Поиск
  • 28.06.2017
  • Труды и дни
  • Автор Наталия Александровна Филаткина

Слуга двух стихий

Слуга двух стихий

Иллюстрация: И.К. Айвазовский. Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими судами встречается с русской эскадрой. 1848 год. (В 1849-м бригом командовал капитан-лейтенант Соковнин)


И.К. Айвазовский. Черноморский флот в Феодосии. 1890 год

О видном теоретике в сфере воздухоплавания русском вице‑адмирале Николае Михайловиче Соковнине (1811–1894).

Н.М. Соковнин появился на свет в отцовском имении в Алексинском уезде Тульской губернии. Новорожденного крестили 23 октября 1811 года в церкви села Варфоломеево. Предки будущего вице‑адмирала имели немалые заслуги на ратном поприще. Основатель рода Соковниных служил еще при Иване III, перебравшись в Московию из Пруссии (по другим источникам — из Ливонии). Дед Николая Михаил Николаевич (1744–1795) получил звание полковника, был награжден орденом Святого Владимира 4‑й степени; отец, Михаил Михайлович (1777–1845), сражался на полях Отечественной войны 1812 года в составе Веневского ополчения. Сделать военную карьеру суждено было и Николаю Михайловичу Соковнину. Его путь начался с учебы в санкт-петербургском Морском кадетском корпусе, который Николай окончил в 1830 году. Далее была служба на Балтийском, затем (1833) на Черноморском флоте, где Н.М. Соковнин на разных кораблях участвовал в десантных и крейсерских операциях и дальних походах, удостоившись ордена Святой Анны 4‑й степени и чина капитан‑лейтенанта. Позже он командовал бригом «Меркурий», 60‑пушечным фрегатом «Сизополь», пароходофрегатом «Херсонес». В 1854 году грянула Крымская война. Об этой тревожной поре Николай Михайлович много лет спустя красноречиво поведал в своем письме, которое сегодня хранится в РГАДА. Ниже приведем его фрагмент: «Я был назначен на новоотстроенный в Николаеве корабль “Цесаревич”, спуск которого приостановили по военным обстоятельствам и по причине распространившейся молвы, что неприятель готовит высадку в Крым, чему у нас старались не верить и даже бравировали, говоря: “Пусть попробует. Да мы его шапками забросаем”. Однако ж было немало и таких  индивидуумов, которые не разделяли это мнение, в том числе и я. Поспешив, сколько возможно, кончить все приготовления к спуску, я выхлопотал себе разрешение оставить корабль и отправиться в Севастополь, где немедленно по прибытии был назначен на 4‑й бастион, которого еще не было, но о сооружении которого сильно хлопотали, так что в весьма скором времени я имел честь быть назначенным командовать левым флангом 4‑го бастиона, получившего у французов название [Мачтового], <…> потому что это был единственный бастион, на котором возвышался флагшток с флагом. Впрочем, недолго, потому что неприятель прежде всего постарался его сбить, а вновь поставить не было никакой возможности под градом снарядов. <…> Я служил на этом бастионе 7 месяцев сряду и, благодаря Богу, только раз был контужен в левую сторону головы, в левую руку и левую ногу каменьями и землею от взрыва бомбою части траверза (защитное сооружение. — Н. Ф.). Я сходил на перевязочный пункт, а потом возвратился на бастион, где и пользовался от контузии, которая, однако ж, сколь ни легкая, но и теперь, то есть по истечении 35 лет, иногда напоминает о себе. В особенности нога, которая, казалось, потерпела меньше всего…