Поиск

Палаты бояр Романовых

Палаты бояр Романовых

Палаты бояр Романовых


Палаты бояр Романовых. Вид со двора и с улицы Варварки. Современные фотографииВ центре Москвы сохранилось бо-
лее пятидесяти жилых каменных
зданий — палат ХVI-ХVII веков,
которые являются образцами древ-
нерусского зодчества. Одно из та-
ких зданий стоит на улице Варварке,
недалеко от Кремля. В нем располо-
жен музей «Палаты бояр Романовых»
(филиал ГИМ). В этом году исполня-
ется 150 лет со дня его открытия.

В конце ХV века активные строительные работы, проводившиеся в Кремле, распространились и на другие части Москвы, в первую очередь на Великий посад. Именно в это время здесь появляются первые каменные жилые дома, которые могли возводить только очень богатые люди. В одной из летописей говорится, что купец Тарокан в 1471 году «заложи себе полаты кирпичны <…> у градной стены, у Фроловских ворот». А уже через 14 лет в Зарядье строят каменные палаты «гости-сурожане» — Федор Вепрь, Василий Образец, Дмитрий Ховрин, Иван Бобрищев.Герб рода Романовых
Палаты и усадьба на Варварке, скорее всего, принадлежали Ховриным — выходцам из итальянских колоний на Черном море. К Романовым усадьба могла перейти после женитьбы Никиты Романовича Юрьева на Варваре Ховриной, дочери Ивана Дмит­риевича Ховрина.
На первом плане Москвы конца ХVI — начала ХVII века усадьба отмечена под № 15. В экспликации к плану, составленной на латыни в 1613 году, под этим номером имеется запись: «Двор Никиты Романова, который был дедом ныне царствующего государя Михаила Федоровича».
Владение располагалось в нагорной части Зарядья, на возвышенном месте, называемом в ХVI веке Псковской горой, и имело форму неправильного четырехугольника. Высокая бревенчатая ограда окружала усадьбу, включавшую боярский двор, сад, огород, хозяйст­венные постройки. В то время там были два жилых строения. Одно — «палаты на нижних погребах», разобранные в конце XVIII века за ветхостью, — стояло в глубине двора на косогоре и являлось, по-видимому, основным жилым помещением боярской семьи. Другое — «палаты на верхних погребах» — находилось в восточном углу усадьбы, на месте сущест­вующего музея, и представляло собой «хоромный» тип жилища с многообъемной композицией.
Дом был выстроен из кирпича «глаголем» или «покоем». Палаты располагались так, что одним фасадом с окнами выходили на улицу, хотя крыльцо по-прежнему глядело во двор. Это было по тем временам новшеством: перемещение дома из глубины двора на «красную линию» улицы серьезно нарушало замк­нутость жизни городской усадьбы.
В юго-восточной части владения стояла Знаменская церковь с двумя приделами — Благовещения Пресвятой Богородицы и исповедника Никиты Мидикийского. Ее можно датировать ХV веком. В центре усадьбы имелось высокое сооружение типа башни, видимо, «повалуша» — летняя холодная спальня, куда на ночь могла уйти вся семья. На заднем дворе были огород и сад. Из множества хозяйственных построек до наших дней дошла лишь кирпичная дворовая печь (поварня).
О больших размерах усадьбы свидетельствуют ее границы, которые и сейчас хорошо просматриваются. На западе она соседствовала с Английским подворьем (сохранившиеся палаты Старого Английского двора), северная граница пролегала по Варварке, восточная упиралась в бывший Псковский переулок, а южная проходила намного дальше современной ограды музея — примерно посередине двора недавно снесенной гостиницы «Россия». Парадные ворота были со стороны Кремля, а вход для дворни — с южной стороны. Таким образом, усадьба Романовых представляла собой как бы поселок в городе, окруженный надежным тыном.

* * *

История старого дома на Варварке тесным образом переплетается с судьбой ее владельцев. Романовы — младшая ветвь одного из древнейших московских боярских родов Кошкиных — Захарьиных-Юрьевых. Родословная книга ХVII века называет их прародителем Андрея Ивановича Кобылу — боярина Великого князя Московского Ивана I Даниловича по прозвищу «Калита». Пятый сын Андрея Кобылы, Федор Кошка, стал прямым родоначальником Романовых. О нем известно, что он был боярином Великого князя Мос­ковского Димитрия Донского и его наследника. В 1380 году во время похода против Мамая на попечении Федора Андреевича оставались Москва и великокняжеское семейство. В 1393 году он выдал свою дочь Анну замуж за князя Михаила Федоровича Тверского и таким образом вступил в родство
с домом Рюрика.
Один из потомков Федора Кошки — Роман Юрьевич Захарьин-Юрьев (окольничий и воевода при царе Иване Грозном) — имел пятерых детей: Даниила, Долмата, Никиту, Анну и Анастасию, которая в 1547 году вышла замуж за Ивана Грозного. С этого времени началось возвышение рода Захарьиных. В первом колене Андрей Иванович Кобыла и его сыновья назывались Кобылиными, Федор Андреевич Кошка, его сын Иван и сын последнего Захарий — Кошкиными. Потомки Захария звались Кошкиными-Захарьиными, а затем они отбросили прозвище Кошкины и стали именоваться Захарьиными-Юрьевыми. Дети Романа Юрьевича Захарьина-Юрьева называли себя уже Юрьевыми, а потомки Никиты Романовича Юрьева — Романовыми.
К концу ХVI века из всех потомков Захария Ивановича Кошки осталась лишь семья Никиты Романовича, который и стал первым владельцем усадьбы в Зарядье. После смерти первой жены Варвары Ховриной, от которой родился сын Федор (впоследствии патриарх Филарет), Никита Романович женился вторично на дочери князя Горбатого-Шуйского Евдокии Александровне, родившей ему еще одиннадцать детей.
Патриарх Филарет (Федор Никитич Романов). Хромолитография. 1903 годБрат первой, любимой жены Ивана Грозного Анастасии, тонкий политик и дип­ломат, Никита Романович был одним из самых влиятельных придворных Ивана Грозного и на протяжении нескольких десятилетий пользовался его особым доверием. С 1547 года сопутствовал царю во всех военных походах. Участ­вовал в Ливонской войне. В честь взятия Пернова (1575) присвоил себе в качестве личной эмблемы герб этого города — лифляндского грифона. С 1574 года возглавлял сторожевую и станичную службы на южных границах России, в 1580-1584 годах — наместничество в Новгороде.
Никита Романович был любим и популярен в народе, о чем свидетельствуют песни и предания о нем. Особой известностью на Руси пользовался сюжет, как он спас наследника царевича Ивана и получил от царя в награду «льготу нерушимую» для одной из своих вотчин: кто в ней от царского гнева укроется, того не тронут. Умер Никита Романович 23 апреля 1586 года, приняв перед смертью постриг с именем Нифонт. Его сыновья — Федор, Александр, Василий, Иван по прозвищу «Каша», Михаил — жили дружно и скромно. Все братья слыли красавцами, но особо выделялся Федор. По свидетельству голландского путешественника Исаака Массы, он был «красивый мужчина, очень ласковый ко всем и так хорошо сложен, что московские портные обыкновенно говорили, когда платье сидело на ком-нибудь хорошо: «Вы второй Федор Никитич!» В 1586 году Ф. Н. Романов упоминается как боярин и нижегородский наместник, в 1590-м участвует в качестве вое­­воды в походе на Швецию, в 1593-1594 годах он — псковский наместник, в 1596-м удостаивается звания воеводы правой руки. Был женат на дочери мелкого костромского дворянина Ивана Шестова Ксении и имел от этого брака пятерых сыновей и дочь. Большинство детей умерли в младенчестве. В живых остались Татьяна и Михаил — будущий первый царь династии Романовых (родился 12 июля 1596 года, по всей вероятности, в усадьбе, о которой идет речь).Неизвестный художник. Портрет инокини Марфы (Ксения Ивановна Шестова). Холст, масло. 1771 год
После смерти царя Федора Ивановича, двоюродного брата Федора Никитича, последний стал считаться ближайшим законным претендентом на престол. Однако в 1598 году Земский собор единодушно избрал новым государем Бориса Годунова. Хотя Федор Никитич и подписался под Утвержденной грамотой, это не спасло Романовых от подозрений Годунова. В 1600 году Никитичей, как звали братьев Романовых, обвинили в злоумышлении «на государьское здоровье» и притязаниях на престол. Всех братьев, их детей и родственников арестовали. 26 октября 1600 года польские послы в Москве «видели, как несколько сот стрельцов вышли из замка (Кремля. — Г. Щ.) с горящими факелами и слышали, как они открыли пальбу». Дом на Варварке, в котором жили Романовы, подожгли. Под стенами усадьбы произошло настоящее сражение. Поскольку «боярская свита оказала отчаянное сопротивление, некоторых опальных убили, некоторых арестовали и забрали с собой».
В июне 1601 года завершилось следствие и был оглашен Боярский приговор, согласно которому братья объявлялись государственными преступниками, лишались всех званий и имущества. Усадьбу на Варварке, вероятно, «отписали на государя». Романовых и их родственников сослали кого куда: Федора Никитича — в Антониево-Сийский монастырь под Архангельск, где он был насильно пострижен в монахи с именем Филарет, жену его Ксению Ивановну (в постриге Марфа) — во владения Николо-Вяжищского монастыря в Тол-Егорьевском погосте Обонежской пятины Новгородского уезда, малолетнего сына Михаила (тому шел пятый год) и дочь Татьяну вместе с тетками Марфой Никитичной и Анастасией Никитичной, а также князем Б. К. Черкасским — в Белозерскую тюрьму. Александра Никитича отправили к Белому морю в Усолье-Луду, Михаила Никитича — под Пермь, в село Ныроб близ Чердыни. Василий Никитич был сослан сначала в Яранск и через месяц переведен в Пелым к брату Ивану; их держали на цепях в разных углах избы.
Из пяти Никитичей удалось выжить только Федору и Ивану. Боясь окончательно настроить против себя знать, Борис Годунов вынужден был смягчить участь опальных, приказав давать им хорошую еду, справить новую одежду, словом, «беречь во всем». Получили послаб­ление и женщины с детьми, которым велели переехать в вотчину Ф. Н. Романова — село Клин Юрьевского уезда.
Избавителем Романовых явился мнимый родственник — Лжедмитрий I, в 1606 году поставивший Филарета митрополитом Ростовским. Ивана Никитича он сделал боярином, а прах умерших братьев приказал перевезти в Москву; их захоронили в Знаменской церкви Новоспасского монастыря. С октяб­ря 1608 по май 1610 года Филарет пробыл в плену у Лжедмитрия II в Тушине, где был «наречен» патриархом, но занимал выжидательную позицию. В мае 1610-го вернулся в Моск­ву и принял участие в свержении Василия Шуйского. Будучи сторонником избрания на русский престол сына польского короля Сигизмунда III — Владислава, Филарет в 1610 году возглавил «великое посольство» под осажденный Смоленск, однако вскоре понял, что Сигизмунд хочет сам стать московским царем, и отказался вести переговоры. Король арестовал Филарета и ту часть посольства, которая его поддерживала, и в апреле 1611 года отправил в Польшу.

* * *

Венчание на царство Михаила Федоровича Романова в Успенском соборе Кремля. Литография  А. Шмидта с оригинала Г. П. ЛьвоваТаким образом, в 1601 году Романовы покинули свой двор в Зарядье и больше сюда не возвращались. В Смутноевремя, по всей вероятности, в усадьбе тоже никто из них не жил, хотя с 1610 по 1612 год инокиня Марфа (Ксения Ивановна) и Михаил находились в Москве и испытали на себе все ужасы польской оккупации и кремлевской осады. После освобождения Москвы от поляков Михаил с матерью отправляется в свои костромские вотчины, а затем в Ипатьевский монастырь. Там их застало Великое посольство Земского собора с сообщением об избрании 16-летнего Михаила Федоровича царем. 2 мая 1613 года он, «вшед в Моск­ву, взыде на престол царский». Жить новый царь стал в Кремле, его мать — государыня-инокиня Марфа — поселилась в Вознесенском монастыре, а родовая усадьба на Варварке получила название «старого государева двора». С 1613 года здесь расположилась своеобразная контора, которая занималась управлением вотчинами, принадлежавшими семье Романовых, и имела особый статус, не подчиняясь ни Приказу Большого дворца, ни Вознесенскому монастырю. В штате состояло 27 человек, которые служили «государыне инокине Марфе Ивановне по ее государскому указу всякие службы». В 1619 году Филарет вернулся из польского плена на родину и принял сан патриарха, а также титул «великого государя», чем установил двоевластие, поскольку так же титуловался его сын. Государственные дела решались ими обоими, а иногда Филарет принимал решения единолично. До конца жизни (1633) он был фактическим правителем страны.

* * *

Царь Михаил Федорович Романов. Хромолитография. 1903 годУсадьба на Варварке как «старый государев двор» упоминается в переписи улиц и переулков в Кремле и Китай-городе, составленной после московского пожара 1626 года. Здесь отмечены «церковь древняя, двор, строение бояр Романовых». В 1631 году после смерти государыни-инокини Марфы царь и патриарх Филарет основали Знаменский мужской монастырь и передали ему эту усадьбу со всеми постройками, а также родовые имения и угодья, бывшие за Марфой. К этому времени на «старом государевом дворе» сохранились церковь Знамения Пресвятой Богородицы, два старинных здания — бывшие боярские палаты — и одна хозяйственная постройка. Угловой, северо-восточный участок был выделен в так называемый Осадный двор, то есть мес­то, где во время военных действий укрывалось население и хранились припасы. Обитель обнесли частоколом. В 1668 году сильный пожар вновь опустошил Москву. Игумен Арсений писал царю Алексею Михайловичу: «Монастырь Знаменский выгорел со всеми монастырскими службами и с запасами, и на церквах кровли обгорели, и Ваше государское старинное строение — палаты — от ветхости и от огня развалились, а нам, богомольцам твоим убогим, ныне построить нечем; место скудное; погибаем в конец». Монастырю помог богатый царский родственник — боярин Иван Михайлович Милославский, благодаря которому были не только восстановлены старинные палаты, но и возведены многие другие здания. Палаты начали восстанавливать в апреле 1674 года, когда «по приказу игумена Арсения с братьею нанят каменных дел подмастерье Ярославского уезду <…> Мелентий Алексеев с товарищи в монастыре на верхних погребах старые палаты разобрать по погребной свод и сделать палаты о двух жильях с крыльцом». Белокаменное основание и стены старого подклета сохранили. В дальнейшем палаты неоднократно перестраивались — не только по причине частых пожаров, но и в зависимости от потребностей и вкусов разных владельцев. В 1684 году с угла Варварки и Псковского переулка к зданию пристроили корпус, а в 1689-м переделали верхнюю часть палат, и они стали использоваться Знаменским монастырем в основном как казенные кельи.
Свои изменения в архитектуру монастыря и палат внес ХVIII век. С окончательным переносом столицы в Петербург«Петров чертеж» — первый план Москвы. Конец XVI — начало XVII векаослабилось внимание к Москве. Постройки допетровского времени начали приходить в ветхость. В 1714 году архимандрит Знаменского монастыря Серапион доносил, что «от большой улицы против Ростовского подворья упала ограда и на кельях крышки огнили, а построить нечем». В 1733-м архитектор Иван Федорович Мичурин описал «ветхости» обители, но этим дело и кончилось. В 1737-м сильный пожар испепелил большую и лучшую часть Москвы. Сильно пострадал и Знаменский монастырь. В том же году И. Ф. Мичурин осмот­рел и описал здания Китай-города, в том числе и монастыря. Внимание Коллегии Экономии и Правительствующего Сената было обращено на то, что монастырь основан на месте «старого государева двора». Однако в то время недос­таток средств не позволил провести ремонт монастырских построек. В 1743 году по указу императрицы Елизаветы Петровны в обители «исправили ветхос­ти», отремонтировали романовские палаты. В 1760-м рухнули трубы и кровля палат «на нижних погребах». Архимандрит Николай доносил: «Понеже в оном монастыре о средине имеются старинные покои, кои еще были до рождения блаженныя памяти великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича и до бытия родителя его святейшего патриарха Филарета Никитича Московского и всея Руси, почему оный Знаменский монастырь и называется, что на старом государевом дворе, в которых покоях <…> крыши и трубы <…> ночною порою упали, а своды в тех покоях еще от бывшего в 1737 году большого пожара обвалились <…> и жить невозможно». Далее архимандрит просил дозволения обветшавший корпус разобрать «и из того кирпича построить вновь на другом месте». Разрешение было получено, и корпус разобрали в 1769 году.
Обедневший монастырь не мог полностью себя содержать, и с конца ХVIII века некоторые помещения начали сдавать в аренду с условием производства за счет арендатора ремонтных работ. Это спасло палаты «на верхних погребах» от полного разрушения, однако каждый владелец перестраивал здание по-своему, и оно все более утрачивало первоначальный облик. В 1752-1762 годах здесь жил грузинский митрополит Афанасий, и палаты стали называться архиерейскими. Когда Афанасий уехал, их сдали внаем малороссиянину В. Григорьеву, затем московскому купцу Т. Ф. Болховитинову, а в конце ХVIII века — греку А. Ю. Горголи.
В 1812 году в Знаменском монастыре бесчинствовали французские солдаты, стоявшие там со 2 сентября по 10 октября. Они грабили имущество, жгли иконы, издевались над братией. После ухода Наполеона из Москвы палаты вновь сдавались в аренду. В 1817 году архимандрит Аполлос в донесении о последствиях французской оккупации вновь упомянул о том, что в этих палатах родился царь Михаил Федорович. Ввиду ветхости палат предполагалось даже их сломать и построить новые, но этому воспрепятствовал архиепис­коп Филарет (Дроздов, будущий митрополит Московский). По его распоряжению здание отремонтировали без изменения внешнего вида.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию