restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Эпитафии российским врачам

Эпитафии российским врачам

Эпитафии российским врачам


Лет сорок назад довелось мне беседовать с известным историком медицины, членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР профессором Борисом Дмитриевичем Петровым об эпитафиях медикам. Оказалось, что он интересуется такого рода историко-медицинскими свидетельствами, выписывает их из различных источников. Позже у Б. Д. Петрова вышла книга «От Гиппократа до Семашко: преемственность идей (очерки и портреты)» (М., 1990), где приводится ряд эпитафий зарубежным врачам. Вот некоторые из них. На могиле основателя гомеопатии С. Ганемана (1755-1843): «Подобное подобным и вылечивал». Д. Ю. Симпсону (1811-1870), одному их основоположников анестезиологии: «Гению и благодеянию того, кому мир обязан благословенным влиянием хлороформа на облегчение страданий». У. Т. Г. Мортону, впервые применившему в хирургической практике эфирный наркоз: «Уиллиам Мортон, открывший хирургическое обезболивание, предупредивший и уничтоживший боль при операциях. До него хирургия всегда была ужасом, после него — наука властвует над болью».
Именно Б. Д. Петров вдохновил меня на то, чтобы собрать (по возможности) эпитафии известным российским медикам и как-то их систематизировать.
В своей книге Борис Дмитриевич писал: «Эпитафии — богатый исторический источник, кратчайший некролог. Слово благодарности, попытка кратко выразить заслуги умершего, его образ, пафос, трагизм, призыв продолжать дело умершего — все это характерно для эпитафий». Приведенные слова в полной мере относятся к эпитафии, выбитой на надгробии первого русского профессора медицинского факультета Императорского Московского университета С. Г. Зыбелина (1735-1802):

«По сердцу и уму се истинный мудрец,
Он славы не искал, но был наук красою,
Любовь ко ближнему была его душою;
Из тихих дней его она сплела венец
Для муз отечества, который не увянет, —
Зыбелин вечно жить своею пользой станет».

На Даниловском кладбище есть гранитный памятник, надпись на котором требует пояснения:

«Михаил Аркадьевич Барон
1904-1974
гистолог.
Турубинер-Барон Л. А.
1902-1987.
Стало пусто
Без тебя на земле.
Твоя Любовь с тобой.

Турубинер В. А. 1904-1989».

Слово «гистолог», обозначающее профессиональную принадлежность, выбито по завещанию самого М. А. Барона. Любовь (с большой буквы) — имя супруги Любови Абрамовны Турубинер-Барон. В. А. Турубинер — ее сестра. Михаил Аркадьевич был членом-корреспондентом АМН СССР, автором фундаментальных трудов, блестящим лектором, Любовь Абрамовна — специалис­том по истории медицинского факультета Московского университета.
Недалеко от могилы Баронов находится надгробье выдающегося профессора дерматовенерологии Н. П. Мансурова (1834-1892), отличавшегося неиссякаемым трудолюбием, бескорыстием и добротой. Эти черты нашли отражение и в эпитафии:

«Науки труженик, учитель незабвенный,
Враг роскоши, друг бедных и больных,
Будь нам примером, врач почтенный,
Да видел в бедных близких и родных <…>».

Эпитафия занимавшему при жизни всего лишь скромную должность помощника прозектора А. Н. Орловскому (1821-1856) звучит торжественно и мощно: «Другу человечества от пациентов». Тому есть объяснение. Во-первых, Орловский являлся одним из популярнейших в Москве врачей-практиков. А во-вторых, его имя значится во многих трудах по истории отечественной физиологии. Как ученый, подающий большие надежды, он отличился еще будучи студентом. Позже опубликовал исследования по физиологии нервной регуляции сердечной деятельности. Изучение нервной системы велось им совместно с основателем Общества русских врачей в Москве Ф. И. Иноземцевым (1802-1869), труды по переливанию крови и обез­боливанию создавались в сотрудничестве с одним из основоположников экспериментальной патологии А. М. Филомафитским (1807-1849).
В эпитафиях российским медикам час­то подчеркивалось сердоболие, доброта, бескорыстие усопшего. Так, на надгробии вице-президента Государственной медицинской коллегии А. С. Волкова (1730-1803) читаем:

«Пусть время камень сей разрушит,
Сотрет, загладит все рукой;
Пусть свой полет, ярясь, сугубит,
Махая грозною косой, —
Но память добрыми делами,
Оставленну в сердцах людей,
Не может угасить веками
Со всею силою своей».

Здесь же, на кладбище Донского монас­тыря, погребен президент Императорской медико-хирургической академии И. К. Каменецкий (1750-1823). Эпитафия: «Кончина праведных для смертных поучение, и холм могильный и безмолвием своим благодарение в сердцах рождает к ним».

Иногда эпитафии содержали указание должности покойного. Вот характерная надпись: «Да будет воля Божия. Успокой Гос­поди душу раба Твоего. Главный военно-медицинский инспектор, тайный советник Петр Александрович Дубовицкий. Родился 17 февраля 1815 года. Скончался 1868 года 30 марта в Великую Субботу в 3 часа пополудни в С.-Петербурге» (Донской монастырь).

Памятник выдающему русскому хирургу В. А. Басову на Ваганьковском кладбище. Надпись на постаменте: «Профессор хирургии Московского университета Василий Александрович Басов. 1812-1879. Sit tibi terra levis». Латынь в подобных случаях — не редкость. Чаще всего писали именно «Sit tibi terra levis», то есть «Пусть земля будет тебе легка». Здесь определена и специальность врача. Но до революции это делалось далеко не всегда — чаще указывался только чин по табели о рангах. Например, на кладбище Донского монастыря, на могиле вышеупомянутого знаменитого хирурга, профессора Ф. И. Иноземцева значится лишь: «Действительный статский советник и кавалер». А ведь профессор Императорского Московского университета — статус почетнейший.
На новом кладбище Донского монастыря есть надгробие с примечательной надписью: «Врач Российского флота XIX века Петр Манасеевич Курдиновский (1806-1852). Выпускник ИМУ 1833 г.».
Некоторые надписи, при всей своей панегиричности, предельно лаконичны. Например, на могиле профессора Ф. А. Гильдебрандта (1773-1845) на Введенском кладбище: «Vivo humanissimo» (мужу благороднейшему).
Существуют примеры и совершенно иного рода: «Под сим камнем погребено тело раба Божия Матвея Яковлевича Мудрова, старшего члена Медицинского совета Центральной холерной комиссии, доктора, профессора и директора Клинического института Московского университета, действительного статского советника и разных орденов кавалера, окончившего земное поприще свое после долговременного служения человечеству на христианском подвиге подавания помощи зараженным холерою в Петербурге и падшего от оной жертвой своего усердия. Полезного жития ему было 55 лет. Родился 25 марта 1776 г., умер 8 июня 1831 г.».
На гранитном памятнике выдающемуся русскому гистологу и физиологу А. И. Бабухину (1827-1891) был установленбронзовый барельеф с изображением трех книг и сконструированного Бабухиным микроскопа. На книгах надписи: «Физиология», «Гистология» и «Бактериология» — науки, в развитие которых ученый внес особый вклад.
Подобные «предметные эпитафии» встречались мне не раз. Так, на могиле гистолога профессора Ю. И. Афанасьева (1928-1997) тоже изображен микроскоп. На Новодевичьем кладбище на могиле одного из основоположников отечественной сердечно-сосудистой хирургии А. Н. Бакулева (1890-1967) ваятель В. Е. Цигаль создал впечатляющую скульп­туру: сердце в руках врача. Там же погребен акушер, академик Л. С. Персианинов (1908-1978). На памятнике — врач с младенцем. Профессиональная принадлежность усопшего очевидна и на памятнике хирургу академику С. С. Юдину (1891-1954).

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию