Поиск

Современные записки и воспоминания мои

В предлагаемых отрывках рассказывается о коронационных торжествах в Москве летом 1826 года. Милостиво распорядившись повесить пятерых главарей декабрьского заговора, которых Верховный уголовный суд приговорил было к четвертованию (но, «сообразуясь с смягчением казней и наказаний прочим преступникам, определенным Государем, приговорил вместо мучительной смертной казни четвертованием всех сих пять повесить — и весьма хорошо поступил. Казнить справедливо, но мучить бесчеловечно!» — пишет по этому поводу Булгаков), новый император выехал в древнюю столицу на свою коронацию, прошедшую с большим великолепием. Церемонию самого коронования, происходившего в Успенском соборе и подробно Булгаковым описанную, мы по недостатку места опускаем, посвятив публикацию лишь некоторым проходившим во время коронации балам, маскарадам, праздничным обедам и прочим увеселениям.Ф. Крюгер. Портрет Николая I. Холст, масло. 1852 год

В дни коронации
1826 г.
25-го июля последовал в шестом часу пополудни торжественный въезд императора в Москву. Подробности означены в церемониале. Погода была самая благоприятная. Тверская была наполнена бесчисленным множеством народа, по обоем сторонам улицы Тверской стояло войско в три ряда. Между дворянами, ехавшими верхом, отличались странностию своего убранства полковник А. Павл. Афросимов, ехавший в ратничьем сером кафтане тульского ополчения, в коем он служил в 1812 году, и князь П. М. Волконской, ехавший в шитом екатерининском бригадирском мундире. Наследник сидел в карете с императ­рицею, своею матушкою. Государь очень милостиво всем кланялся, а войско и народ отвечали ему громогласным «ура!». На Красном крыльце, где он сошел с лошади, ожидали его сенаторы и прочие знатные особы. Сперва изволил он идти в Успенский собор. <…> Императрице в соборе сделалось дурно от запаха ладана, к коему с приезда своего в Россию никак не может привыкнуть. <…> Ввечеру город был освещен, особенно отличалась иллюминация дома губернского правления. Жаль, что убранство домов не соответствовало торжеству сего дня. Вместо парчей и других богатых материй балконы, колонны и фасады домов были убраны крашеным коленкором и другими дешевыми материями. <…>

В. О. Вивьен. Вид Большого театра до пожара 1853 года. Литография Л. Ж. Арну. 1850-е годы Сентябрь
1. Был маскарад, данный Государем городу в нововыстроенном Большом теат­ре. Давно уже делались там приуготовления к сему празднеству начальником Кремлевской экспедиции и верховным маршалом коронации князем Юсуповым, коим выписан был из Петербурга известный славный живописец декораций Гонзаго. По прибытии своем в Москву граф Потоцкий многое переменил и более украсил. Государь, отправив его в Москву, дал ему приказание входить во все подробности приуготовлений, делаемых для Высочайшей коронации, и сказал ему именно: «Князь Юсупов скуп вообще, хотя ему дано довольно денег, но он будет их жалеть и стараться делать экономии, кои при таком случае не у места; поезжай в Москву яко член Комиссии о коронации и наблюдай, чтобы все было соответственно торжеству; в случае несогласия с Юсуповым относись ко мне на разрешение, я тебя поддержу». С таким уполномочием Потоцкий мог смело действовать. По незнанию им Москвы и лиц здешних, был я к нему прикомандирован от графа Нессельроде. <…>

Сцена в театре сровнена была с партером посредством пола. Граф П[отоцкий] желал, чтобы был паркет, это было бы и приличнее, но надобно было взяться за это прежде, не доставало уже времени исполнить это. Пол сделан был с покатом, граф П[отоцкий] потребовал, чтобы его сравняли для удобства танцевания. На негладком полу без привычки императрице неловко было бы танцевать. Число свеч и вообще освещение было умножено, сделаны сидения вокруг всей залы и пр. Долгое было прение, кого звать на маскарад сей. Церемониальный департамент сделал повестку, чтобы все желающие быть на бале дворяне в оный являлись, чтобы записывать свои чины и имена для получения потом билетов. Два дня была ужасная давка, и число просителей простерлось наконец до одиннадцати тысяч человек с лишком, чего театр в себе вмещать не может. Государь приказал пригласить только до 7-го класса включительно, ибо это составляло с купечеством, которое имело быть, до 6000 только человек. Ложи не были раздаваемы. Государь приказал, чтобы ложи бельэтажа все были отперты, с тем, что дамы дворянского сословия могут туда входить и садиться для отдохновения, первый ярус приказал раздавать купцам 1-й гильдии, второй — купцам 2-й гильдии, третий — купцам 3-й гильдии, а выше и в райке имели быть впускаемы мелкие купцы, мещане и даже мужики, ходящие с лотками (Государь изволил употребить именно сие выражение, говоря с гр. Потоцким). Сим Государь хотел собрание сделать блистательнейшим, понудя все дворянство быть внизу, в зале; в противном случае бо’льшая часть захотела бы быть покойно в ложе и смотреть, как все происходит.
Съезд начался весьма рано. Театр с наружного фасада был очень хорошо иллюминован. Все без изъятия военные, как [и] гражданские чиновники, были в мундирах или шитых кафтанах с венециянским платьем сверху. Бо’льшая часть дам имела русское простонародное платье с бесчисленным множеством бриллиантов. Театр был убран великолепно и поражал при первом взгляде. В двух огромных люстрах горело несколько тысяч свеч. Ложи расписаны каким-то красноватым цветом, производившим темноту, несмотря на все освещение, почему для этого вечера обили их белою материею с золотыми украшениями, от чего зала соделалась и светлее, и веселее, и еще обширнее. Над огромною сценою в полукружии висел балдахин алый, он испещрен был узорами, украшенными золотою и серебряною фольгою, которая чрезмерно блистала и производила прекрасное действие для глаз. Тут устроены были креслы для царской фамилии и сидения для штатс-дам. Во всех боковых залах театра устроены были столы для ужина с большим великолепием и вкусом, куда впус­кались токмо те, кои имели билеты от двора. Комнаты сии наполнены были померанцовыми, лавровыми деревьями и множеством цветов.К. П. Брюллов. Портрет Великой княгини Елены Павловны. Холст, масло. 1829 год

Государь изволил прибыть в мас­карад около восьми часов и открыл бал с великою княгинею Еленою Павловною полонезом. Императрица танцевала с братом своим принцом Карлом Прусским, а Мих[аил] Павлов[ич] с принцессою Мариею Виртембергскою. Польский составлен был, конечно, из 200 пар. 4 или 5 лож занимаемы были прибывшим для поздравления государя шахом каким-то азиатским и женою его, с многочисленною свитою. Убранство их и преисполненные удивления взоры привлекали всеобщее внимание. Известный издатель «Отечеств[енных] записок» П. П. Свиньин где-то с ним познакомился в путешествиях своих и представил меня им. Муж и жена довольно хорошо говорят по-русски и имеют некоторое образование. Я сел возле них, очень рад, что мог несколько отдохнуть, и удовлетворял их любопытство насчет дипломат[ического] корпуса и других знатных особ, окружавших их имп[ераторские] вел[ичест]ва. В 10 часов царская фамилия препровождена была в столовую, устроенную весьма хорошо, на возвышении в самом конце сцены. Над столом висели весьма красиво сделанные украшения из цветов7. Государь с Мих[аилом] Павл[овичем] кушать не сели, а изволили прогуливаться по зале и около столов, в других боковых залах расположенных. В двенадцатом часу Государь изволил уехать. Праздник сей был очень хорош, но жар был нестерпимый. Число посетителей несоразмерно было величине здания; сие вышло оттого, что более 500 человек приехали, не имея на то права, с чужими или выпрошенными билетами. Таковая дерзость должна бы была быть наказана. Ежели бы вывели одного, то все прочие также бы оставили залу, и тогда не было бы тесноты такой. Не было средства танцевать иное, и то с трудом, как польский. Жаль также, что праздник сей не был дан в другом месте. Дабы наполнить столь обширное здание, нужно было именно такой случай и необыкновенное стечение людей всякого звания. Теперь все жалуются, что не могут иметь мест в театре, другие театры, особенно Италиянский, будучи весьма малы (так в тексте. — С. Ш.), а тогда все бы имели помещение, и Дирекция8 много бы собрала денег во время сих празднеств. <…>
6-го дворянство угощало Государя в большой зале Благородного собрания, которая была освещена очень хорошо, только жаль, что прибегнули к шкаликам, от коих всегда бывает и запах и чрезмерная жара, хотя и были они заж­жены токмо на хорах, на коих и Дом Российского Благородного собрания в Москве. Литография А. Гедона и П. М. Русселя с оригинала Ф. Дица. 1840—1850 годыбез того такое было множество зрителей, что половина имевших билеты хорные с трудом могли дойти до половины лестницы и, не имея средств добраться до хор, возвратились назад и уехали домой, ничего не видевши. Сему виною директоры, коим не следовало давать более билетов, нежели хоры заключать могут в себе людей. Внизу не было большой тесноты, хотя все по обыкновению находились в большой зале. Буфет также порядочно был населен, ибо напитки и пирожное раздавались без денег. Вообще было более 2000 членов и посетителей. Чужестранным министрам10, свитам их и приезжим из Петербурга по дворам посылаемы были приглашения; все прочие, здесь служащие, живущие или имеющие дом в Москве, должны были записываться членами, заплатя мужчины 50 [р. ] сер[ебром], а дамы 25 [р. ] сер[ебром]. <…>

16-го числа было народное празднество на Девичьем Поле. Время было сухое, но холодное. Я лично не был свидетелем, ибо боялся простудиться, а сидел на балконе на Пречистенке в доме тестя моего, князя Хованского. С шести часов утра народ шел толпами к Девичьему Полю и, до’лжно полагать, что было там, конечно, человек тысяч до сту, ежели не более. Вся московская чернь, мещане, купцы, фабричные, бо’льшая часть дворовых, — всё съехалось на безденежное угощение. Кроме того, было тут множество мужиков и баб из окрестных деревень.
На средине Девичьего Поля была построена ротонда в виде храма для императорской фамилии. Ради приключившейся вдруг стужи обнесена была она оконницею со стеклами. В средине сделан был даже камин. С четырех сторон в равных расстояниях поставлены были четыре галереи для императорской свиты, дипломатического корпуса и для первых обоего пола особ, всего на 2500 персон. Была также галерея для военных штаб и обер-офицеров и другая, частная, на 300-т саженях, для 5000 человек. Тут за мес­та платили. Из двух больших и шестнадцати малых фонтанов текли белое и красное вино.
Кроме сих галерей, были еще другие для музыкантов, комедии, фокусников, балансиров, каруселей, для трех воздушных шаров и других забав. Народ впускался всюду безденежно, но мало было охотников: все хотели пить и есть, даже качели начали наполняться токмо тогда, как все уже было съедено и выпито. Во все направления Поля Девичьего, столь пространного, наставлено было 240 столов, каждый в 10 сажень длиною (бо’льшая часть внутри галерей). На каждом почти столе был целый жареный баран с позолоченными рогами, с посеребренною головою и обвернутый в красную камку; от сих баранов, поставленных по средине, на обе стороны столов стояло по два ведра пива, по блюду пирожного в виде горшков с розанами из сдобного теста с сахаром, по березке с яблоками, по блюду жареного (на всяком блюде 30 цыплят, 4 гуся, 4 утки), также по два ведра меду, по дубчику со сливами вместо желудей, по два окорока ветчины, по березке с грушами, по блюду со студенями, по блюду говядины в 11/2 пуда каждое, по 100 калачей и по 40 ситников на всяком столе. <…> Всего же было:
блюд пирожного — 480;
блюд говядины — 480;
блюд студеней — 480;
жареных цыплят — 7200;
— « — гусей — 1000;
— « — уток — 1000;
яблок — 46000;
слив — 46000;
груш — 46000;
пива — 4000 ведер;
меду — 4000 — « -;
виногр[адных] вин — 2420 — « -;
калачей — 24000;
ситников — 9600;
окороков ветчины — 9600.

Царская фамилия прибыла в первом часу. Государь сидел в коляске с Мих[аилом] Павл[овичем], а в золотой, придворной, 8-ю лошадьми заложенной карете, сидели импер[атрицы] Ал[ександра] Феодор[овна] [и] Мария Феод[оровна], Великая княгиня Елена Павловна и наследник престола. У колеса ехал по правую сторону шталмейстер князь Долгоруков. По прибытии на Девичье Поле Государь изволил сесть на лошадь и, между М[ихаилом] П[авловичем] и принцом Прусским, в сопровождении всего генералитета, также верхом бывшего, объехал все галереи, следуя за императрицами. Народ приветствовал Государя громкими «ура». После сего царская фамилия препровождена была в ротонду князем М. А. Цициановым, коему препоручено было устройство праздника сего.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию