Поиск

«Лишь бы жила Россия…»

«Лишь бы жила Россия…»

«Лишь бы жила Россия…»


Николай Георгиевич фон Бюнтинг. Фотография из архива Е. И. ВощининойН. Г. фон Бюнтинг родился в Санкт-Петербурге. Его мать — баронесса Мария Николаевна фон Медем (1836-1907), начальница Санкт-Петербургского женского училища ордена Святой Екатерины, происходила из старинного нижнесаксонского рода, обосновавшегося в Курляндии. Отец, барон Георг-Вильгельм Карлович фон Бюнтинг (1826-1877), являлся представителем прусской дворянской фамилии. Начав службу на родине, он позже перебрался в Россию, стал генерал-майором свиты императора Александра II, принимал участие в войне с горцами на Кавказе, оставил изданные в 1855 году в Берлине воспоминания «Посещение Шамиля».
Ходили слухи, особенно широко тиражируемые революционной пропагандой, что Н. Г. Бюнтинг — незаконнорожденный сын германского императора Вильгельма I Гогенцоллерна (деда кайзера Вильгельма II) и баронессы Медем, однако данная версия вызывает большие сомнения. Ветвь рода Бюнтингов, к которой принадлежал Николай Георгиевич, была внесена в дворянскую родословную книгу Псковской губернии. Семье будущего губернатора принадлежало имение Халахальня, расположенное в пригороде Изборска.
Окончив с золотой медалью Императорское училище правоведения в Петербурге (1883), Н. Г. Бюнтинг завершил свое образование в Берлинском университете. Начал службу в Министерстве юстиции, позже его перевели чиновником в Правительствующий Сенат (1884), а затем в Министерство внутренних дел (1891). Помимо гражданской должности, Николай Георгиевич имел и должность придворную — камер-юнкера.
Уверенно продвигаясь по служебной лестнице, Н. Г. Бюнтинг занимал посты вице-губернатора Курской (с 1897), губернатора Архангельской (с 1904) и Эстляндской (1905-1906) губерний, а 15 апреля 1906 года, в разгар революционных беспорядков, будучи уже действительным статским советником и гофмейстером Высочайшего Двора, был назначен Тверским губернатором, сменив убитого эсеровской бомбой 25 марта П. А. Слепцова. 30 апреля, «помолившись и приложившись к мощам святого благоверного князя Михаила Ярославича, фон Бюнтинг прибыл во дворец (резиденция Тверского губернатора. — А. И.) и вступил в управление губернией».Тверской императорский путевой дворец — резиденция тверских губернаторов. Фотография конца XIX века из архива Тверской областной картинной галереи
В Твери Н. Г. Бюнтинг прослужил 11 лет. Как и многие русские немцы, он был православным, а по политическим взглядам — монархистом. Состоял членом Тверской Ученой архивной комиссии (1907), местного благотворительного общества «Доброхотная копейка» (1910), Тверского православного братства святого благословенного князя Михаила Ярославича (1911), почетным членом Общества хоругвеносцев в Старице и Торжке и православного братства святой благоверной княгини Анны Кашинской. Имел репутацию прекрасного семьянина и отца. «Образованный, красивый, скромный, деликатный, любящий жену, обожаемый своими детьми. И утомленный бременем ответственности», — такую характеристику дает Николаю Георгиевичу сегодняшняя исследовательница. А вот свидетельство современника — предводителя тверского дворянства и члена Государственного совета П. П. Менделеева: «От природы умный и прекрасно одаренный человек». Впрочем, не укрылась от него и другая сторона характера губернатора — «гогенцоллерновская самоуверенность и самовлюбленность».
Николай Георгиевич женился на своей кузине баронессе Софии Михайловне Медем (1876-1948) — выпускнице Екатерининского института благородных девиц. У супругов родилось пять дочерей: Мария (1898), Екатерина (1900), Регина (в доступных нам источниках годы ее жизни отсутствуют), Маргарита (1907-1938) и София (1912-1992).
Что же касается политических взглядов Бюнтинга, то их он четко выразил еще в 1904 году в обращении к императору: «Не в мятежах и народных волнениях, не от чуждых России форм народоправства ждет оно (население. — А. И.) спокойствия и блага родине, но только от Вас, самодержавный Государь». Уже при новой власти, в 1917 году, чья-то рука вывела на его фотографии: «Враг Революции. Тверской губернатор Бюнтинг — верный слуга церкви и царя».
Н. Г. Бюнтинг открывает новый мост через Волгу в городе Ржеве. Фотография 1911 года. (Россия в кинокадре. 1896—1916. М., 2007)Губернаторство Н. Г. Бюнтинга пришлось на роковое для России время, омраченное поражением в войне с Японией, революционной смутой 1905-1907 годов, политичес­кими убийствами. Он вел в Твери жесткую борьбу с революционными беспорядками, за верную службу к 1916 году удостоившись орденов Святой Анны I степени, Святого Станислава I степени, Святого Владимира II, III и IV степеней.
Однако, несмотря на честное исполнение Бюнтингом своего служебного долга и их с супругой обширную деятельность на ниве благотворительности, популярность Тверс­кого губернатора в годы Первой мировой войны начала стремительно падать. «Забушевавшие в России <…> волны ненависти к немцам докатились и до Твери, всею силою своею ударив по Бюнтингу. <…> Городское население, особенно многочисленные фабричные, припомнило его родство с Гогенцоллернами. Создалось в городе твердое убеждение не только в симпатиях Бюнтинга к немцам, но и в тайных сношениях его с Германией. Уверяли, что изготавливаемые в губернаторском дворце вещи посылаются с тайными агентами не на русский, а на германский фронт. Пошли разговоры об измене. <…> В первые же месяцы войны возбужденная толпа несколько раз окружала дворец с криками: «Долой немца, долой предателя!» <…> Авторитетные в Твери лица не раз в частных беседах советовали Бюнтингу оставить Тверь».
Едва ли следует здесь доказывать вздорность этих слухов. Н. Г. Бюнтинг, подобно многим русским немцам, был патриотом России, хотя, вне всякого сомнения, русско-германскую войну воспринял трагически. Его супруга однажды в частной беседе, говоря о нездоровье мужа, посетовала: «Как быть ему здоровым! Разве он может не волноваться — ведь те, кто там (то есть в Германии. — А. И.) сражаются, ему свои. Это ужасно!». Столь неосторожное высказывание Софии Михайловны общество тут же подхватило, лишний раз утвердившись в своих подозрениях. Поэтому П. П. Менделеев, беседуя в конце 1915 года с министром внутренних дел А. Н. Хвостовым, счел необходимым заметить: «Если нам суждено претерпеть революционные вспышки — неминуемой их жертвой в Твери станет Бюнтинг». В верхах решили перевести Николая Георгиевича из Твери в Петроград, назначив его сенатором, однако тот наотрез отказался.И. А. Владимиров. Арест генералов в февральские дни 1917 года. Холст, масло. 1918 год
Февральская революция разразилась, когда Н. Г. Бюнтинг находился в отпуске. Но в отличие от многих царских чиновников, поспешивших либо скрыться, либо продемонстрировать свою лояльность побеждавшей стороне, Николай Георгиевич, прервав отпуск, 1 марта вместе с семьей возвратился в Тверь, где к тому времени образовался «комитет общественной безопасности», состоявший преимущественно из членов кадетской партии и земцев-либералов. Как вспоминал позже выдающийся православный миссионер и духовный писатель митрополит Вениамин (Федченков), бывший в то время ректором Тверской духовной семинарии, «этот комитет взял власть в свои руки и предложил губернатору Н. Г. фон Бюнтингу сдать им дела, а самому куда-нибудь с семьей заблаговременно скрыться от смертной опасности». То же советовали Бюнтингу и начальники воинских частей, предупреждавшие, что не смогут защитить губернатора от возможных эксцессов. Но все подобные предложения Николай Георгиевич категорически отклонил, решив не покидать вверенный ему пост, чем бы это ни обернулось. Между тем разнеслась весть: войска вышли из повиновения офицерам, а рабочие организовываются для похода на губернаторский дворец. Видя, что события начинают приобретать угрожающий поворот, Бюнтинг отправил детей и жену из города, сам же остался, телеграфировав Николаю II о своей готовности стоять до конца — «лишь бы жила Россия и благоденствовал царь!». Но телеграмма до адресата не дошла, так как государя к тому моменту уже задержали на станции Дно… Ночь накануне трагедии Н. Г. Бюнтинг не спал, приводил в порядок дела. «А потом, отрываясь от дел, губернатор (хотя его фамилия была явно немецкая, но он был хорошим православным) часто подходил к иконе Божией Матери, стоявшей в его кабинете, и на коленях молился. Несомненно, он ожидал смерти, готовился исполнить свой долг присяги царю до конца… Что и говорить, это достойно уважения и симпатии во все времена и при всяких образах правления!» — писал владыка Вениамин.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию