Поиск

Дмитрий Александрович Ровинский

Дмитрий Александрович Ровинский

Дмитрий Александрович Ровинский


У него было как бы два облика, два таланта, две жизни, сколь насыщенные, столь и разные. Чиновник и ученый. Юрист и искусствовед. Связывает их только одно — беззаветное служение отечеству…

«Он никогда не был тем, что называется барин…»

Императорское училище правоведения в Санкт-Петербурге. Фотография 1894 годаВнешность Д. А. Ровинского так описывал его современник, выдающийся юрист и общественный деятель АнатолийФедорович Кони: «Среднего роста, широкоплечий, с большою лысиною, обрамленную сначала рыжеватыми, а потом седыми кудрями, с живыми, полными ума глазами». В личных потребностях Дмит­рий Александрович отличался непритязательностью, одевался скромно, почти бедно, в его доме отсутствовала роскошь, скорее это было хранилище книг и папок с гравюрами. Историк и археолог Иван Егорович Забелин писал о Ровинском: «Он никогда не был тем, что называется барин или барич, как было бы свойственно его воспитанию и семейному положению, <…> а был <…> человек непосредственного дела, суровой работы, чуждый изнеженных форм жизни».
Родился Д. А. Ровинский в Москве в районе Арбатско-Пречистенских переулков в дворянской семье польского происхождения. Отец, Александр Павлович, был сыном городничего в Смоленской губернии, начал службу военным, участвовал в войнах с Наполеоном, в 1812 году командовал Нижегородским ополчением, в 1815-м в чине подполковника переведен в Москву и назначен полицмейстером города. Мать Анна Ивановна — дочь лейб-медика Екатерины II И. И. Мессинга. В доме Ровинских господствовал старомосковский уклад жизни с дворней, бабками, приживалками. Дети — пятеро мальчиков и четыре девочки — воспитывались в строгости.
В 14-летнем возрасте родители отправили Дмитрия в Петербург, в Императорское училище правоведения. Заведение, считавшееся привилегированным, было учреждено «по мысли и на средства» принца Петра Ольденбургского с целью подготовки юристов для работы на государственной службе. Принимались в училище только дворянские дети, а его становлению способствовал сам М. М. Сперанский — реформатор и законотворец.
Ровинский не только прилежно учился, но и увлекся изучением гравюр, в основном западноевропейских мастеров. Тогда, несмотря на скромное финансовое положение, у него и появились первые экспонаты будущей коллекции.
В 1844 году Д. А. Ровинский окончил училище и получил довольно высокий для выпускника чин титулярного советника. Он возвращается в Москву и поступает на службу в Сенат в должности помощника секретаря одного из департаментов. Блестящее образование, трудолюбие, ответственность — эти качества помогали ему стремительно продвигаться по служебной лестнице.

«Общество утаптывания дорог и гранения тротуаров»
И. Е. Забелин. Гравюра с фотографии 1860-х годовВ эти годы Д. А. Ровинский знакомится с И. Е. Забелиным — будущим известным москвоведом и знатоком быта Древней Руси. Они оба молоды, у них общие интересы,
и они быстро сходятся. Их дружба продлится всю жизнь…
Забелин тогда служил в Оружейной палате. Пользуясь возможностью, приятели ознакомились со всеми материалами в ее хранилищах, затем приступили к изучению иконописи, стенописи и утвари в церквах, соборах и монастырях Москвы. Нередко, особенно в старообрядческих храмах, рвение молодых людей встречало противодействие со стороны причта. Но Ровинский не напрасно постигал тонкости своей профессии: ему почти всегда удавалось убедить храмовых служителей, что иконы — это еще и произведение искусства, а значит, их можно и нужно изучать.
Русская старина — не единственное увлечение, которое связывало Дмитрия Ровинского и Ивана Забелина. Оба они были любителями природы. Друзья часто ходили «в походы» в ближнее и даже дальнее Подмосковье: Коломенское, Кунцево, Саввино-Сторожевский монастырь, Новый Иерусалим, Сергиев Посад… «Общество утаптывания дорог и гранения тротуаров» — так в шутку называли себя Забелин, Ровинский и его брат Николай. В 1847 году втроем они совершили 14-дневный пеший поход в Переславль-Залесский. За день одолевали около 30 верст. Питались только черным хлебом, зеленым луком и квасом (был Петровский пост). Во время всех своих путешествий члены «общества» аккуратно вели журнал наблюдений — делали зарисовки местности, церквей, домов, записывали интересные встречи, случаи, высказывания, обычаи. Так копился материал для будущих искусствоведческих трудов.
Интересы Дмитрия Ровинского все больше смещались в сторону изучения национального русского искусства. Тем более, что именно в этом направлении молодого исследователя напутствовал его дальний родственник, историк Михаил Петрович Погодин: «Собирать именно русское, потому что его не берегут и не собирают».
Ровинский побывал во многих отдаленных уголках Центральной и Восточной России. «Своим проницательным умом [он] вникал в жизнь простого народа, чутким сердцем принял его радости и перечувствовал его страдания, возлюбил его юмор, его удаль, его доб­роту и простил ему его разгул».
Тем временем своим чередом шла государственная служба…

«Быть прежде всего людьми,а не чиновниками»
Известно напутствие Д. А. Ровинского на встрече с будущими следователями Московской губернии: «Быть прежде всего людьми, а не чиновниками, служить делу, а не лицам — опираться на закон, но объясняя его разумно с целью сделать добро и принести пользу и домогаться одной награды: доброго мнения общества».
В 1853 году Дмитрия Александровича назначают на должность московского губернского прокурора, где он проявляет себя как поборник справедливости и законности, как практически действующий, а не кабинетный работник. Ровинский резко осуждает применение пыток в ходе следственного процесса и вообще существующие судебно-следственные порядки. Немедленно закрывает ряд тюремных помещений — так называемые могильники и клоповники, находившиеся под зданием Басманного полицейского дома, каждую субботу и воскресенье посещает тюрьмы и пересыльные пункты, где проверяет условия пребывания арестантов, пробует их пищу, принимает жалобы. При этом он имеет репутацию прокурора, который «видит все насквозь».
Д. А. Ровинский по праву считался первоклассным юристом. В начале 1860-х его на два года направляют в Петербург — на работу в Комиссии по составлению новых судебных уставов для подготовки судебной реформы. И на этом месте Ровинский зарекомендовал себя как отважный и одаренный государственный деятель: выступал за кардинальное изменение судебно-следственной системы, предложил новую схему ведения судебного процесса. Он стал первым в России, кто практически обосновал необходимость суда присяжных, а также института мировых судей. В основу судопроизводства, по мнению Дмит­рия Александровича, следовало положить «тип мирового посредника и затем для более важных дел создать суд присяжных».
У него было много влиятельных оппонентов, аргументы которых ему по большей части успешно удавалось отклонять. Как правило, противники ссылались на недостаточность юридического развития русского народа. Ровинский не считал этот довод убедительным. А. Ф. Кони писал: «На отрицание в русском человеке чувства законности, вследствие чего присяжные будто бы не будут видеть преступ­ления там, где его видит закон, Ровинский отвечал указанием на то, что именно общественный суд, гласный и всеми уважаемый, должен предшествовать юридическому развитию общества и самих судей, так как только в нем народ научится правде и перестанет признавать некоторые преступления за самое обыкновенное дело».
В 1866 году Ровинский назначается прокурором (а затем и председателем) московской судебной палаты, а в 1870-м становится сенатором одного из кассационных департаментов Сената и переезжает на постоянное жительство в Петербург. За 25 лет Дмитрием Александровичем было разобрано 7825 дел, по которым им собственноручно написаны решения или резолюции. Тот, кто знаком с работой по кассационным делам, может представить, скольких сил это потребовало.

«Все русское, что может интересовать русского»
Иллюстрация из книги Д. А. Ровинского «Русские граверы и их произведения...». Н. И. Уткин. Иоанн Креститель в пустыне. Гравюра с оригинала А. Р. Менгса. 1802 год    

Иллюстрация из книги Д. А. Ровинского «Русские граверы и их произведения...». Ф. И. Иордан. Умирающий Авель. Гравюра с картинки Лосенко. 1827 год

  Иллюстрация из книги Д. А. Ровинского «Русские граверы и их произведения...». С. Ф. Галактионов. Кот и повар. Гравюра с рисунка И. Иванова. 1817 годМежду тем Д. А. Ровинский не оставлял исследовательской работы по истории изобразительного искусства. Его труды в этой области представлены многими томами текс­та и большим числом тематических альбомов. К самым фундаментальным из них следует отнести «Русские граверы и их произведения с 1564 года до основания Академии художеств», «Подробный словарь русских гравированных портретов» и «Русские народные картинки». Последние, как писал критик В. В. Стасов, образуют «истинную художественную <…> энциклопедию в рисунках, где, по выражению самого Ровинского, находится «все русское, что может интересовать русского».

Книга «Русские граверы и их произведения…» (1870), удостоенная Уваровской премии, — практически первый сис­тематизированный свод данных о жизни и творчестве всех отечественных мастеров ХVI-XIX веков. Посмертная, несколько расширенная публикация этой книги под названием «Подробный словарь русских граверов и их произведений ХVI-XIX вв.» появилась в 1895 году; в 2004-м вышел ее ротапринтный вариант.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию