Поиск

Первый русский историк Н.М. Карамзин (1766–1826)

Первый русский историк Н.М. Карамзин (1766–1826)

Иллюстрация: И.-Е. И. Вивьен де Шатобрен. Дом Вяземских в Остафьеве. 1817 год


Тверской дворец, где Карамзин читал свою «Записку о древней и новой России» императору Александру I

Очерк жизни и творчества (продолжение).

Карамзин‑литератор уходит от полюбивших его весьма многочисленных читателей и посвящает себя в глубоком уединении делу важному и, без сомнения, трудному. «Время покажет, — писал он в последней книжке “Вестника Европы”, — мог ли я без дерзости на то отважиться». «В самом грустном расположении, в котором цветы разума и воображения не веселят нас, человек может еще с каким‑то меланхолическим удовольствием заниматься историей: там все говорит о том, что было и чего уже нет». Вот слова Карамзина (1806), которые дают возможность перекинуть мостик от сентиментального направления молодого Карамзина через его журнальную деятельность к интересам автора «Истории государства Российского». Интерес [Карамзина] к русскому прошлому был уже нами не раз отмечаем выше и в «Письмах русского путешественника», и в бытовых повестях (и даже в «Бедной Лизе»); напомним и его заявление о погружении в архивы прошлого после прекращения «Московского журнала»; не забудем, конечно, и его исторические повести; исторические наклонности Карамзина сказались, наконец, с особой силой в «Вестнике Европы»: здесь уже целый ряд исторических статей, показывающих в авторе человека, хорошо знакомого и с источниками русской истории, и с ее исследователями. Так, в статье «Тайная канцелярия» он полемизирует со Шлецером47. Недаром же еще в 1800 году Карамзин писал Дмитриеву: «Я по уши влез в русскую историю: сплю и вижу Никона с Нестором». 6 июля 1803 года он писал брату: «Мне хочется до того времени выдавать журнал (“Вестник Европы”), пока будет у меня столько денег, чтобы жить без нужды, а там хотелось бы мне приняться за труд важнейший — за русскую историю, чтобы оставить по себе отечеству недурной монумент, но все зависит от Провидения». 28 сентября 1803 года Карамзин наконец после долгих колебаний и разговоров с И.И. Дмитриевым написал письмо товарищу министра народного просвещения, попечителю Московского университета писателю Михаилу Никитичу Муравьеву: «Имея доказательства вашего ко мне благорасположения и более всего уверенный в вашей любви к славе отечества и Русской словесности, беру смелость говорить вам о моем положении. Будучи весьма небогат, я издавал журнал с тем намерением, чтобы принужденной работой пяти или шести лет купить независимость, возможность работать свободно и писать единственно для славы, — одним словом, сочинять Русскую историю, которая с некоторого времени занимает всю душу мою… Могу и хочу писать историю, которая не требует поспешной и срочной работы, но еще не имею способа жить без большой нужды. С журналом я лишаюсь 6000 рублей дохода. Если вы думаете, милостивый государь, что правительство может иметь некоторое уважение к человеку, который способствует успехам языка и вкуса, заслужил лестное благоволение российской публики и которого безделки, напечатанные на разных языках Европы, удостоились хорошего отзыва славных иностранных литераторов, то нельзя ли при случае доложить императору о моем намерении написать историю не варварскую и не постыдную для его царствования… Хочу не избытка, а только способа прожить пять или шесть лет, ибо в это время надеюсь управиться с историей, и тогда я мог бы отказаться от пенсии: написанная история и публика не оставили бы меня в нужде. Смею думать, что я трудом своим заслужил бы профессорское жалованье, которое предлагают мне дерптские кураторы, но вместе с должностью (профессора), неблагоприятной для таланта…» М.Н. Муравьев доложил тогда же письмо государю, и такое было тогда светлое время, что 31 октября 1803 года состоялся указ, напечатанный в «Вестнике Европы», о назначении Карамзина историографом [с] 2000 рублями «ежегодного пенсиона». Карамзин ответил Муравьеву письмом, которого снимок здесь прилагается (см. иллюстрации. — Публ.). Карамзину были открыты по его просьбе Высочайшим повелением архивы и монастырские библиотеки…