restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Дорогобуж

Дорогобуж

Дорогобуж


О Н. Я. Рощине (настоящая фамилия Федоров; 1896-1956) — русском писателе-эмигранте, в 1946 году вернувшемся в СССР, уже рассказывалось в № 2-3 «Московского журнала»
за 2009 год. Сегодня вниманию читателей предлагается его очерк «Дорогобуж», посвященный малой родине Николая Яковлевича. «Я давно
и крепко люблю этот городок, ушедший из жизни или оставленный жизнью — не знаю». «Не будет и не может для меня быть лучше, прекраснее, волшебнее чуда, чем та далекая <…> жизнь маленького глухого городка».
Приведенные строки звучат как восторженный гимн затерявшемуся на просторах Смоленщины Дорогобужу, где прошло детство писателя. После долгожданного возвращения в Россию первая мысль Рощина — Дорогобуж! Живы ли родные, где они? Он едет туда, узнает о судьбе и местонахождении матери и сестер, Татьяны и Екатерины, и пишет им: «Милые мои, родные, любимые, — я дома, дома, дома, и я нашел вас. Сбылась тридцатилетняя, самая заветная мечта моя. <…> Только что вернулся из Дорогобужа. <…> Город наш — страшное зрелище. Голые холодные развалины, все сметено, кажется, что и жизни нет, бродят тени. Кое-как отстраиваются окраины деревянными домишками. Соборный и Дмитровский Валы высятся голые — ни деревца, все вырубили проклятые немцы. <…> Сколько пролито было
на чужбине слез по вас, милые мои, и по родному месту! Прошел на кладбище, поплакал над папиной могилкой. <…> Взволнован сверх всяких человеческих сил, все не верится, все кажется, что сейчас проснусь от этого <…> сна».
Нам же предстоит, напротив, погрузиться в чарующий сон — Дорогобуж рубежа XIX-XX веков, живо, ярко, с любовью описанный Николаем Яковлевичем Рощиным. Текст печатается с небольшими сокращениями.


Дорогобуж — маленький глухой городишко, забытый Богом и неведомый людям медвежий угол. Лежит он на холмах верхнего Приднепровья, в первых плесах — Днепр берет начало в соседнем уезде, Бельском. Когда-то были здесь непроходимые леса, чащобы, которых бежала человеческая нога. И название города связано с этими лесами — местный историк утверждает, что было здесь некогда становище легендарного разбойника Бужа и дорога к становищу и дала имя городу.Дорогобуж. Фотография 1910—1920-х годов
Леса еще и при мне были велики, густы, тянулись на десятки верст, буйные, вековые, с таинственными курганами на прогалинах, с пожарищами, с темными крестами на косогорах, со звериными тропами, буреломами, с просеками, зимой глухими и непроезжими — резали волки смельчаков, дерзавших нарушить лесной запрет. Леса окружали город, уходили от него до края неба, зелено-синими, все светлевшими вдаль гребешками заходили один за другой и дальше сливались в синеватый дымок, шли без края, без границ. <…>
Крохотный был город. Зимой под самые крыши заносимый снегом, летом таящийся в зелени садов и огородов, его совсем скрывавшей, раскинулся он на холмах — считали на семи, — как Москва и наш губернский Смоленск. Холмы назывались валами и на самом высоком стоял белый золотоглавый собор. Помню, как стоял я внизу и с чрезвычайным упорством смотрел на большой крест с висящими цепями. Кучевые белые облака бежали по синему небу, я смотрел пристально, крест вздрагивал, трогался с места, потом начинал медленно плыть навстречу облакам ко мне, потом быстрее, быстрее, вот уже он мчится, мчится в белых волнах, я немею, закрываю глаза в ужасе, в смятении, жду — вот сейчас рухнет, расколется небо, распадется собор, и тяжелый крест с грохотом низвергнется
на меня.
Много легенд было о соборе и особенно о соборной горе. Говорили, что вал насыпной, что таятся в нем несметные сокровища, по одной версии — наполеоновские, по другой — древние, еще от разбойничьих времен. Рассказывали, что есть подземный ход, усеянный костями пытавшихся добраться к сердцевине горы, что живет в уезде древний ведун, потомок разбойников, хранящий ключ главного хода среди лабиринта боковых, кончавшихся страшными тупиками, что в подземелье лежат огромные желтые костяки богатырей в шеломах, кольчугах и латах и стоят сундуки с золотом, тканями и посудой сказочной красоты и богатства. По ночам с замиравшим сердцем, в поту от страха, рыли мы, мальчишки, подземный ход к горе от кустов городского сада
у подножия соборной горы.
Как удивительны были весны в этом городке, с ранним блеском солнца, с несмелой и радостной еще желтоватой зеленью, с птичьим щебетом, с великопостным звоном и особенно бодрым и громким грохотом мужицких телег по булыжной мостовой. Весна и лето были бесконечны. Чудесна была и осень  с торгом на базаре, с возами яблок, со стальным солнцем, медленно опускавшимся за леса, с коричневой щетиной ржи, особенно колючей на взгорьях, с легкой паутиной, летевшей в лицо. Как незыблем был мир, как сине небо, темны и прохладны леса, густа зелень лугов, как колдовски был приманчив блеск реки, с криком, визгом и хохотом ребят, фырканьем коней, глухим стуком тряпичного мяча на берегу, усыпанном гусиными и утиными перьями, как томительно ленив и сладко изнурителен был зной! Хороши были и зимние вечера с сугробами снега, черно-синим тугим небом, визгом редких полозьев на улице, освещенными магазинами и особенно белым, слепящим светом из дверей парикмахерских.
И так же незыблемы и вечны, как небо и солнце, без всяких граней сливавшиеся с ними, были белые церкви и железные и тесовые крыши, и лица мещан и купцов.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию