Поиск

«Прямо и верно»

«Прямо и верно»

«Прямо и верно»


Он был братом и сподвижником «царя-освободителя» Александра II, который однажды назвал его своим «первым помощником в крестьянском деле». Известный критик и историк А. В. Никитенко говорил о Великом князе как о «представителе прогресса, защитнике и главе партии всех русских мыслящих людей». Подобных высказываний можно привести очень много…
В. Ф. Соколов. Великий князь Константин. Бумага, акварель. Конец 1820-х годов Константин Николаевич родился в Петербурге. С детства он предназначался отцом, императором Николаем I, к морской службе: в возрасте четырех лет получил чин генерал-адмирала, воспитателем его назначили капитана I ранга Ф. П. Литке, прославившегося кругосветными плаваниями и полярными экспедициями. В 1835 году восьмилетний Великий князь совершил свое первое морское путешествие. Вместе с тем он получал разностороннее образование; общее наблюдение за преподаванием наук юному Константину осуществлял В. А. Жуковский. «Надзор за ним был строгий, а от наставников требовалось, чтобы они были взыскательны. <…> Успехи с самого начала были быстры благодаря не­обыкновенным способностям Великого князя, со дня на день развивавшимися». В награду за хорошо выученный урок мальчик получал гривенник; эти гривенники откладывались, и накапливающиеся суммы посылались в Москву от имени неизвестного в пользу бедных.
Великий князь принимал участие в Венгерской кампании 1849 года и за боевые отличия получил из рук фельдмаршала И. Ф. Паскевича Георгиевский крест. Однако он увидел тогда не только героическую, но и трагическую сторону войны, поэтому в 1854 году вместе с Великой княгиней Еленой Павловной принялся за организацию дела помощи больным и раненым, а в 1864-м возглавил Комитет попечения о раненых. В 1879 году в Мраморном дворце, где жил Константин Николаевич, историк М. И. Семевский стал свидетелем такой сцены. Офицер в полной парадной форме с подвязанной рукой ожидал в приемной. «Великий князь встретил его весьма радушно, обнял <…> и стал расспрашивать о здоровье. Оказалось, что это один из раненых, в котором принял особое участие Великий князь, давши ему приют на время излечения в своей даче Ореанда, на южном берегу Крыма».
В 1850 году Константин Николаевич назначается членом Государственного Совета и председателем Временного комитета по пересмотру морских уставов. В 1853-м возглавляет Морское ведомство, заслужившее при нем репутацию «министерства прогресса». Большой резонанс в обществе произвела записка Великого князя к управляющему ведомством Ф. П. Врангелю от 26 ноября 1855 года: «Я требую в отчетах не похвалы, а истины, и в особенности глубокого и обдуманного изложения недостатков в каждой части управления и сделанных в ней ошибок». Записка ходила по рукам, сделавшись причиной «большого шума в городе». Когда началась Крымская война, в печати появились, было, хвалебные гимны грядущим победам русского флота под руководством Великого князя, но этому льстивому хору похвал «в кредит» пришлось тут же замолкнуть по воле Константина Николаевича, у которого «во всем преобладало стремление к правде и ясности». Недаром для герба своей любимой резиденции в Стрельне (Константиновский дворец) он избрал девиз «Прямо и верно» и любил повторять: «Делай то, что ты должен делать, и будь что будет».
Став во главе Морского министерства, Великий князь приступил к реорганизации административного управления и собственно флота. При нем совершился переход от деревянных парусных судов к железным паровым, были приобретены первые крейсера, упрощено делопроизводство, заведены эмеритальные (пенсионные) кассы. Раньше других ведомств на флоте отменили телесные наказания, провели реформу судопроизводства. Строились миноносцы, создавалось минное дело (с 1874 года). Преобразования дали себя знать уже во время русско-турецкой войны, ознаменованной нашими удачными минными атаками на Дунае. В 1870-х годах русский флот пополнился броненосцами.В. С. Садовников. Вид набережной и Мраморного дворца в Санкт-Петербурге. Бумага, акварель. XIX век
Константин Николаевич смотрел на флот как на одну большую семью, во время частых поездок беседовал с офицерами и матросами, входил в подробности их службы и быта. Каждый имел к нему доступ и мог свободно излагать свои нужды в уверенности, что найдет полное понимание. «Главною чертою управления Великого князя <…> в морском ведомстве были благородная доверенность к своим подчиненным и вследствие того стремление уменьшить излишнюю централизацию и дать каждому начальнику большие права в круге его обязанностей и его ответственности и поверять действие подчиненных открытыми ревизиями». В одном из отчетов Александ­ру II Константин Николаевич писал: «Морское министерство старалось разными мерами уменьшить болезненность и сохранить физические силы матросов. С этой целью розданы всем чинам Балтийского флота теплые шерстяные фуфайки, заведены суконные зипуны, в сырое время давали сбитень, при всякой возможности свежую зелень и мясо, и следствием этого было значительное уменьшение цинги».
Петр I при создании российского флота высказывал пожелание, чтобы на кораблях имелись походные церкви. Это пожелание исполнил Константин Николаевич. На фрегате «Паллада» походная церковь была устроена на его собственные средства. 28 мая 1851 года в день Сошествия Святого Духа на апостолов в ней служилась первая литургия.
Великий князь инициировал написание истории русского флота. В 1851 году он поручил В. И. Далю составить книгу для чтения «Матросские досуги», разосланную по всем кораблям.
По условиям Парижского мирного договора 1856 года Россия была лишена права иметь военный флот на Черном море. По инициативе Константина Николаевича создается Русское общество пароходства и торговли (Добро­вольный народный флот), призванное в известной мере компенсировать эту потерю.
На посту морского министра в полной мере проявились и широта взглядов Великого князя, и общероссийский, а не узковедомственный подход к задачам своего министерства — он привлекал в состав министерства служащих, ориентируясь прежде всего на их личные качества, посылал способных молодых чиновников на стажировку в Европу и Америку. Впоследстви и многие из его «назначенцев» показали себя талантливыми организаторами военно-морского дела.
Орган министерства «Морской сборник» сделался одним из самых интересных и информативных отечественных периодических изданий; в нем публиковались материалы, далеко выходившие за рамки специальных флотских интересов — например, знаменитая статья Н. И. Пирогова «Вопросы жизни». В 1856 году министерство, исполняя поручение Константина Николаевича, подготовило поездку по российским морям, озерам и рекам группы литераторов, в числе которых были такие знаменитости, как А. Н. Островский и А. Ф. Писемский. Результатом поездок явилась серия публикаций в «Морском сборнике», вызвавших столь большой читательский интерес, что редакции пришлось увеличить количество и объем журнальных книжек (в 1858-1859 годах ряд номеров печатался двумя выпусками).
Еще при жизни императора Николая I Константин Николаевич во время регулярных плаваний за границу начал выполнять неофициальные дипломатические поручения, а после Парижского мира помогал Александру II в осуществлении новой внешней политики сближения России с Францией. В 1857 году он посетил Ниццу, Тулон, Париж, где «удивлял французов разнообразием своих познаний, быстрым соображением, памятью, привлекая их к себе простым нецеремонным обращением».
Самое деятельное участие Константин Николаевич принимал в организации паломничества из России в Палестину. Он считал, что для этого не в последнюю очередь нужно построить там странноприимные дома, больницы, церкви. Великий князь предлагал также направить русских ученых для исследования древних рукописей, хранившихся в Иерусалимской патриаршей библиотеке и в Крестовом монастыре. Александр II поддержал брата и учредил в 1860 году Иерусалимский комитет, который должен был следить за ходом всего дела.
В 1859 году, будучи в заграничном плавании, Константин Николаевич просит у Александра II разрешения посетить Иерусалим. Кроме давнего стремления поклониться Гробу Господню, им руководило и то соображение, что «Православной Церкви посещение впервые русского Великого князя, брата Белого царя, придаст непременно новые силы и нового веса, как было после нашего посещения Афона в 1845 году, в котором с тех пор началась новая эра». Разрешение последовало, и Константин Николаевич с супругой прибыл на Святую землю. «Описать, что чувствуешь, что происходит в душе, когда мы прильнули губами к Святому Гробу и к Голгофе, когда мы осмотрели места, ознаменованные земною жизнию Иисуса Христа, как-то: Вифлеем, Гефсиманский сад, Элеонскую гору и так далее, нет никакой возможности. Я не знаю, как у других, а у меня вся душа обращалась в молитву, а между тем я слов для выражения молитвы не находил. Было в одно и то же время и страшно в своем недостоинстве находиться среди такой святыни, и в высшей степени утешительно, так что оторваться не хотелось. Самое глубокое впечатление на меня произвела русская обедня на Голгофе. Там и иконостаса нет, так что все происходит на виду. И видеть среди нашей чудной литургии приношение Бескровной Жертвы на Том Самом Месте, где за весь род человеческий была принесена страшная кровавая жертва, слышать слова: «Пиите от нее вси, сие есть кровь моя». <…> Это производило такое ужасное и глубокое впечатление, что решительно этого выразить нельзя, я не плакал, а просто таял слезами. Было в то же время и страшно, и сладко, и утешительно».
Константин Николаевич не раз горячо высказывался за освобождение крестьян. В июле 1857 года Александр II ввел его в состав Сек­ретного комитета по крестьянско­­му делу, а в октябре 1860-го назначил председателем этого уже утратившего «секрет­ность» комитета, через который проходили кодифицированные проекты законодательства об отмене крепостного права. «Все время он председательствовал в <…> комитете, по отзыву даже врагов его, с необыкновенным искусством и имел на дело решительное влияние».
Как член Финансового комитета Константин Николаевич занимался ключевыми для экономики вопросами внешних и внутренних займов, банковского дела, бюджета, акционерных обществ, строительства железных дорог. «Проект банковской реформы прошел <…> благодаря красноречию Великого князя; Милютин был в восторге от такта и живости, с которыми он отвечал на возражения противников проекта».

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию