Поиск

Одно из множества писем…

Одно из множества писем…

Фото: Фронтовая концертная бригада Оперно-драматической студии К.С. Станиславского. Фотография 1942–1945 годов


З.С. Соколова (в центре) среди студийцев Оперно-драматической студии К.С. Станиславского. В верхнем ряду (крайний справа) — Ю.Н. Мальковский. Фотография 1930-х годов

Предисловие публикатора
Много лет назад я изучала историю создания последней студии К.С. Станиславского — Оперно‑драматической, открытой в 1935 году. Среди помогавших К.С. Станиславскому в те годы была его сестра Зинаида Сергеевна Соколова — красивая пожилая женщина, имевшая свою частную театральную школу. 11 человек из обучавшихся там и составили ядро ассистентской группы Константина Сергеевича. На эту группу, возглавленную З.С. Соколовой, выпала значительная часть подготовительной работы по организации приема в Студию, осуществлялся он необычно. Абитуриентов распределяли по ассистентам (8–10 человек на каждого), и те под наблюдением З.С. Соколовой начинали занятия — упражнения, этюды… Прошедшие отбор на предварительном этапе готовили небольшой отрывок из какой‑либо пьесы. Заключительные экзамены принимали крупнейшие мастера Московского Художественного театра во главе с В.И. Качаловым и Л.М. Леонидовым. В 1938 году умер К.С. Станиславский. Его дело в Студии продолжили М.П. Лилина и М.Н. Кедров. Со студийцами остались Зинаида Сергеевна Соколова и ассистенты. Но вот грянула война. Кое‑кто из студийцев отправился добровольцем на фронт, кто‑то вошел в состав театральных фронтовых бригад. И Зинаида Сергеевна пишет остающимся еще в Москве, но сердцем обращаясь ко всем своим питомцам, взволнованное послание. Это одно из множества, но по‑своему уникальное письмо военной поры, фотокопию которого представил мне когда‑то Юрий Николаевич Мальковский, член той самой ассистентской группы Станиславского, я и хочу предложить вниманию читателей.
***
Дорогие мои, что сулит вам будущее? Что сулит оно и мне?.. Кто знает! Вот эта‑то неизвестность и заставляет меня высказать вам, что в душе моей и что хочется высказать особенно теперь — когда мы все жить принуждены «не человеческим», а «звериным»: ненавистью, убийством, мщением. Ваш единогласный вызов идти в ополчение или на работы идет от хорошего порыва: защищать родину. Радуюсь на порыв ваш и на то, что сознательно ставите для спасения родины свою жизнь на карту. Преклоняюсь перед самопожертвованием вашим и горячо хочу, чтобы «звериное» не перевесило «человеческого». Вероятно, среди крови, ненависти к насильникам‑немцам, битв, в часы затишья «человеческое» станет потребностью вашей. Я буду далеко от вас, но хочется мне, чтобы почувствовали вы, что душой и мыслями я с вами — с одними больше, с другими меньше, — но со всеми вами, с вами мысленно, душой, любовью к вам, чтобы строки мои напоминали вам о «человеческом» и о том высшем, что дано человеку, для чего он создан и для чего стоит жить…