское население не разрешает монахам рубить в лесу деревья, собирать валежник, крадет скот и птицу, грозит общину разорить и в степи выгнать. Государь своим указом защиту монастыря возложил на шацкого приказчика Дурова. Отныне Матфей мог невозбранно заготавливать на монастырские нужды лес, выбирать любые покосы, ловить в реках рыбу, «а от мордовских диких поль и от сторонних всяких обид и от усилы (насилия. — А. П.) его черного попа с браты тобе прикащику Юрке Дурову беречь».
Да видно плохо охранял монастырь приказчик, так как иеромонах Матфей снова и снова бьет челом государю. И Иван Грозный пов­торяет свой наказ. Более того, «кто по тебе, Юрке Дуровом (то есть после тебя. — А. П.), иные, а не ты, Юрка, на приказе в Мещоре будут, и те приказные по той же нашей царской грамоте попа Матвея и братью с монастырем Николы чудотворца берегут».Л. Е. Дмитриев-Кавказский. Казачья вышка. Офорт. 1887 год
Чернеев монастырь выполнял еще и роль «приюта для увечных в боях за родину казаков», сюда на покой стекались немощные и раненые донцы, а разбогатевшие в походах «за зипунами» донские удальцы щедро жертвовали на строительство Матфеевой пустыни, на помин души павших в сечах. Список казачьих имен в монастырском синодике был довольно внушительным: роды атаманов Василия Грешного, Ивана Горелкина, Ивана Подшивы, род донского казака из Черкасска Герасима Сурмина и многих других, побитых на Яике, под Азовом.
Известно, что казаки, отправляясь в поход, особенно усердно молились угоднику Николаю, обещая в случае удачи пожертвовать на Церковь часть добычи. «Для сих приношений избрали они два монастыря: один Никольский ниже Воронежа, в Борщеве, другой Чернеев в Шацке. К обогащению сих своих монастырей донцы ничего не жалели: для колоколов жертвовали отнятыми у неприятеля испорченными пушками; серебро же, золото, жемчуг и драгоценные каменья, блистая в ризницах и на иконостасе, свидетельствовали об усердной вере наших набожных рыцарей. В сих монастырях казаки, потерявшие силу воевать, посвящались в монахи, увечные и раненые, как в инвалидном доме, находили приют, покой и содержание».Печать Войска Донского (из книги И. Бреэре «Казаки». М., 1992)
В 1663 году герой «Азовского взятия» атаман Осип Петров хлопотал о «казачьей» обители перед царем Алексеем Михайловичем. «Били челом нам, Великому Государю, атаманы и казаки Осип Петров и все войско Донское: в прошлых-де годах, как учали они служить на Дону на реке, и пожаловано все войско Донское за их службу и за кровь изстари, при прежних их войсковых атаманах <…> в Шацком уезде <…> великого чудо­творца Николы Чернеев монастырь на вечное прибежище и на строенье, а старым и от ран увечным в том монастыре постригаться без вклада. И они-де издавна тот Чернеев монас­тырь всем войском Донским и доныне строят и многие вклады дают».
Знамя Войска Донского (из книги А. В. Шишова «Казачьи войска России». М., 2007)Мало-помалу Матфеева пустынь расширяла свои владения. К концу XVII века ей принадлежало более 600 крестьянских дворов, пахотные земли, обширные лесные угодья, сенокосы, рыбные ловли. Монастырь богател преимущественно благодаря вкладам донских казаков. Обычно донцы, возвратившись из похода, просили на кругу Войска Донского разрешения отправиться на богомолье, «обещаясь помолиться в Москве Московским чудотворцам и великому чудотворцу Николаю в Чернеевском монастыре». Им выдавалась «проезжая память», и они отправлялись по святым местам. Кстати, непосредственной судебно-административной инстанцией для Чернеевского игумена и братии в те времена являлся Черкасский казачий круг — уже через него монастырь входил в сношения с Московским государством. Как правило, в Посольском приказе, который ведал делами казаков, их принимали доброжелательно. «Московское правительство в течение почти всего XVII века не находило ничего противозаконного в покровительстве Донского войска Чернееву монастырю и тем самым как бы признавало за ними право лично от себя ходатайствовать за обитель, хотя она находилась далеко за пределами войсковых земель». Вот, например, текст жалованной грамоты игумену Чернеева монастыря Артамону: «Били челом нам, Великому государю, царю и Великому князю Михаилу Федоровичу, донские атаманы и казаки Епифан Родилов с товарищи. И мы <…> донских атаманов и казаков Епифана Родилова с товарищи пожаловали: пустыни Чернеева монастыря с вотчины в городовое и острожное дело и никаких разметных дел делати не велели». Другими словами, царь запрещал местным властям вмешиваться в дела обители.
Постепенно Чернеевский монастырь становился одним из форпостов православия на границе с Диким полем, одновременно обретая черты крепости. Влияние обители в крае усиливалось год от года.
В истории миссионерской деятельности монастыря — немало славных имен. Так, в 1656 году язычники убили архиепископа Мисаила, крестившего окрестную мордву. Тело святителя было первоначально упокоено в Чернеевском монастыре, а затем перенесено в Переяславль Рязанский (нынешнюю Рязань).Дорога к храму (Свято-Николо-Чернеевский монастырь). Фотография из архива О. В. Балашова. 2009 год
Сам основатель обители иеромонах Матфей скончался в 1643 году и, по преданию, захоронен в ее стенах. Со временем могила оказалась утраченной, но сегодняшняя братия не теряет веры в то, что мощи преподобного Матфея Чернеевского будут обретены.
Существует и такое предание: в монас­тыре после своего первого похода укрывался Степан Разин. Однако документальных подтверждений тому не найдено. Зато извес­тен следующий факт: в 1670 году Чернеев монас­тырь израсходовал на борьбу с мятежниками, то бишь на вооружение царских ратных людей, 980 рублей — почти все свои накопления. Хотя, могло статься, монас­тырь просто откупился от воинс­ких команд, чтобы они под горячую руку не разорили его дочиста. Воевода И. В. Бутурлин, следуя с карательной экспедицией через Шацк, взял деньги в Чернеевом монастыре и раздал их своим ратникам. Позднее казна вернула обители лишь 288 рублей. Тогда монастырь обратился за помощью к Войску Донскому, отправившему в Москву челобитную о возвращении денег чернеевским монахам. В челобитной, в частности, отмечалось, что «монастырская казна — это прежние старинные вклады атаманов и казаков, поэтому давать им какое-то назначение могут только казаки». Однако на сей раз московские власти, которым все меньше нравилась «казачья» принадлежность обители, в дипломатической форме отказались удовлетворить просьбу.
И еще одно предание: будто в Чернеевском монастыре отбывал ссылку известный деятель российского просвещения XVII века Сильвестр (Симеон) Медведев. В обители хранился синодик с «размышлением «О пособии мертвым», заканчивавшимся словами: «Всем вам всеусердный есмь желатель Семеон Медведев». Автор «размышления» достоверно неизвестен, однако полагают, что им был именно Сильвестр Медведев.
Как уже говорилось, в XVII веке Чернеев монастырь широко пользовался покровительством Войска Донского. Войсковое начальство посредничало между настоятелем и правительством, охраняло неприкосновенность монастырских привилегий. Братия то и дело искала защиты и поддержки у донского казачества по разным поводам. Однако в благодарность за заступничество приходилось терпеть прихоти донских покровителей. В 1685 году чернеевский игумен Моисей жаловался царям Ивану и Петру: «И те казаки, забыв страх Божий, озорничали и, напився пьяни, старцев били плетьми и ослопами (ослоп — жердь, дубина. — А. П.) безвинно и в смиренье сажали, а крестьян монастырских с женами и детьми увозили на Хопер, на Дон и на Медведицу, и про то ведают старосты и выборные крестьяне. Да те же казаки в кельях из пищалей стреляли и в гудки играли и в ложки били и служилых царских людей поленьями били и монастырь запирали». Казаки озорничали, заводя в обители свои порядки. Под их влиянием она постепенно превратилась в перевалочный пункт для беглых крестьян на пути в донские степи. «Монастырские крестьяне платят казакам <…> оброк большой деньгами, медом, вином и всякими запасами, отвозят к пристани на своих подводах. Посыльных людей в тот монастырь от воевод и от приказных людей для всяких дел казаки бьют смертным боем, а монастырские крестьяне и служки чинятся во всем, сильны и непослушны. В монастырских вотчинах казаки заводят круги по донскому обычаю».
В конце концов правительство решило прекратить «казачий протекторат» над Чернеевым монастырем, и 10 декабря 1685 года пустынь приписали к Тамбовскому архи­ерейскому дому преосвященного Питирима. Царские грамоты на сей счет были высланы и Питириму, и на Дон. Влиянию донского казачества на монастырь настал конец. Казакам впредь запрещалось вмешиваться в дела обители и принимать кого-либо из ее насельников у себя на Дону. Правда, донцам не запрещалось делать вклады в Чернеевский монастырь, посещать его, а при достойном поведении — и постригаться там в монашество. С 1686 года монастырь отошел к Тамбовской епархии и был отдан «на пропитание преосвященному Питириму со всем его причтом вечно», окончательно утратив над собой опеку донского казачества.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию