restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Икона. Парсуна. Портрет.

Икона. Парсуна. Портрет.

Икона. Парсуна. Портрет.


Первоначальная пора русского портрета — эпоха иконописи. О назначении портретных икон летописец в числе прочего говорит: «Дабы таковый блаженный муж у всех в памяти вечно пребывал». Конечно, иконы — не прос­тое перенесение на доску или стену собора лика изображаемого святого, а запечатление только типических черт. Впрочем, о канонах иконописи достаточно сказано в специальной литературе. Мы же сосредоточимся на заявленной теме.
Наиболее выдающимся представителем русского Средневековья является, несомненно, Сергий Радонежский (около 1319-1392), основатель Троицкой обители. Одним из сохранившихся изображений великого святого является шитый покров на его деревянную гробницу — вклад Великого князя Василия Дмитриевича в ризницу Свято-Троицкой обители. Вероятно, что «знаменил», то есть делал рисунок на полотне для вышивальщиц, человек, знавший или хорошо помнивший преподобного Сергия. Впоследствии на иконах и фресках, шитых пеленах и хоругвях, книжных миниатюрах чаще всего воспроизводились портретные черты с этого покрова.
Дионисий. Димитрий Прилуцкий в житии. Около 1503 годаГлубокой жизненной правдой подкупают изображения сподвижников и учеников Сергия Радонежского, основателей северных монастырей, — Кирилла Белозерского (исполнен предположительно его современником, известным иконописцем и книгописцем Дионисием Глушицким) и Димитрия Прилуцкого — работа выдающегося мастера середины XV-начала XVI века Дионисия.
С именем Дионисия связаны и знаменитые Кирилло-Белозерский и Ферапонтов монас­тыри. Венцом его творчества являются рос­писи Рождественского собора Ферапонтова монастыря, выполненные в 1502 году «со чады» — сыновьями Феодосием и Владимиром. В музеях Московского Кремля и в Третьяковской галерее хранятся два замечательных произведения Дионисия — житийные иконы святителей Московских Пет­ра (?-1326) и Алексия (около 1295-1378). Естественно, Дионисий не мог видеть ни того, ни другого. Однако изображения святителей он сумел наделить яркими индивидуальными чертами и создать запоминающиеся образы. Мы не располагаем сведениями о прижизненных иконах митрополитов Петра и Алексия, но, очевидно, помимо обычного словесного указания, что их надо писать «аки такого-то святого» или «по образу и подобию такого-то», Дионисий располагал некими иконографическими материалами: слишком значительна была роль обоих митрополитов в возвышении Моск­вы, чтобы современники не запечатлели их облика.

* * *
Начиная с XV века в русских летописях появляются упоминания о живописных натурных портретах, привезенных с Запада. Так, в 1471 году папа Римский, предлагая овдовевшему Ивану III в невесты греческую царевну Софью Палеолог — «отрасль царственного древа», прислал из Рима ее изображение. В свою очередь, для Софьи, пожелавшей иметь «понятие» о будущем супруге, в Москве одним из ее греческих посланцев-художников был выполнен порт­рет Ивана III, где Великий князь Мос­ковский представлен по пояс в профиль. У него длинная борода, нос с горбинкой, на голове шапка, украшенная каменьями. Одет он в кафтан, подбитый мехом, в руках держит саблю.
В XVI веке, когда Московия превратилась в мощное государство, значительно возрос интерес к ней Запада. Путешественники, купцы и пос­лы стали издавать иллюстрированные книги о дотоле неведомой стране. В них наряду с интересными наблюдениями зачастую можно встретить рассказы столь же достоверные, как байки барона Мюнхгаузена. Это относится и к некоторым помещенным в книгах портретам. И все-таки они имеют иконографичес­кую ценность и представляют немалый интерес.
Изображений Великого князя Московского Василия III сохранилось до наших дней несколько. Одно из них первоначально находилось над его гробницей в Архангельском соборе Московского Кремля и оттуда в 1894 году было передано в Исторический музей. Этот первый из известных нам надгробных портретов русских царей выполнен на большой доске темперой по левкасу. Василий III изображен стоящим в иноческом одеянии (перед кончиной он принял схиму) с нимбом над головой напротив своего небесного покровителя святителя Василия Великого. Есть предположение, что портрет написан по указанию его сына — будущего царя Ивана IV.
Дошедшая до нас иконография Ивана Грозного обширна, но неоднозначна в смысле достоверности. В Кирилло-Белозерском монастыре есть огромноеИван IV Васильевич Грозный. Доска, темпера. XVI векпаникадило, украшенное по периметру литыми бронзовыми парсунами с характерным, как некоторые считают, резким профилем Ивана IV. Очень интересна и одна из первых русских исторических картин-икон «Церковь воинствующая», написанная в 1550-x годах вскоре после окончательного покорения Казани. На иконе — шествие героев русского народа: князей, боровшихся против иноземцев, а также православных других стран. Возглавляет шествие молодой Ивана IV, выступающий вслед за предводителем небесного воинства — архистратигом Михаилом. Здесь, конечно, не следует искать буквального портретного сходства — не это было главным для иконописца, а прославление победы, явившейся апофеозом многостолетнего строительства государственности на Руси с центром в Москве.
По свидетельству летописца, Иван Грозный приказал некоему иконописцу Максиму создать икону (к сожалению, не сохранившуюся) своего современника Антония Сийского — основателя крупного монастыря-крепости на Русском Севере, на реке Сие. За год до кончины Антония (1556) Россия лишилась и другого подвижника — Максима Грека (около 1475-1555). Сохранившиеся иконы Максима Грека ярко передают его облик — облик вдохновенного богослова, философа, публициста. В портретности этих икон сомневаться не приходится.
На сегодняшний день сохранилось несколько икон конца XVI — начала XVII века с изображением Христа ради юродивого, Мос­ковского чудотворца Василия Блаженного (около 1480-1552). Они доносят до нас явно портретные черты: лик выражает отрешенность и в то же время благоговейное удивление перед открывшимся святому и закрытым для окружающих миром.
Царь Иван IV охотно отпускал деньги из казны на строительство церквей, щедро одаривал монастыри, в частности, как уже говорилось, заказывал для них иконы. Так, в 1566 году в Москве для Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря были сделаны деревянные надгробные раки с рельефными изображениями преподобных Савватия и Зосимы Соловецких.
Царь Федор Иоаннович. Миниатюра из «Титулярника» (М., 1672)К более или менее достоверным изображениям самого Ивана Грозного относится миниатюра из книги «Титулярник», напечатанной в Москве в 1672 году, а также портрет, выполненный на небольшой доске (36×34 см) темперой и хранящийся в этнографическом отделе датского Национального музея в Копенгагене. Согласно латинской надписи на обороте, портрет был подарен в 1677 году царем Федором Алексеевичем пос­лу Дании в Москве Фридриху фон Гебелю.
Царь Федор Иоаннович (1557-1598) был полной противоположностью своего отца Ивана Грозного. Известно несколько изображений этого кроткого государя. Одно из них — на иконе из Государственного Исторического музея, находившейся ранее в Архангельском соборе Московского Кремля над гробницей Федора, — можно считать вполне достоверным: худощавое лицо почти без бороды, длинный ястребиный нос и как бы в молчаливом удивлении приподнятые брови…
В царствование Федора Иоанновича расписали Грановитую палату. Среди персонажей росписи — сам Федор, сидящий на троне, а также его шурин, фактический правитель государства Борис Годунов. По свидетельству современников, он был «роста высокого, плечист, но ходил с трудом от подагры; волосы имел черные с проседью. <…> Глаза его внушали страх и повиновение». Трудно, однако, судить, насколько соответствует данному описанию изображение Бориса Годунова в Грановитой палате.
Популярнейшей личностью в войне против польских интервентов в период Смуты был князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (1586-1610). О нем слагались в народе песни и повести; похоронили его с царскими почес­тями в Архангельском соборе Московского Кремля. Позже, в XVII веке, над гробницей князя поместили парсуну, выполненную неизвестным иконописцем. Мастер вполне реалистично, не по-иконному выписал коротко остриженные густые волосы, попытался передать взгляд еще схематично изображенных глаз и не смог до конца справиться с губами, которые при трехчетвертном повороте нарисованы в фас. И все-таки портрет отличается жизненностью, неповторимой индивидуальностью облика.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию