restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Краснояровы с Узолы

Краснояровы с Узолы

Краснояровы с Узолы


Фрагмент прялочного донца с инкрустацией. XIX век. Городецкий краеведческий музейУзола — небольшая река в Нижегородской области, приток Волги. Примечательна она тем, что в ее долине развились два известнейших художественных промысла — городецкая и хохломская росписи.
В приузольских деревеньках выросли сотни замечательных народных художников. Особое место среди них занимает династия Краснояровых. Она едва ли не самая древняя — ведет начало еще с XVIII века.
Основатель династии, Никита Емельянович Краснояров, по преданию, приехал в Заузолье из Красноярска. В то время местные жители кормились щепанием березовой лучины для светцов. Никита Емельянович, как гласит легенда, научил своих односельчан новому делу — украшению донец ручных прялок, и с его легкой руки такой промысел начал бытовать с конца XVIII века в приузольских деревнях Городецкой округи — Курцеве, Хлебаихе, Мокшине, Букине, Боярском.
Вообще узоры на прялках вырезали на Руси испокон веку. Особенно славились изделия мастеров Олонецкой, Архангельской, Вологодской, Ярославской губерний. Но обычно орнаментом покрывали лопасть и ножку, а не донце, то есть место, на котором сидят. Украшение донца — первое отличие городецкой («краснояровской») прялки от большинства прочих.
Вторая ее изюминка — характер орнамента. Он не геометрический и не растительный, как в других губерниях. На донцах городецких прялок вырезались целые сюжетные картины (карета с лихим кучером, генерал с солдатами, сцены охоты).
Наконец, третья особенность городецкого донца состояла в том, что для его украшения использовались вставки из мореного дуба, которым одаривала местных мужиков Узола. Спокойная летом, весной она начинала бушевать. Льдины напирали одна на другую, создавая заторы и ломая прибрежные деревья. Даже могучие дубы не выдерживали натиска стихии. Поваленные ледоходом, они падали на дно реки и постепенно темнели, с годами приобретая сине-черный цвет.Ф. С. Краснояров. Пропильные игрушки из фанеры с двусторонней росписью. 1930-е годы
Мореный дуб — чудесный декоративный материал. Но хотя Узола и не отличалась глубиной, достать его со дна было нелегко. Приходилось с пилой нырять и под водой(!) отпиливать кряжик. Веревкой кряжик вытягивали на берег, раскалывали на четыре части, а потом дома несколько лет высушивали в тени. Сердцевинную часть кололи на дощечки. Их, в свою очередь, доводили до необходимой толщины топором и ножом. Затем из дощечек вырезались вставки для донца — элементы будущего рисунка: птицы, вздыбленные кони, треуголки и шинели генералов, платья барынь.
Само донце прялки было обычно осиновым. В нем долотом и стамеской делали выемки для вставок в полсантиметра глубиной. Вставка крепилась к донцу с помощью деревянных гвоздиков («шкаников»), для которых предварительно просверливали дырочки. Дальше мастер завершал фон донца. Наносимой ножом контурной линией он «прорисовывал» мелкие детали (сабли, руки, ноги, овалы лиц, ветки деревьев), а скобчатыми выемками — части орнамента.
Чтобы донце имело более праздничный вид, его фон и детали подкрашивали — поначалу соком клюквы и черники, использовали и ольховую кору; потом в ход пошли ставшие доступными покупные краски.
А если не возиться с дубовыми вставками, а обойтись только раскраской? Выйдет и быстрее и наряднее! Наверное, об этом думали многие городецкие мастера середины XIX века. И постепенно крестьяне Курцева, Хлебаихи, Коскова начали роспись прялочных донец. Получались они такими яркими и сказочно-чудесными, что резных донец никто уже и брать не хотел. Вскоре их производство прекратилось. Перестали мужики возиться с деревянными скакунами и барынями — теперь их делали разве что на потеху ребятишкам, и не из дубовых дощечек, а из податливой березы или осины.
Местный люд называл такие игрушки «балбешками» (по Далю, «балбешка» — это «чурбашек», «чурка», «болвашек»). Технология их производства нехитра. Круг­ляшок дерева раскалывали пополам. На передней ровной части ножом создавали контур фигуры, а потом брали в руку кисть. Так персонажи, которые обычно рисовались на прялочных донцах, стали раскрашенными кук­лами, плоскими спереди и полукруг­лыми с тылу.
А что же Краснояровы? Они, как и прочие мастера, тоже сменили резьбу на рос­пись. Это произошло во второй половине XIX столетия при Семене Фроловиче Красноярове. Вместе с ним новое умение постигал его сын Федор, впоследствии получивший известность как один из самых одаренных городецких художников.
Федор Семенович Краснояров (1861-1943) держал в руках кисть всю свою сознательную жизнь. В 12 лет он уже трудился наравне со взрослыми, писал на донцах барынь, коней, котиков. Вернувшись из армии, где дослужился до чина унтер-офицера, снова принялся рисовать. В 1889 году после смерти отца Федор оказался главой семейства. Ввел в промысел сыновей Карпа, Ивана, Тимофея, дочь Марию. В родной деревне Кос­ково пользовался большим авторитетом; его неоднократно избирали сельским старос­той.
Роспись донец приносила Краснояровым (как и другим мастерам) устойчивый доход только до Первой мировой войны. После революции промысел фактически прекратился; спрос на прялки упал, игрушки тоже лишились сбыта — частный рынок заглох, а кооперация их на реализацию не брала.
Перемены к лучшему наметились только в середине 1930-х годов. В это время в соответствии с новыми партийными установками начали возрождать традиции народного искусства. Не обошли вниманием влас­ти и городецкую роспись. В 1935 году в ее старинный центр Косково прибыл художник Иван Иванович Овешков. Ему поручили организовать при промколхозе имени Кирова, куда входила эта деревня, художественную мастерскую. Он привлек в нее лучших мастеров, в том числе, разумеется, и Ф. С. Красноярова.
Федор Семенович находился в мастерской на особом положении. Знатоки отмечали, что работал он всегда по-своему, имел собственный неповторимый творческий почерк. Например, свободно вводил в роспись новые элементы. «Наряду с привычными городецкими розами-купавками, он писал и свои цветы, краснояровские, в городецкой росписи ранее небывалые: например, из середины розы у него неожиданно вырастал другой цветок, а иногда два или три. На одном стебле он часто рисовал цветы разные, объединяя самые разнообразные растительные формы сочной белильной разживкой». Хорошо удавались ему животные — художник-самородок мог передать и движение их, и повадку.
К лучшим образцам этого периода творчества Ф. С. Красноярова принадлежат декоративные панно «Красноармейцы» и «Чаепитие с хозяйством», хранящиеся в Нижегородском музее истории художественных промыслов. Особенно оригинальный характер носит сцена чаепития. В центре панно — хозяин и хозяйка, сидящие в креслах у стола с чайными приборами и самоваром. Рядом с ними детишки. Дочка, гладя кошку, говорит: «Мама, киса пришла». Мальчик приказывает собачке: «Служи». Особая надпись поясняет, что художник хотел изобразить «быт семьи и ее привкусы». А какой же крестьянский быт без скотины? Поэтому здесь же нашлось место и лошади, и корове, и петушку с курочками. А вокруг художник разбросал яркие с крупными лепестками цветы.
Новатором выступал Ф. С. Краснояров и в искусстве городецкой игрушки. Он выработал особый вид деревянной потешки — пропильную игрушку из фанеры с двусторонней рос­писью. Советских искусствоведов особенно восхищали его игрушечные всадники на красных конях со сказочной птицей или львом рядом или бдительные пограничники, заметившие шпиона, боязливо притаившегося на дереве. Брался Краснояров и за сюжеты из жизни старого Городца, выпиливая и раскрашивая барынь, петушков и важных мужчин в цилиндрах. Пять таких фигурок украшают коллекцию Государственного Исторического музея в Мос­к­ве.
Отметим, что Федор Семенович также «оживлял» затейливые сучья и корни. Подправив ножом и раскрасив, он превращал свои лесные находки то в забавного человечка, то в зверя, то в птицу. Эти изделия Красноярова в 1947 году были переданы в Загорский (ныне Сергиево-Посадский) художественно-педагогический музей игрушки.
Тимофей Федорович Краснояров со своими игрушками. Фотография конца 1970 – начала 1980-х годовЗнаменитым игрушечником стал и сын Федора Семеновича — Тимофей Федорович Краснояров (1904-1985). До Великой Отечественной войны он работал в промколхозе имени Кирова, потом ушел на фронт. По возвращении его назначили заведую­щим производством артели «Стахановец». Там же, а затем на фабрике «Городецкая рос­пись» он возглавлял службу снабжения. Уйдя на пенсию, отдался изготовлению игрушек. Их своеобразие во многом обусловлено тем, что Краснояров был не художником (расписывала его творения жена Павлина Васильевна), а великолепным столяром и резчиком. И если предшественники создавали художественный образ кистью на плоскости, то Тимофей Краснояров достигал выразительности через об­ъемные формы, используя податливую липу. Причем идеальные шары и конусы получались у него без применения токарного станка, которого мастер попросту не имел. Все закругления он делал напильником. Но они настолько правильны, что на глаз не отличаются от токарной работы — взять хотя бы известную композицию Тимофея Федоровича «Шла девица за водой».
Это произведение относится к «балясным» игрушкам (от слова «балясина» — точеный столбик, поддерживающий перила). В «балясках» круглые формы естественно преобладают. Но Краснояров стремился сгладить углы и у плос­кой топорной игрушки. Вот, например, его «Семейка» (1983-1984) - композиция из семи кукол. Отец семейства в цилиндре и сюртуке, супруга в очаровательной шляпке и с зонтиком в руках, пятеро деток разного возраста. Очертания головных уборов и лиц скруглены Кадриль. 1970-е годынапильником. Очень мило заовалены головки и у «Барышень на прогулке». А про «Утиц» или «Рыбок» и говорить нечего — линии здесь замечательно плавны и изящны. Кстати, «Утицы» — игрушка с секретом: стоит сдвинуть крышку на спинке забавной птички, как откроется тайник — гнездышко для соли.
С выдумкой делалась Тимофеем Федоровичем каждая игрушка. Отдельно стоит упомянуть его механические шедевры. В 1970-х годах мас­тер создает музыкальные шкатулки «Городецкий перепляс» и «Кадриль». Движущуюся игрушку «Карусель» (1980) приобретает Государственный Исторический музей, а «Пильщиков» — Музей истории художественных промыслов Нижегородской области. Композиции подобного типа (тумбочка с механизмом, на которой расположены движущиеся фигурки) в XIX- начале ХХ века делали немецкие мастера из округа Зайффен, а также русские кудесники из Сергиева Посада. По технической выверенности произведения Красноярова им нисколько не уступают.
К слову, старый мастер живо интересовался творчест­вом своих коллег, и делом чести для него было превзойти их. Рассказывают, что однажды в руки Тимофея Федоровича попала деревянная механическая сова из знаменитого своими игрушечными традициями подмосковного села Богородское: дернешь за ниточку — и сова замашет крылышками, защелкает клювом. Так вот, Краснояров не успокоился, пока не сделал такую же.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию