Поиск

Пушкин и Ушаковы

Пушкин и Ушаковы

Пушкин и Ушаковы


Памяти историка Москвы
Виктора Васильевича Сорокина
посвящаю


Пора! в Москву, в Москву сейчас!
Здесь город чопорный, унылый.
Здесь речи — лед, сердца — гранит;
Здесь нет ни ветрености милой,
Ни муз, ни Пресни, ни харит.

А. С. Пушкин

8 сентября 1826 года опальный поэт в сопровождении фельдъегеря прибыл из Михайловского в Москву, в тот же день был представлен Николаю I и пос­ле беседы с императором получил долгожданную свободу. Весть о возвращении Пушкина быстро разнеслась по Моск­ве, и вокруг него — кумира московской и петербургской молодежи — создалась особенная восторженная атмосфера. Перед ним открылись двери всех московских салонов, он встречается с друзьями, читает «Бориса Годунова» на литературных собраниях, посещает театры и балы; у него появляется много новых знакомых и среди них — семья Ушаковых.
На балу в Благородном собрании Пушкин увидел семнадцатилетнюю Екатерину Николаевну Ушакову и сразу влюбился. Она была очень хороша собой: правильные черты лица, большие голубые глаза, длинные косы золотистого цвета. Вместе со старшей дочерью Ушаковы вывозили младшую — Елизавету, очаровательную шестнадцатилетнюю девочку. Петр Андреевич Вяземский, друг семьи Ушаковых, привез поэта в их дом на Средней Пресне.
Ушаковы принадлежали к древнему дворянскому роду, который вел свое начало от касогского князя Редеди (Редеги), убитого в 1022 году удельным князем Тмутараканским Мстиславом Владимировичем. Одного из потомков Редеди звали Ушак, от него и пошла эта фамилия. Исследователь генеалогии Ушаковых профессор В. И. Чернопятов выделяет ярославскую, новгородскую и московско-тверскую ветви рода1. Николай Васильевич Ушаков, владелец дома на Прес­не, принадлежал к последней. Его пращур — дьяк Василий Васильевич Ушаков — владел поместьями в Москов­ской, Тверской и в Нижегородской губерниях. Прадед — стольник Иван Васильевич — принял сторону молодого царя Петра в его борьбе с царевной Софьей и удостоился вотчины в Коломенском уезде. Дед Федор Иванович (?-­1794) дослужился до генерал-аншефа и сенатора. Отец Василий Федорович (1734 -­1813), с детства зачисленный в лейб-гвардии Преображенский полк, участвовал в военных кампаниях и вышел в отставку в чине полковника; был женат на княжне Екатерине Петровне Тюфякиной.
Николай Васильевич, в молодости — кавалерийский вахмистр, позже перешел на гражданскую службу в Адмиралтейств-коллегию. В 1810 году Ушаковы переехали в Тверь, где Николай Васильевич состоял при принце Ольденбургском. Подрастали дети, следовало позаботиться об их образовании. В 1818-м, получив наследство после смерти матери, он перебирается в Москву и покупает дом на Новинском бульваре (на месте современного дома № 27). В Москве Николай Васильевич устроился чиновником в Комиссию для строений и дослужился до статского советника. Его жена Софья Андреевна, урожденная Гессе, происходила из немецкой дворянской семьи. Ушаковым принадлежали живописное село Никитское на Волге вблизи Калязина и имение Глинки в Романово-Борисоглебском уезде (ныне Тутаевский район) Ярославской губернии.
Дом на Новинском бульваре не понравился Ушаковым, и в 1820 году Николай Васильевич оформил купчую на приобретение у полковницы Марии Васильевны Поливановой городской усадьбы в Пресненской части. В 1822 году были произведены обмеры и составлен новый план участка. Двухэтажный дом с каменным первым этажом и деревянным вторым, украшенный колоннами, стоял вдоль Средней Пресненской улицы. Построил его купец Никита Александрович Трубников в 1803 году. В глубине участка размещались еще один деревянный жилой дом для прислуги, несколько хозяйственных построек и парк2.
В 1827 году на имя Софьи Андреевны у полковника Алексея Васильевича Маркова была куплена городская усадьба, находившаяся напротив уже приобретенной. На углу Средней Пресненской улицы и Малого Предтеченского переулка стоял деревянный дом с мезонином. Значительную часть участка занимали луг и сад3.
В 1827-1830 годах Пушкин, бывая в Моск­ве, приезжал к Ушаковым почти ежедневно, а иногда и по два раза на дню. Ни в Петербурге, ни в Москве поэт своего дома не имел; он вел беспорядочную холостяцкую жизнь, останавливаясь у друзей или в гостиницах. Писатель, критик, издатель Ксенофонт Алексеевич Полевой, брат известного писателя и историка Н. А. Полевого, вспоминал: «Однажды утром я заехал к нему (Пушкину. — Н. Д.). Он временно жил в гостинице, бывшей на Тверской в доме князя Гагарина. <…> Там занимал он довольно грязный номер в две комнаты, и я застал его, как обыкновенно заставал утром в Москве и Петербурге, в татарском серебристом халате, с голой грудью, не окруженного ни малейшим комфортом»4.
Не только красота сестер, но и сама атмо­сфера, царившая в доме Ушаковых, привлекала поэта. Здесь была обширная библиотека. Среди книг — запрещенная к печати комедия А. С. Грибоедова «Горе от ума», собственноручно переписанная Николаем Васильевичем и его старшей дочерью, а также все опубликованные произведения Пушкина. 1 апреля 1829 года поэт подарил Екатерине Николаев­не экземпляр поэмы «Полтава», а на книге «Стихотворений» (часть I. СПб., 1829) сделал дарственную надпись: «Всякое даяние благо — всякий дар совершен свыше есть. Катерине Николаевне Ушаковой от А. П. 31 сентября 1829 года. Москва. Nec femina, nec puer»5 (намек на резвый и шаловливый характер девушки).Г. Г. Мясоедов. Пушкин и его друзья слушают декламацию Мицкевича в салоне княгини Зинаиды Волконской. Холст, масло. 1907 год
Н. В. Ушаков увлекался театром и музыкой, в молодости хорошо играл на скрипке. Это увлечение разделяла Софья Андреевна. В Петербурге Николай Васильевич посещал вечера у своего родственника — князя Петра Ивановича Тюфякина, директора императорских театров, и познакомился со многими актерами и музыкантами. В доме Ушаковых на Пресне бывал известный актер Петербургского драматического (с 1832 — Александринского) театра Иван Иванович Сосницкий. Один из визитов мог состояться летом 1825 года, когда в Большом театре с успехом прошел бенефис Сосницкого. Пушкин встречался с ним и его женой, драматической актрисой Еленой Яковлевной Сосницкой, в Петербурге.
Ушаковы постоянно покупали абонементы на оперные спектакли и брали с собой дочерей, стараясь развить их музыкальный вкус. У Екатерины был красивый голос — сопрано, и она брала уроки пения. Елизавета на слух исполняла арии и темы из опер. Каждое воскресенье на обед к Ушаковым приходили артисты — пели, музицировали и так проводили целый день. Аккомпанировал известный музыкант и композитор И. И. Геништа — автор музыки на стихи Пушкина «Черная шаль», «Погасло дневное светило» и «Черкесская песня». Однажды, как вспоминала через много лет Елизавета Николаевна, солист италь­янской оперы Доменико Този сказал, что хотел бы пропеть с ней дуэт, когда она выучится. «Что дожидаться, когда я выучусь. Давайте петь теперь», — храбро ответила Лиза и к общему удивлению исполнила с Този дуэт под аккомпанемент И. И. Геништы6. Последний нашел, что у нее контральто очень приятного грудного тембра, и Николай Васильевич нанял для дочерей лучшего в Москве учителя пения — итальянского профессора Антона Бравуру.Неизвестный художник. Екатерина Николаевна Ушакова. Холст, масло. Конец 1820-х — начало 1830-х годов
А. С. Пушкин слушал Д. Този 7 февраля 1827 года в опере Россини «Сорока-воровка» в московском театре С. С. Апраксина; 21 ноября того же года Пушкин, Този, Н. И. Греч и другие присутствовали на обеде у Ф. В. Булгарина. Позже Този переехал в Петербург, где также встречался с Пушкиным, а в 1842-м стал первым исполнителем партии Фарлафа в опере Глинки «Руслан и Людмила».
Голосом Елизаветы восхищался и профессор Московского университета, один из основателей Московского общества испытателей природы Г. И. Фишер фон Вальдгейм. Ценитель хорового пения, он часто собирал у себя профессиональных певцов и любителей; исполнялись произведения Моцарта, Перголезе и других композиторов. Сестры Ушаковы солировали или пели в хоре.
Иногда концерты устраивал сам Николай Васильевич. «Дамский журнал» сообщает о музыкальном вечере у Н. В. Ушакова 21 марта 1829 года:
«И Москва ныне может хвалиться любовью к музыке не менее Петербурга, а мы можем похвалиться неизъяснимым удовольствием, которое доставил сердцу нашему сей музыкальный вечер. Он начался симфонией Гайдна, в которой играли господа: Фельцман, Нейдвиг, Аматов, Куперсмит, Морини, Марку и Даллоне.
По окончании симфонии две прекрасные хозяйские дочери пели первую часть Stabat Мater знаменитого Перголезе, уже сто лет существующее во всей славе и свежести, и пели как Ангелы. <…> Надобно иметь большую уверенность в голосе своем, чтобы выдержать меру и диссонансы такого пения!
Московский Ромберг, г. Марку с особенным выражением играл на своей пленительной виолончели вариации Шведских песен. За ними следовала вторая часть Stabat Mater и новое восхищение исполнило сердца слушателей, а особенно при фуге, требующей необыкновенного искусства, — и прелестные певицы в белой одежде блистали ими не менее, как и собственно собой. <…>

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию