restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Праздничные елки

Праздничные елки

Иллюстрация: Рождественская открытка


Игорь Кисляков с сестрой Любой и друзьями на даче. Около 1915 года

Рождественские и новогодние впечатления москвичей (1910–1970-е годы).

От публикатора
Предлагаемые вниманию читателей мемуарные очерки относятся к разным периодам XX века. И.П. Кисляков вспоминает рождественские праздники 1910–1920‑х годов, Е.Д. Дукова и Н.В. Андреев, двоюродные брат и сестра, пишут, как был воспринят детьми предвоенного поколения вновь разрешенный в 1937 году новогодний праздник; к этому я решилась присовокупить свои собственные воспоминания (1960–1970‑е). Коротко представлю авторов: Кисляков Игорь Павлович (1910–1990) — инженер‑химик, занимался металлургией редких металлов, научной и преподавательской деятельностью. Родился в Москве в приходе церкви праведных Иоакима и Анны на Якиманке. Его отец, П.В. Кисляков, — детский врач, мать, Н.А. Каверина, — выпускница Высших женских курсов, оба москвичи в третьем поколении. Рукопись предоставлена дочерью Игоря Павловича О.И. Кисляковой. Дукова Елена Дмитриевна (1926–2012) — ученый‑кристаллограф, кандидат наук. Трудилась в Институте кристаллографии АН СССР (РАН). Впервые в мире отсняла фильм о росте спиралевидных кристаллических структур. Родилась в Москве. Отец — кадровый военный Д.С. Виноградов, участник Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн, мать — преподавательница французского языка Н.П. Боголепова, получившая образование в Сорбонне. В Москве семья проживала в районе Преображенки на улице Алымова (до 1922 года — Черкизовский проезд) в здании бывшей фабрики, превращенной в барак. Андреев Николай Васильевич — художник‑график, окончил Московский полиграфический институт, работал в издательствах «Энциклопедия», «Высшая школа». Член Союза художников России, участник выставок, автор готовящихся к публикации воспоминаний «Мальчик смотрит войну». Родился в 1928 году в городе Михайлове Рязанской области в семье художника В.А. Андреева — выпускника Московского училища живописи, ваяния и зодчества и учительницы немецкого языка А.П. Боголеповой, окончившей Бестужевские курсы в Петербурге. В провинциальном Михайлове первое после запрета празднование Нового 1937 года оказалось значительным событием, ярко запечатлевшимся в памяти автора воспоминаний. Андреева-Пригорина Екатерина Николаевна — искусствовед, дочь Н.В. Андреева и врача А.И. Пригориной. Родилась в 1961 году. Семья жила недалеко от Театра Советской армии. Тексты печатаются в сокращении и с небольшой редакторской правкой.

И.П. Кисляков
Праздники у нас дома
В нашей семье Рождество и Пасха глубоко чтились, как и по всей России (перед революцией лишь часть русской интеллигенции относилась к ним в известной мере свысока, почитая себя слишком «передовой», чтобы серьезно относиться к национальной традиции, связанной с религией, с Церковью). <…> Подготовка к праздникам требовала немалых «организационно‑хозяйственных» усилий. До 1917 года трудностей это не представляло: покупались, соответственно, елка, гусь, подарки или творог, яйца, краска для яиц и опять‑таки подарки. Параллельно посещались церковные предпраздничные службы. Перед Рождеством обычно ограничивались всенощной в сочельник, перед Пасхой же на Страстной неделе было много особо торжественных и печальных служб. <…> Итак, рождественский сочельник 24 декабря (6 января по новому стилю). «До звезды» няня и кухарка Анна Трофимовна пили только чай с хлебом. Утром после чая в столовую доставлялась елка, покупавшаяся рано утром на Полянском рынке (а с 1916 года – на Арбатском) дворником и папой. Елка всегда была до потолка, приносилась с сосульками и остатками снега на ветвях и, главное, с незабываемым запахом, который усиливался при оттаивании. Этот запах леса в комнатах запомнился мне с раннего детства и до сих пор слышится как запах наступающего Рождества. Наряжалась елка вечером. Руководил процессом отец, любивший его и относившийся к нему очень серьезно. Обычай не показывать детям елки до того, как она будет наряжена, у нас отсутствовал. Церемония «одевания» лесной красавицы в праздничный блестящий наряд нам с сестрой очень нравилась. Подарки же детям дарились наутро. <…> Елочных украшений и игрушек было много. Открывались коробки, где все это богатство хранилось с прошлого года. Большая часть украшений «жила» у нас долго. <…> Некоторые предметы сохранялись десятилетиями. Например, серебряный гном с мешком оставался у сестры Любы до ее смерти — пережил три революции, голод и холод 1919–1921 годов, Великую Отечественную войну, и моя дочка еще вешала его на свои елки… Но вернемся к рассказу о том, как папа украшал елку. Масса гирлянд и бус разных цветов, роскошные павлины, лебеди, райские птицы, колокольчики, которые звенели так нежно, как это могло быть только в счастливом детстве, звезды стеклянные и мишурные, игрушки картонные, из папье‑маше, стеклянные, мягкие… Выдумка у изготовителей елочных украшений была неисчерпаема! И как все это блестело и сверкало при свете зажженных мерцающих свечек! Нынешние электрические лампочки — профанация рождественской елки! Прежде всего на верхушку елки водружалась большая мишурная серебряная звезда. Затем по ветвям развешивались бусы, а сверху спускались гирлянды. Между гирляндами и бусами папа размещал стеклянные игрушки. Примерно с половины высоты елки начинали помогать папе и мы. Года с 1915‑го появилось много игрушек из Кустарного музея, организованного Сергеем Тимофеевичем Морозовым. Эскизы для них делали художники Н.Д. Бартрам, Н.В. Поленова, В.А. Ватагин. Это были персонажи сказок, бояре и боярыни, кремлевские башни, животные и птицы, фигурки в национальных одеждах народов России — резные из дерева, шитые из материи и так далее. Всему отец находил место на елке или показывал нам, где вешать. Помнится забавная карикатурная фигурка Наполеона, изготовленная, вероятно, в связи со столетним юбилеем одоления наполеоновского нашествия. Тогда же поступили в магазины коробки конфет и сервизы с рисунками на темы 1812 года. Например, фабрика Эйнем выпускала шоколад в плитках с вкладышами — репродукциями картин В.В. Верещагина. Требовалось набрать полную серию вкладышей, за что у Эйнема выдавались премии. До сих пор (написано в 1980‑х годах. — Публ.) у меня сохранилась большая железная коробка из‑под печенья с копией картины А.Д. Кившенко «Военный совет в Филях». Надо помнить, что 25 декабря, то есть в первый день Рождества, отмечалась годовщина «изгнания из России двунадесяти языков». <…> Но вот елка наряжена. Отец с гордостью посматривает на нее и на нас — ценителей. Мы с Любой, конечно, в восторге. Но нас еще мучает вопрос: что обнаружится завтра утром в рождественских чулках? С этим вопросом в душе уходим спать. На следующий день просыпаемся необыкновенно рано. В окно с морозным узором светит фонарь. Тянешь руку назад — ну конечно, чулок висит, полный каких‑то неизвестностей… Подарков на Рождество и Пасху нам дарили много — и папа, и мама, и дядя Коля, живший с нами, еще кто‑то. Однажды в чулке оказалась кукла — рыжеусый пожарный в медной каске с топориком и связкой веревок на поясе. Говорили, что на меня 2–3‑летнего он произвел огромное впечатление. Находили мы и коробочки с оловянными солдатиками — русскими, немецкими, французскими, а в годы Первой мировой войны как‑то раз достали из чулка целый санитарный обоз – кареты, двуколки и так далее. Всегда дарились книги — в конце концов у нас собралась прекрасная библиотека «для детей и юношества». <…> Разобравшись с обретенным богатством еще в постели, встаешь, умываешься, пьешь молоко. Уже полностью рассвело. Идешь к родителям в столовую. Там сервирован праздничный общий чай. Поздравляешь, преподносишь всем заготовленные загодя сувениры — обычно рисунки или разукрашенные тексты сочиненных тобой стихотворений. Читаешь эти стихотворения во всеуслышание — и ритуал завершен. Днем является церковный причт служить молебен. Взаимные поздравления. Священник, диакон, прочие — все нам давно знакомы. После революции молебны по домам еще служились примерно до начала 1920‑х годов, хотя вроде бы их запретили раньше. <…> Рождество — это снег и морозы, следовательно, катание во дворе с горы на санках или лыжах, которые тоже могли оказаться в числе подарков и требовали обновления. Иногда в первый день Рождества мы ездили с папой на извозчике поздравлять бабушку на Девичье Поле или тетю и дядю в Староконюшенный переулок. Обычай делать поздравительные визиты в Рождество и на Пасху, широко распространенный до революции, в 1925–1926 годах еще кое‑где бытовал. Вечером у нас собирались гости — ближайшие друзья семьи и родственники с детьми. Специально детских праздников не устраивали. <…> Зажигалась елка, мерцали свечи, переливались и сверкали украшения. Было весело и задушевно. Дети не отделялись от взрослых, но и не мешали им, поглощенные своими играми. До сих пор кажется, что эти праздничные вечера длились бесконечно…