restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Из воспоминаний о Государе Императоре Николае II

Из воспоминаний о Государе Императоре Николае II

Из воспоминаний о Государе Императоре Николае II


Предисловие публикатора

Дмитрий Сергеевич Шереметев (1869-1943), потомок первого российского графа фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева (1652-1719), родился в Царском Селе под Петербургом. Его отца, графа Сергея Дмитриевича Шереметева (1844-1918), тогда ротмистра Кавалергардского полка, незадолго до рождения первенца назначили адъютантом Великого князя Александра Александровича (1845-1894), будущего императора Александра III. Мать Дмитрия Сергеевича, Екатерина Павловна, урожденная княжна Вяземская (1849-1929), была внучкой поэта князя Петра Андреевича Вяземского (1792-1878).
В 1885 году в связи с избранием С. Д. Шереметева Московским губернским предводителем дворянства семья из Петербурга переехала на жительство в Москву. Здесь Дмитрий окончил Поливановскую гимназию и в 1889 году поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. Через год в связи с возвращением семьи в Петербург он оставляет университет и сдает экзамены на офицерский чин при Пажеском корпусе, а в 1891-м зачисляется корнетом в Кавалергардский полк, где дослужился до чина полковника. С 1896 года он -флигель-адъютант свиты Николая II, в составе которой оставался вплоть до отречения императора от престола.
Во время Первой мировой войны Дмитрий Сергеевич, выполняя свои служебные обязанности, сопровождал Николая II в его поездках в войска и в Ставку Верховного главнокомандующего русской армией Великого князя Николая Николаевича. Продолжал сопровождать он царя и позже, когда тот принял на себя функцию Верховного главнокомандующего (23 августа 1915 года).
После отречения императора от престола Д. С. Шереметев получил отставку и переехал в Москву, но вскоре небезопасно стало и в первопрестольной. С большим трудом Дмитрий Сергеевич с семьей перебрался в Крым. После Крымской эвакуации оказался в Италии, был, в частности, первым председателем Союза русских дворян (1926-1929). Скончался в Риме, похоронен на кладбище Тестаччо.
В эмиграции Дмитрий Сергеевич написал «Воспоминания о Государе Императоре Николае II», до сих пор, насколько мне известно, полностью не опубликованные. В 1936 году очерк, состоящий из четырех фрагментов «Воспоминаний…», издал в Брюсселе комитет по сооружению там православного храма праведного Иова Многострадального «в память царя-мученика Николая II и всех русских людей, богоборческой властью в смуте убиенных». В 1957 году тот же очерк был опубликован в июльской (№ 67) тетради эмигрантской газеты «Возрождение» под заголовком «Государь на фронте (из воспоминаний о Государе Императоре Николае II во время войны)». Ниже печатается (с сохранением названия и орфографии оригинала) текст брюссельского издания, экземпляр которого хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.

Император Николай II. Фотография 1910—1914 годовI
Государь Император часто и на несколько дней посещал Ставку Верховного Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича. Поезд Государя стоял в тупике в высоком сосновом бору, в нескольких ста шагах от поезда Верховного Главнокомандующего. Летом вокруг этого поезда были проведены дорожки, посыпанные песком, стояли скамейки со столиками и находилась Высочайшая палатка для завтрака.
После утреннего доклада у Верховного Главнокомандующего, куда Государь отправлялся из своего поезда пешком, и после Высочайшего завтрака в палатке мы отправлялись на прогулку пешком по окрестностям. Государь Император был замечательный и неутомимый ходок. Он привык к этому еще с детства.
Во время посещения Верховного Главнокомандующего Государь посещал различные фронты, в каких поездках и я Ему сопутствовал. Я был с Его Величеством на смотрах в Седлеце, в Двинске, в Ровно и Клеване, в Житомире, в Каменец-Подольске, в Киеве и после взятия Перемышля во время поездки на автомобилях из Брод во Львов, где мы останавливались в доме генерал-губернатора графа Г. А. Бобринского, затем на завтраке у генерал-адъютанта Брусилова, где-то под Карпатами, и на блестящем параде доблестного Кавказского корпуса генерала Ирмана в Хирове.
Здесь произошел трогательный случай. Государь с Великим князем Николаем Николаевичем объезжали корпус по фронту на автомобиле. Вдруг автомобиль из-за песков застрял. Великий князь крикнул солдатам помочь вытащить автомобиль. Солдаты бросились помогать. Государь встал в автомобиле во весь рост, а солдаты целовали Его руки, приговаривая: «Кормилец, родной, отец наш…». Государь был очень растроган. Этот корпус несравненных храбрецов и героев представился блестяще и покрыл себя славой и в последующих боях.
Был я с Государем и в Перемышле, где мы ночевали и осматривали укрепления, а завтрак был в доме бывшего австрийского полкового собрания, и вернулись в автомобилях обратно на русскую границу. Здесь Его Величество передал мне бриллиантовую саблю и приказал отнести ее в стоящий рядом вагон Великого князя и лично передать ему эту саблю, Высочайше пожалованную за освобождение Галиции.
Был я с Его Величеством и на Дунае в Рени, и в Тирасполе, а также в Одессе, Херсоне и Николаеве, также в Севастополе и Евпатории, в Новочеркасске, во Владикавказе и Екатеринодаре, также в Тифлисе, откуда мы через Александрополь посетили Карс и Саракамыш, и Государь принял парад генерала Берхмана в Меджингерте, уже по ту сторону Саганлугского перевала, на турецкой территории, за несколько дней до разгрома Энвера-паши. Парад был на снегу. Я ехал на автомобиле вдвоем с адмиралом К. Д. Ниловым.
IIИмператор Николай II и Великий князь Николай Николаевич на маневрах. Красное Село. 1913 год
Был я и в ту знаменательную поездку дежурным при Его Величестве, когда Государь, после долгих колебаний генерал-адъютанта Иванова, уже будучи сам Верховным Главнокомандующим, настойчиво требовал, чтобы его допустили до передовых окопов наших пехотных расположений. Генерал-адъютант Иванов боялся взять на себя эту ответственность, но Гос­подь Бог, видимо, благословил желание Государя: с утра пал сильный туман, дорога, ведущая к окопам и обстреливаемая неприятельской артиллерией, сравнительно была более безопасна. Генерал-адъютант Иванов настоял, чтобы было не более трех автомобилей. В первом Государь с Наследником Цесаревичем, во втором Воейков со мной и в третьем Иванов с министром Двора графом Фредериксом.
Окопы были заняты одним из наших пехотных полков и, насколько я помню, Модлинским. Автомобили остановились; дальше надо было идти пешком. Государь приказал Цесаревичу хранить полное молчание. Рота солдат, вынырнувшая из окопа и возвращавшаяся на отдых, с удивлением узнала Цесаревича Алексея Николаевича. Надо было видеть радость и изумление на лицах солдат, когда они поняли, что перед ними Государь Император с Наследником Цесаревичем. Возвращение Государя из сферы огня окончилось, слава Богу, благополучно. Государь был в радостном настроении духа. Проехали в глубокий тыл, где был парад корпусу генерала фон Бринкена, и затем в окрестности Тарнополя, где был парад «дикой» дивизии под командой Великого князя Михаила Александровича, и другого корпуса <…> в армии, подчиненной главному командованию генерал-адъютанта Иванова.
После парада, тоже очень удачного, где войска представились так же блес­тяще, как и прочие, корпус построился в каре. Государь стоял на шоссе, а корпус был на обширном поле. Государь обратился к генерал-адъютанту Иванову и, будучи в отличном расположении духа, горячо благодарил его за все, что он видел.
Тогда генерал-адъютант Иванов обратился к Государю с просьбой. Генерал-адъютант доложил Его Величеству, что в рядах одного изИмператор Николай II — Верховный главнокомандующий. Слева — генерал-майор М. С. Пустовойтенко, справа — начальник штаба, генерал от инфантерии М. В. Алексеев. Ставка. Могилев. 1915 годпехотных полков находится разжалованный полковник, который был разжалован за то, что при исполнении служебных обязанностей дал пощечину генерал-майору. Этот полковник, будучи нижним чином, доблестно сражался и заслужил при общем уважении все четыре степени Георгиевского креста. Если милость Государя на то соизволит, его прощение и возвращение в прежний чин было бы радостью для всего корпуса.
Государь с видимым удовольствием приказал вызвать его из рядов. И тут произошла незабываемая всеми картина.
Полк, где находился этот полковник, стоял в каре насупротив Государя в самом крайнем отдалении. Генерал-адъютант Иванов, выйдя вперед, мощным голосом прокричал: «Его Величество Государь Император требует к себе рядового такого-то полка такого-то». Эта команда, подхваченная ближайшим начальством, пошла по всему фронту и, раскатываясь все далее и далее, наконец, потонула где-то далеко на самой окраине поля.
Войска замерли и чувствовалось, что взоры тысяч людей обращены на N-ский полк.
И вдруг мы увидели, как от самого дальнего фронта выделилась маленькая серая точка. Она все ближе и ближе подвигалась быстрым бегом через все необъятное поле, наконец, обрисовался Император Николай II с цесаревичем Алексеем. Ставка, Могилев. Ноябрь 1915 годаоблик солдата в защитной шинели с винтовкой в руках, а затем уже и сам солдат, запыхавшись, подбежал к канаве и, перепрыгнув через канаву, встал, вытянувшись перед Его Величеством. Это был немолодой человек уже с проседью. Лицо его, несмотря на бег, было смертельной бледности, только глубокие глаза впились в лицо Государя.
Государь с ему одному присущей лаской и мягкостью в голосе, посмотрев на него своими лучезарными глазами, сказал спокойным и ровным голосом: «Генерал-адъютант Иванов просил меня в воздаяние ваших геройских подвигов простить вам вашу вину. Возвращаю вам ваш бывший чин полковника и благодарю вас за вашу службу». Я смотрел в лицо полковника. Он задрожал с головы до ног. Крупные капли слез потекли из его глаз, и он прерывающимся от волнения голосом воскликнул: «Ваше Императорское Величество, я жизнь свою отдам за Вас».
Мы стояли потрясенные и растроганные.
Генерал-адъютант Иванов вытирал платком слезы, а я с трудом сдержал свое волнение. Я был умилен Государем и потрясен его спокойствием, выдержкой, силой духа. Такие минуты не забываются. Вот где доброта и чудное сердце царя выявилось воочию перед всеми присутствовавшими при этом необыкновенном случае.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию