Поиск

Кандалакша

Кандалакша

Кандалакша


Герб города Кандалакши, утвержденный в 2008 годуДвинувшиеся в XI-XII веках из владений Великого Новгорода в направлении современной Карелии и Кольского полуострова дружины довольно быстро достигли области, населенной загадочными племенами «чуди белоглазой», «дикой», или «лешей лопи», как именовалось в старину население этих мест. Несколькими веками позже русские переселенцы основали в устье каждой значимой и богатой рыбой реки свои поселения. Так возникли почти все современные города и деревни Поморья — обширной историко-географической области, лежащей вдоль берегов Белого моря. Одно из первых подобных поселений — Кандалакша — появилось в устье реки Канды, что впадает в Кандалакшский залив.
Топоним «Кандалакша» — карело-са­амского происхождения и по-русски означает «залив реки Канды». Софийская летопись рассказывает о приезде в 1526 году поморцев и лоплян в Москву «с моря Окияна ис Кандолажской губе <…> усть Нивы реки». На месте Кандалакши до того времени, пока тут не осели русские поселенцы, вероятно, существовало древнее саамское (лопарское) капище и при нем зимний лопарский поселок. Впоследствии в силу каких-то причин жители новоустроенного поселения перебрались в другое место, находившееся по соседству в устье реки Нивы. Видимо, это произошло до 1526 года, когда здесь, на правом берегу Нивы, просветителем лопарей преподобным Феодоритом Кольским была построена церковь Рождества Иоанна Предтечи. Наиболее раннее упоминание погоста Кандалакши находим в Соловецкой летописи под 1542 годом в связи с «великим трясением земли <…> в Керети, Ковде и Кандалакше». Селение Кандалакша фигурирует в записках голландского путешественника Симона Ван Салингена, побывавшего на Кольском полуострове в 1565 году.Карта Российской Лапландии из «Атласа Российского» (СПб., 1745)
До середины XVI века Кандалакша являлась центром Русской Лапландии, но с образованием Кольского уездного управления в 1582 году «столичные» функции пере­шли к Коле. Первый присланный в 1552 году в Лапландию воевода Аверкий Иванович Палин, по прозвищу «Саланчена», издал распоряжение об учреждении между Колой и карельским Поморьем ямской гоньбы для провоза почты, казенных грузов и людей, едущих по государевым делам. Отсюда же, из Колы и с берегов Мурмана, по «сухопутью» продукты промыслов и международной торговли через Кандалакшу, Кереть и поморские волости Заонежья отправлялись во внут­ренние облас­ти государства, в первую очередь в Москву.
Большую роль в истории Кандалакши сыграл просуществовавший почти два столетия Богородице-Рождественский (Кокуев) мужской монастырь, основанный в 1548 году все тем же Феодоритом Кольским. Располагался монастырь «в Кандолошской губе на устье реки Нивы на наволоке». Преподобный возглавлял его до 1550 года. Забегая вперед, отметим, что и впоследствии Феодорит, пользовавшийся особым расположением Ивана Грозного, не забывал свое детище. Одним из свидетельств тому явилась жалованная грамота обители от 1554 года на окрестные угодья «для монастырского строения и лопского крещения».
Жизнь лопарей летом и зимой. Иллюстрация из атласа М. Питта (Оксфорд, около 1680 года)В XVI-XVII веках Кандалакшский монас­тырь процветал. Он имел хлебную, швальню, дружинную, поварню, коровник и амбары, мельницу на реке Лупче, морские рыболовные тони (места), соляные варницы, сельскохозяйственные и лесные угодья. Рост монастырского хозяйства способствовал прогрессу экономической жизни края, установлению торговых связей с другими землями.
Конечно, если сравнивать с центральными областями России, Кандалакша все же оставалась «незащищенным слабым селением с небольшим монастырем. Жители кормятся от моря вместе с монахами и их слугами». Однако по местным масштабам хозяйственная деятельность кандалакшан впечатляла. О ее размахе можно судить по отчету шведов Якоба Персона и Оскара Бурмана (1581): «Среди поморских сел выделяется Кандалакша, где ведут большую торговлю преимущественно англичане. <…> Около города находится деревянный монастырь с солеварным заводом с 296 солеварными чанами. Соль варится здесь и днем и ночью». Посещали Кандалакшу с торговыми целями и голландцы.
Что же касается второго названия монас­тыря — Кокуев, его появлению предшествовали следующие события. В действительности собственно Кокуев (Порьегубский) во имя Рождества Пресвятой Богородицы монастырь располагался на значительном удалении от Кандалакши, в 80 с лишним километрах от устья Нивы на острове при входе в Порью губу. В 1563 году он еще упоминается в летописях. Но в 1570-м во время «суда и расправы», творимых здесь опричниками под предводительством Басарги Федоровича (так называемый Басаргин правеж), обитель закончила свое существование. «А запустели те варницы и места дворовые Порьегубские <…> от лихого поветрия (эпидемии. — Н. В.) и от голоду и от Басаргина правежу». Вот тогда-то и перебрались «Кокуева монастыря пречистенские старцы» в Кандалакшский монастырь, который оказался, несомненно, более устойчивым к подобным испытаниям, находясь под государевым покровительством. Отсюда и название.
Мирную жизнь Кандалакши и насельников монастыря постоянно нарушали вторжения вооруженных отрядов государств-соседей. Одно из первых нападений произошло в мае 1589 года, когда «свитцкие немцы» (шведские войска) подошли к селению, окружили его и начали безжалостно истреблять обитателей от мала до велика. Всего погибло 450 человек. Память об этой трагедии передавалась местными жителями из поколения в поколение.
Не меньшие потери понес и монастырь. Интересное устное предание приводит известный в свое время писатель и журналист Василий Иванович Немирович-Данченко, в 1870-х годах посетивший Кандалакшу:
«Богатая обитель была. Братии больше трехсот человек считалось. <…> Стояла эта обитель — и вдруг прошел слух, что швед идет на нее. Иноки сейчас скот угнали в горы, <…> колокола бросили в реку и завалили их каменьями. И доселе на дне реки Нивы виднеются уши большого колокола. <…> Потом стали молиться Богу. Ждать-пождать. <…> Приходит враг — в обители литургия шла. Швед этому не внял. Всех иноков перебил. Священник выходит с дарами — его рогатиной, диакона тоже. Только старца одного придушить забыли, так Господь ему такую силу дал, что после он один всех триста иноков схоронил и сам на засыпанной могиле помер. Монастырь шведы сожгли и убрались восвояси»11.
Уцелевшие кандалакшане отстроили монас­тырь, но в 1598 году он вновь подвергся опустошению. В 1615-м на поморские селения, в том числе и на Кандалакшу, напали литовцы и поляки — жгли и грабили дома, солеварни, монастырские строения. Август 1658 года — в очередной раз шведы. Их рассеяли стрельцы, присланные с Двины.
Несмотря на все эти напасти, монастырь продолжал существовать, но былому его процветанию пришел конец. Петровские реформы довершили оскудение обители. Согласно архивным документам 1710 года, у нее тогда не было даже ограды12. В 1742 году «по скудности и неумению братии и служителей» обитель была закрыта, а две ее церкви — Рождества Иоанна Предтечи и Рождества Пресвятой Богородицы — превращены в приходские13.

* * *
Церковь Рождества Иоанна Предтечи в селе Кандалакша. Фотография конца XIX века (Ушаков И. Ф. Избранные произведения в 3-х томах. Историко-краеведческие исследования. Т.1. Мурманск, 1997) Разразившаяся в самом начале XVIII века Северная война отголосками докатилась и до Кандалакши. В 1700-1721 годах страна стонала под бременем царских налогов: вой­на требовала все больше и больше средств. Перепись 1719 года показала значительное сокращение численности тяглоспособного населения по всей Русской Лапландии. Немалую роль в обнищании поморов и лопарей сыграла практика отдачи приближенным к трону особам монополий на северные промыслы. Сначала в крае хозяйничал купец Евреинов, затем наступил черед графа П. И. Шувалова. Лишь в конце XVIII века после ликвидации почти полувековой практики монополий кандалакшане почувствовали некоторое облегчение. Кандалакша начала строиться, по-прежнему делясь рекой Нивой на две части — левобережную и правобережную.
На протяжении веков основными занятиями жителей Кандалакши были промыслы на море, реках и в лесах. Солеварение (соль — так называемая морянка — добывалась здесь из морской воды), которое в XV-ХVII столетиях являлось основой благополучия обитателей Кандалакшского побережья, полнос­тью исчезло в первой четверти XVIII века с появлением на рынке более дешевой соли — «пермянки», выпаривавшейся из скважин соляных месторождений Пермского края. Утратили свое значение добыча речного жемчуга и ломка слюды в местных карьерах. Взамен в Кандалакшской губе начал развиваться сельдяной промысел. Кандалакша, наряду с селами Сорокой (современный город Беломорск), Керетью, Ковдой и Княжьей Губой, представляла собой один из основных цент­ров этого промысла на Белом море. Особенно доходным был весенний («егорьевский») подледный лов. На него в апреле выходили все жители Кандалакши. Разместившись в избушках по берегам залива, промысловики бдительно следили за тем, когда и где пойдет на нерест сельдь. Сторожа посменно дежурили у специально проделанных во льду лунок. Как только начинался массовый ход рыбы, в проруби опускались неводы. В летнее время лов производился с лодок. Ежегодно кандалакшане продавали более тысячи бочек соленой сельди.
Промысловый календарь был круглогодичный — одно занятие сменяло другое. Весной в Кандалакшском заливе поморы начинали охоту за тюленями, летом промышляли белуху, осенью отправлялись за нерпой. В мае и июне женщины и дети собирали птичьи яйца и гагачий пух. Зимой почти в каждом доме пряли пряжу и вязали сети, ткали холсты. Владельцы оленей и лошадей занимались извозом.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию